Новостная лента

Батюшка народов

28.12.2015

«Путинизм, мужественный и популярный, влезает в головы и убеждает, что сила дает больше результатов, чем дипломатия, и что война – это лучше, чем переговоры»

 

 

За долгое время я лишь раз встречался с Владимиром Путиным, но одного раза мне хватило. Во время его визита в Париж российское посольство пригласило дюжину «интеллектуалов», среди которых был и я, поужинать с великим человеком. Как добрые французы, мы представляли, что сможем поговорить в том числе и о нарушении прав человека в Чечне и о подавлении оппозиции во всей России. Грубая ошибка с нашей стороны, понятное дело.

 

Путин опоздал на добрый час, однако появление этого мускулистого, накачанного ботоксом коротышки, который вошел легким шагом в сопровождении телохранителей, с ног до головы одетых в черное, и целого роя молодых блондинках, которые, без сомнения, выполняли декоративную функцию, была эффектной. Путин ничего не ел, ничего не пил, но говорил, не переводя дыхания, два часа подряд. По сути, он все время говорил только об одном: общий – по его мнению – борьбу Запада и России против исламского терроризма. Он не объяснял, что хочет этим сказать, и висновував, что все, кто противостоит ему, являются возможными террористами.

 

Еще более тревожным, чем дискурс, был сам персонаж: бледный, словно смерть, окаменевший, который не выражал никакой экспрессии, никакой эмоции, который не улыбался и излучал лишь недобрые волны. Признаюсь, что он нагнал на меня страха, физического страха, которого я никогда не чувствовал раньше в присутствии политического руководителя. Он пошел себе, даже не кивнув нам – как и тогда, когда пришел со своим двойным эскортом, черным и белым. Я вспомнил тогда своего отца и поблагодарил его за то, что ему пришла в голову хорошая идея не так давно эмигрировавших из России во Францию и таким образом предотвратить то, чтобы я стал русским интеллектуалом, то было бы слишком опасное занятие для меня.

 

Почти такой же ужасной, как и Путин, была французская разговор спустя, потому что кое-кто был в восторге от Путина, от его личности и его осуждения терроризма. Я не буду называть их имен, но были то как левые, так и правые.

 

Панегирики в адрес Путина, которые все четче слышать в Европе и США, напоминают мне эту историю, которая с тех пор запечатлелась у меня в памяти. И всесожжения Алеппо, совместное деяние Путина и Асада, парадоксальным образом усилило заявления о поддержке и того, и того. Как можно объяснить эту загадку? На Западе, без сомнения, и дальше существует культ сильного человека, белого и мужественного мужчину: фашизм, нацизм и трампізм являются западными. Монтескье в свое время описал «восточный деспотизм» как противоположность свободе; тогда не думалось, что после Эпохи Просвещения появится западный деспотизм. Я не думаю, что преувеличиваю, представляя, что те же, кто высоко ценит Путина и путинскую манеру управлять народами, в прошлом высоко ценили бы Муссолини. Не усилилось это тяготение к сильной человека медийным культом, так разумно организованным российской пропагандой? Нет сомнения, что так.

 

Уже во времена Сталина советы манипулировали западной прессой: то ли путем прямого искажения фактов, либо путем распространения ложных новостей. Сейчас, в эпоху пост-правды, асоциальные сети облегчают эту манипуляцию, потому что правда в Интернете уже есть только еще одной позицией и слабые духом легко поддаются влиянию. Доказательством этого есть газеты, аналитики и политики – есть такие и в Европе, и в США, которые, опираясь на прочитанное в Интернете, заявляют, что союз между Путиным и Асадом уволил Алеппо от исламского терроризма. Тот факт, что в Алеппо есть террористы Исламского государства и Аль-Каиды, является несомненным, но есть там также и «оппозиционеры» к диктатуре Асада. Кто является большим террористом: эти оппозиционеры, которые мечтают о арабскую демократию, Путин и Асад? Тот, кто имеет в своем распоряжении химическое оружие и бомбардировщики, или тот, кого западные правительства подбадривали словами, но не поддерживали оружием?

 

Есть путинизм идеологией? Оптимисты это возразят. По сути, Советский Союз распространял видение мира и общества — извращенным, но предназначалось всем, благодаря чему во всех странах были те, кто думал, что оно является эффективным. Зато кажется, что путинизм, который является возвратом царского деспотизма, хоть и с лучшими масс-медиа, подходит только россиянам. Действительно мы знаем французских и американских поклонников Путина, но на Западе до сих пор нет ни путинских активистов, ни партий. Но это не считается потому, чтобы путинизм, мужественный и популярный, загніздився в головах и убедил, что сила дает больше результатов, чем дипломатия, и что война – это лучше, чем переговоры.

 

Дональд Трамп и Франсуа Фийон присоединились к этой realpolitik, а Национальный фронт сделал это уже давно. Путинская пропаганда также дает понять, что наши демократии — ослабленные и безвольные, и через это стали объявленными мишенями терроризма. На момент написания этих строк я узнал, что российского посла в Турции с возгласом «Помни о Алеппо» застрелен турецкий полицейский. Этот посол стал жертвой терроризма или путинизма? И будут еще. Возможно, поймут наконец, что Путин не является решением. Обедневший российский народ, которому заткнули рот, уже это знает, а вот путіноси на Западе еще нет. Совєтофілам также понадобился не один год, чтобы понять, что их обманули.

 

Guy Sorman
El padrecito de los pueblos
ABC – 26.12.16
Зреферувала Галина Грабовская

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика