Новостная лента

Богомили в Украине и Литве.

08.10.2015

 

Одним из значительных средневековых христианских еретических движений было богомильство, возникшее в начале Х века в Болгарии и вскоре закорінилося на всех Балканах и Малой Азии. В XIV веке им восхищались даже монахи греческого Афона. В Боснийском государстве эта ересь до середины ХV века фактически выполняла роль государственной религии. От середины XII века. богомильство распространилось во Франции и Северной Италии, повлияв на формирование местных еретических движений катаров и альбигойцев.

 

Через потерю программных материалов исследователи реконструируют учение и практику богомилів на основании полемических произведений их идейных противников, письменных памятников, связанных с балканцами французских и итальянских еретиков.

 

Богомильство было отчасти инспирировано еретическим учением армян-павлокіан, от которых перенял, в частности, учение о двойственности мира и борьбу в нем хорошего (Христа) и злого (Сатанаїла, творца земли и человеческого тела) и особое почтение к наследию апостола Павла. Богомили не признавали христианские таинства, символику, обряды, институт брака; в ритуалах использовали только одну молитву – «Отче наш» [1].

 

Древнейшее упоминание о таких еретиков на древнеукраинских землях [2] в российском Йоакимівському летописи (1630-е гг.). Как доказал Юрий Дыба, приведенная здесь сказание о крещение / перекрещения касается событий не в северорусском Новґараді, а в волынском его тезке, впоследствии переименованном в Владимир.

 

“… Въ Новѣградѣ людіе увѣдавше, еже Добрыня идетъ креститися, учиниша вече, и закляшася всѣ, не пустить во градъ, и не дать идолы опровергнути. И егда прїидохомъ, они разметавше мостъ великїй, изыдоша со оружіемъ, и аще Добрыня прельщеніем и лагодными словы увѣщевая ихъ, обаче они ни слышати хотяху, и вывесше два порока великїе со множествомъ каменїя, поставиша на мосту, яко на сущие враги своя. Высшій же надъ жрецы Славянъ богомилъ, сладкорѣчїя совета нареченъ Соловей, вельми претя люду смириться. Мы же стояхомъ на торговой странѣ, ходихомъ по торжищамъ и улицамъ, учахомъ люди елико можахомъ; но гиблющимъ в нечестіи слово крестное, яко Апостолъ [Павел [3]. – И.М.] реклъ, явись безумїемъ и обманомъ. И тако пребыхомъ два дни нѣколико сотъ крестя. Тогда Тысяцкїй Новгородскїй Угоняй, ѣздя повсюду, вопилъ: Лучше намъ помрети, неже боги наша дать на поруганіе. Народъ же оныя страны, разсвирѣпѣвъ, домъ Добрынинъ раззориша, имѣніе разграбиша, жену и нѣкїих отъ сродникъ его избиша. Тысяцкїй же Владимировъ Путята, яко мужъ смысленный и храбрый, уготовавъ лодїа, избравъ отъ Ростовцевъ пять сотъ мужей, нощию перевезеся выше града на ону страну, и вшедъ во градъ, никому же не пострегшу; вси бо видѣвши чаяху своихъ воевъ быти. Онъ же дошедъ до двора Угоняева, онаго и другихъ преднихъ мужей ятъ и абїе посла къ Добрынѣ за рѣку. Людїе же страны оныя, услышавше сїе, собрашася до пяти тысящъ, оступиша Путяту и бысть между ими сѣча зла. Нѣкїя шедше церковь Преображенїя Господня разметаша и домы Христїанъ грабляху. На разсвѣтаніи Добрыня со всѣми сущими при немъ приспѣ (ы повелѣ у брега нѣкїе домы зажещи, чимъ люди более устрашены бывше, бѣжаху огнь тушить; и абїе преста сечь. Тогда преднїи мужи пришедше къ Добрынѣ, просиша мира.

 

Добрыня же, собра вои, запрети грабленїе и абїе идолы сокруши, древяннїи сожгоша, а каменнїи изломавъ въ рѣку ввергоша, и бысть нечестивым печаль велика. Мужїе и жены, видѣвше тоэ, съ великимъ воплемъ и слезами просяще за ны, яко за сущїе ихъ боги. Добрыня же насмѣяхаяся имъ вѣсча: Что безумнїи, сожалѣете о тѣхъ, которые себя оборонить не могутъ! кую пользу вы отъ нихъ чаять можете! И посла всюду объявляя, чтобы шли ко крещенїю. Воробей же посадникъ сынъ Стояновъ, иже при Владимирѣ воспитанъ и бѣ весьма сладкорѣчивъ, он идет на торжище и более всѣхъ увѣсча. Идоша мнози, а не хотящихъ креститися, воини влачаху и крещаху мужи выше моста, а жены ниже моста. Тогда мнозїи некресченїи повѣдаху о себѣ крещенными быти, того ради повелѣхомъ всемъ крещеннымъ кресты на шеѣ, ово деревянны, ово мѣдяны, и каперовы (сїе видятся Греческое оловянны испорчено) на выю возлагати, а иже того не имутъ, не вѣрити и крестити, и абїе разметанную церковь паки сооружихомъ, и тако крестя Путята, идет ко Кїеву. Сего дѣля людїе поносятъ Новгородицевъ: Путята крести мечемъ, а Добрыня огнемъ” [4].

 

Реальность этого выступления богомилів на Волыни подтверждают несколько российских билін, прежде всего «Добрыня Никитич и Марінка / Марінка Кайдалова», мотивами и композиционными схемами похожа биліни «Добрыня и змей» [5]. В первой из них говорится о том, что герой случайно убил стрелой в дома Марінки ее любовника Змея Горыныча / Тугарина Змійовича [6]. За это волшебница превратила Добрыню на зверя / птицу. Став снова человеком, Добрыня казнил Марінку.

 

Действие происходила в Новгороде, то есть, Владимире волынском [7]. Прозвище мифического Змея – Горыныч – возможно, образовались от топонима «Святая Гора», на которой располагался знаменитый Успенский Зимненский монастырь. Погор’ям в древности іменувались эти окрестности города Владимира [8].

 

Первоначальный сюжет биліни имел религиозную основу, ибо Марінка была «еретница», «безбожница», у нее «нету Спасова образа, некому… помолиться» [9]. Игнорирование героиней икон свидетельствует о ее богомильство. Косвенно на это указывает и талант волшебницы – превращать человека в зверя. Им якобы владел и один из видных представителей этой секты болгарский царевич Боян, который осел на Волыни. Он мог перевоплощаться в волка [10].

 

Казненную волшебницу-еретичку Добрыня еще и сжег [11], то есть поступил так, как это всегда практиковалось в отношении еретиков. После этого он освободил от них городской район: «задумал улицу вычищать у Маринки, злой безбожницы… Очистил улицу вовсе» [12].

 

Межконфессиональный конфликт в Новгороде волынском присутствует, в аллегорической форме, еще в билінах «Добрыня и змей», «Бой Добрыни, Добрыня и Алеша» [13]. В обоих памятниках перед поединком со Змеем и черным вороном Невіжою герой купается в реке Пучайні (намек на крещение киевлян в Почайне [14]). В первой герой освободил из плена племянницу киевского князя Забаву Путятичну (аллюзия к подвигу св. Юрия). Во второй – убитого Невіжу («неверие», «невідущого Бога» [15]) Добрыня также сжег [16].

 

На волынскую «прописку» змієборчих сюжетов этих билін, а следовательно и связанной с ними рассказы о антибогомильської акции Добрыни и Путяты, указывает чрезвычайное уважение к св. Юрия в Новгороде / Владимире. Закорінив здесь культ своего небесного покровителя и связанную с ним легенду про дракона/змея Ярослав-Георгий Мудрый [17]. Ведь именно он ввел в Киевском государстве неведомый греческой церкви праздник «Чудо Георгия, како избави дщерь цареву от змия» [18] (позаимствовав его через Чехию) [19]. Поэтому-то местная река называется Смоча [20], а гербом города и Волыни были изображения этого легендарного победоносца или его символ – равносторонний крест [21]. Последний имел еще и выразительный антибогомильський подтекст.

 

Богомильство на земли древней Украины принесли мигранты-болгары. Процесс их переселения свидетельствуют обнаруженные во время археологических раскопок на Волыни женские украшения X–XI ст., скопированы с аналогичных болгарских ювелирных изделий IX–Х веков. Они подтверждают переезд немалой группы балканских семей [22].

 

В восточных источниках 920-х годов упомянутые три государственные образования на руси древнеукраинских землях – Куявия (Киевщина), Славия и Артания (поздние Галичина и Буковина [23]). Второе княжество / земля, как доказал Юрий Дыба, это Волынь [24], что в некоторых источниках именуется еще и Словенской землей [25]. Такое название ей дали мигранты из какой-то болгарской славінїї, которые перенесли на наше Побужье и другие топонимы своих родин – Червен (Чръвенъ) и Холодно (Зевен) [26].

 

Связи древних земель Украины с Болгарией, правдоподобно, развил князь Олег (†941/942), женившись на дочери болгарского нижньодунайського правителя Будимира (начало Х века). Сыном последнего был Разбівой, известный по билінами как Соловей Разбойник / Соловей Будимирович. Косвенно о распространения богомильства и в этой части Болгарии говорит следующий факт. В основе первоначального варианта Голубиной книги, которая прославляет Будимира [27], лежит богомильське апокрифическое Евангелие Иоанна Богослова [28].

 

Не исключено, что сын этого нижньодунайського князя фигурирует в Йоакимівському летописи как «высшій же надъ жрецы Славянъ богомилъ, сладкорѣчїя совета нареченъ Соловей» [29]. Болгарским есть патроним одного из упомянутых в этой памятке богомилів – Воробья Стояновича. Такое же происхождение имеет название с. Виткова, соседнего с родиной этого боярина с. Стояновом [30].

 

Недалеки от них расположено с. Бояничи (зг. 1469 г.), которое есть основания связать с болгарским царевичем монахом Михаилом-Бояном, который после неудачного восстания 930 г. эмигрировал на наши земли [31]. Некоторые историки предполагают участие этого чиновника в болгарском еретическому движении или даже видят в царевичи его основателя[32]. По крайней мере, Боян был самым известным последователем Богомила, ибо, возможно, именно он упомянут сразу после него среди анафемизованих синодик болгарских царей: «Тръклятаго богомила. и михаила оученика его. и фєодора. и добрѣ. и стефана. и василїа. и петра и прочяя еговы оученикы и єдиномудръникы…» [33].

 

Некоторые исследователи связывают с богомилами две летописные события [34]. В 1004 году «митрополиттъ Леонтъ должности въ темницу инока Андрѣяна, скопца. Укаряше ибо сей церковныа законы, и епископы, и презвитеры, и иноки; и помалѣ исправися, пріиде въ покояніе и в познаніе истины, якоже во многихъ смотреть эго кротости и смиренію и умиленію» [35]. Зато 1123 года «Никита митрополитъ Киевский и всеа Руси въ своемъ градѣ въ Синелицѣ затворы вь темницѣ злаго еретика Дмитра» [36].

 

Значительное распространение богомильства на древних украинских землях говорит установленный Юрием Дыбой факт создания болгарином у нас основного антибогомильського произведения.

 

 

«Нєдостоиного Козмы Прозвитєра бесѣда на новоявившую ся єрєсь Богумилоу».

 

Иллюстрация 1 Балканский список Беседы Козьмы Презвітера (XVIII в.)

 

Этот полемический трактат известный на древних землях Украины издавна, потому что заимствования из него присутствуют уже в заповедях киевского митрополита Григория (1062-1079) [37]. На основании анализа текста Беседы существуют две основные гипотезы о времени ее возникновения [38]. Самая распространенная – произведение написано в Болгарии во второй половине Х века. Потому рассказывая о распространении еретичних учений автор говорит: „якожє сълучи с[я] въ Болгарьстии зємли в лѣта правовѣрнаго ц[а]ря Петра. Быс[ть] попъ имєнєм Б[ог]умилъ, а поистинѣ рєщи Б[ог]в-не-милъ, иже нача пєрьвоє учить єрєсь въ зємли Болгарстѣ„ [39]. То есть, здесь говорится о временах болгарского царя Петра (927-969).

 

Дискуссии вызывает атрибуция другой упомянутого лица. «Подражаитє Ивана Прозвитєра Новаго, єгожє и вот васъ самѣх мнози знают, бывшаго пастоуха и єксарха, иже в зємли Болъгарьстѣи, и не г[лаго]литє: «Не можєть такь быти в си лѣта, вся б[ог]ъ может, еще мы хощемъ» [40]. Подавляющее большинство ученых усматривает здесь память об Иоанна Экзарха, писателя и переводчика времен болгарского правителя Симеона (893 – †927). Я поддерживаю мнение Ю.Тріфанова и В.Кісєлкова [41] о том, что здесь речь идет о Охридского архиепископа Иоанна Дебарського (1018 – †1037) [42]. И вот почему.

 

Большинством исследователей ХХ века. проигнорировали интересное наблюдение о месте пребывания Козьмы Презвітера. Анонимный автор энциклопедической статьи заметил, что «…упоминание о «болгарской земле» как о чуждой автору и его слушателям территории, в времени же царя Петра, о попе Богомиле и Иоанне экзархе [43], как о далеких по времени деятелях, которым противоставляются «россии лета», в связи с отсутствием обращения к болгарской пастве…» [44]. К этому нужно добавить выражение «зємли сєи» при рассказе о войне, который явно не может касаться Болгарии. То есть, беседы созданы болгарином (за что говорит язык текста), но не на Родине; в период, отстоящий от времени возникновение еретического движения.

 

Юрий Дыба резонно утверждает, что «произведение написал болгарин именно на Руси, вероятнее всего – на Галицко-Волынских землях» [45]. Такой вывод основывается на упомянутой энциклопедической статье, обнаруженных историком данных об эмиграции на наши земли болгар, в частности, и богомилів (Новґарадська легенда) и установленные исследователями галицко-волынские языковые черты в древнейшем сохранившемся фрагменте Бесед Козьмы (II половина XII вв.) [46].

 

Датировка Юрием Трифоновым произведения Козьмы „около 1026 года“ [47] подтверждается и упоминанием в нем о военном лихолетье: „азъ грѣшныи, о г[о]с[под]ы. Видящє вєликы бєды ратныя и всѣхь настоящих золь зємли сєи»[48]. Эти военные действия исследователи связывают с Болгарией. Однако они могут касаться событий на Волыни, в течение 1018-1031 лет оккупированной поляками-католиками, и на Галичине, где Перемышль держал венгерский наследник престола dux Ruzzorum Эмерик [49]. Последний погиб 1031 г. во время охоты на дикое, свидетелем его смерти был «греческий», то есть православный, епископ.

 

Посредственно о написании Бесед не в Болгарии говорит и география распространения этого произведения. Несмотря на то, что богомильство на Балканах держалось 500 лет, там не сохранилось ни одного полного экземпляра Бесед, есть только мизерное количество отдельных его разделов и их переделок [50].

 

Зато именно с западноукраинскими землями связан упомянутый древнейший отрывок Бесед [51]. И не только он обнаружен здесь, но судя по анализу языка, его переписали в этом крае во II половине XII века. Этот рукопись, правдоподобно, хранился в библиотеке княжеского Спасского монастыря на Перемищине [52]. В середине XIII века. в нем правил Григорий, «бяшеть ч[е]л[о]в[ѣ]къ с[вя]тъ. акогоже не боудеть. перед нимь. и ни по немь не боудеть» [53], посол князя Даниила Романовича в 1246 / 1247 годах до Папы Римского. Правдоподобно, ему принадлежат «Слово св[ят]ого Григорїа Богослова» / «Поучениє философа епископа Бѣ[л]городьскаго в пьяницахъ», «С[вя]того Григорїя Богослова поученїе попомъ» [54], в которых прослеживаются заимствования из произведения Козьмы Пресвитера.

 

Какие-то произведения богомилів или Беседы Козьмы хранил монастырь и в 1560-х годах. Тогда здесь, в епископской резиденции, находился и копировал книжки настроен по-протестантськи диакон Андрей-Козьма Єремійович Колодинський из белорусского Витебска [55]. Польские кальвинисты антитринітарії приписывают ему обнаружения в этом монастыре апокрифического Письма Ивана Смери до князя Владимира, якобы викарбованого на 12 медных таблицах [56] болгарском языке. В 1567 году белорусский диакон должен был переписать его текст и переложить на русском и польском языках [57] (на самом деле это тогдашний фальсификат). Ударение в антитринітарській памятке на болгарськості первоначального варианта текста [58] может говорить в пользу того, что при фальсификации письма использовались какие-то богомильські / «болгарские» памятники из библиотеки Спасской обители.

 

Трактат Козьмы Презвітера оставался чрезвычайно актуальным и в ХІІ веке. Из письма 1147 г. краковского епископа Матфея и польского правителя Петра Властовича известного французского проповедника, главы ордена цистерцианцев Бернарда Клервоского узнаем следующее: «Народ же тот русский … правила веры православной и религии истинной установления не блюдет. Пренебрегая тем, что вне католической церкви нет места дароприношению истинному, [тот народ], известно, не только в дароприношении Тела Господня, но и в уклонении от брака церковного и повторного крещения, а равно в иных церкви таинствах позорно колеблется. Так заблуждениями различными [ы] порочностью еретической от порога обращения своего пропитанный, Христа лишь по имени признает, делами же совершенно отрицает. Не желает упомянутый народ ни с греческой, ни с латинской церковью быть единообразным, но, отличный от то и от другой, таинства ни одной из них не разделяет…» [59].

 

Бытование богомильства на наших землях на протяжении веков подтверждают и данные археологии.

 

 

Личковецька скульптура и Збручский культовый центр

 

Упоминание о том, что Добрыня в Новгороде волынском «идолы сокруши, древяннїи сожгоша, а каменнїи изломавъ въ рѣку ввергоша», дает основание высказать гипотезу о двоеверие тех горожан, то есть о симбиоз язычества и богомильства в Движении. Правдоподобно, такой же характер имел Збручский культовый центр перелома Х и XI века. – ХІІІ веков [60] и обнаруженный у него в 1848 году в реке в окрестностях с. Лычковцев http://zbruc.eu/node/27623 каменный столб с высеченными изображениями. Последний в литературе трактуется как языческий идол; кабинетная название памятника – Световид, Збручанский идол http://zbruc.eu/node/9931 [61].

 

Збручский центр составляли святилища на горах Богите (самая высокая точка холмами Медоборов), Звенигороде, Говди.

 

Ориентация на Богите захоронений особо почитаемых представителей местной общины головой на запад свидетельствует об их принадлежности к христианству. Православными были и посетители Звенигорода в XII–XIII веке, которые, пожертвовали здесь свои крестики, энколпионы и иконку.

 

Исследователи предполагают, что именно на Богите когда стояла личковецька скульптура. На ее архитектонику и сюжеты повлияла как местная, так и иностранная традиции. Прежде всего, это антропоморфные каменные скульптуры, в которых ранее видели идолов времен черняховской культуры (100-500 гг.). Однако по мнению Ирине Русановой и Бориса Тимощука, они происходят из более позднего периода, в Х–ХІ веков [62]. То есть они синхронные личковецькій скульптуре.

 

Иллюстрации 2 Личковецька скульптура.

 

Личковецька скульптура представляет собой четырехгранный столб, с тремя поясами изображений. В верхнем, самом высоком ряду вырезаны четыре полноростовые фигуры двух мужчин и двух женщины; все держат правую руку ладонью на сердце, левую, правдоподобно – на пупе. На одной есть также сабля и конь.

 

Аналогичную четырехгранную форму имеют две из трех антропоморфных скульптур, обнаруженных в селе Иванковцах http://zbruc.eu/node/9931. В первой столб разделен на 7 поясов, в верхнем вырезанный мужской лик; вторая завершался четырьмя ликами.

 

Похожую к исследуемой памятку было найдено вблизи Лычковцев, в Гусятине. «Недалеко отъ м[естечка] въ поле есть урочище, наз[ываемое] Городысько. Здесь въ 1875 г. крестьяне, добывая камень, нашли каменный четырехугольный столб с изображением челов[еческой] головы, лошадей и еще каких-то фигур. Камен этот был разбит ы употреблен въ дело при постройке церкви» [63].

 

Подобное положение рук (сердце – пуп) есть у идолов с Калюса и Иванковцев; в идола из Ставчан обе руки с рогом лежат на пупу. В древности сердце считалось вместилищем духа; оно же символизировало источник жизни. Пуп считался центром человеческого тела.

 

Иллюстрация 3 Памятный камень с Альтуни

 

Личковецька скульптура похожа к памятному камню со шведского города Альтуни, поставленного тремя братьями для чествования отца и четвертого брата, которые погибли в пожаре [64]. Его форма – прямоугольный столб – нехарактерная для аналогичных скандинавских памятников. Рисунки вырезаны на одной грани, разделенной на четыре поля. В нижнем – бог Тор охотится на мирового морского змея Йормунґанда. Над ним – всадник с мечом в левой руке. В третьем поле – фронтальное изображение мужчины с поднятыми руками. Фигура, как и в личковецькій скульптуре, разделенная двумя полосами. Завершает композицию птица (орел?).

 

Наша памятка имеет много прямых аналогий и на Балканах, где были распространены надгробия-стечаки в виде четырехгранных столбов, правдоподобно, погибшим воинам. Каждая грань у них разделявшийся на несколько полей. Завершался надгробие чотирьохспадним козырьком с пулей в босняцьких богомильских стечаках и плоским козырьком в стечаках магометан и православных сербов-воинов.

 

В нашей скульптуре обращают на себя внимание две женские фигуры верхнего ряда с углом и обручем в правых руках. Некоторые исследователи атрибутируют их как Уголовное (от «карити» – оплакивать) и Жлю (жля = тоска), упомянутые в «Слове о полку Игореве». Их образы связаны с погребальным огнем и рогом, из которого он исходит» [65]. В болгарской апокрифической памятке «Слов о видиньи С[вя]т[о]го ап[о]ст[а]ла Павла» огненный рог в ангелов является орудием мучения грешников в аду.

 

«Сакральное значение кольца как символа вечности, целестности широко отражено в древнегерманской, а затем скандинавской культуре… Кольцо Одина… каждый девятый день порождает восемь таких же колец» [66].

 

Иллюстрация 4 Воин с обручем на стечаку

 
На скандинавском Тенгельгордському камни VIII–IX века. изображена сцена перехода в потусторонний мир воинов – всадника и четырех пеших – которые держат в правой руке по обручеві. Их встречает с рогом также в правой руке валькирия – женское божество, что отбирает на поле боя героев [67]. На другом камне из Готланда валькирия с углом встречает всадника на восьминогому лошади [68].

 

Такие же атрибуты присутствуют и в наших каменных скульптурах. Рог есть на камне из Ставчан (имеет еще изображения лошади на спине), Иванковцев, Калюса, но держат их бородатые мужские. Кольцо / обруч присутствует во второй, конусообразной статуи из Ставчан.

 

Стилистический связь с композицией личковецької скульптуры, похожие элементы (рог, кольца) присутствуют и в завершении некоторых балканских проколок, изготовленных из оленьих рожков и которые, вероятно, использовались в каких-то ритуалах.

 

Поскольку принято считать, что богомили выступали против войны, на первый взгляд неуместно выглядит изображена на одной фигуре сабля. Но пацифизм этих еретиков – явление позднее, на первых порах они находились под значительным влиянием своих идейных предшественников еретиков-павлокіян, славных в те времена воинов.

 

Военный сюжет нашей скульптуры имеет аналогию в небольшом стечаку [69], где воспроизведен мужскую голову, под которой размещены конь и сабля. Есть много стечаків с повноростовим изображение воина, над поднятой десницей которого высечены кольцо/ обруч, над левым плечом – лук со стрелой.

 

Изображение среднего ряда не имеют аналогий в нашей древней скульптуре. Здесь двое мужчин и двое женщин, взявшись за руки, танцуют, очевидно, ведя известный на Балканах «хоровод по умершему» [70]. В его основе, как и в ритуалах российских еретиков христовірів – континуаторів учение богомилів – правдоподобно, лежит сюжет из апокрифического «Деяния Иоанна» (V в.), когда Иисус Христос в Гефсиманском саду вел прощальный хоровод со своими учениками [71].

 

Иллюстрация 5 Стечак с хороводом

 

Иллюстрация 6 Женские хороводы на стечаках, некоторые с обручами

 

Ритуальный хоровод встречаем на многих стечаках[72], на некоторых из них женщины держат обруч [73]. То есть, и на богомильських надгробиях, и на исследуемом памятнике воспроизведен определенный ритуальный погребовий хоровод. Тут на ум приходят танцы по кругу во время «радєній» российских еретиків христововірів (хлыстов), которые сохранили в своей практике некоторые ритуалы богомолов [74].

 

Возле левого плеча одной из женских фигур второго пояса вырезаны ребенка [75]. Есть основания связать это изображение с практикой жертвоприношения детей, зафиксированной на Збруцькому культовом ячейки и других наших памятниках (от конца Х века) [76].

 

Правдоподобно, на такие жертвы намекает Козьма Презвітер в своем антибогомильському произведении (бл. 1026 г.): «Кыи ибо кр[есть]стїаннинъ не просвѣщаєть ся кр[есть]стомь г[о]с[под]нимъ? Кто ли не вєсєлит ся, видя крєсты на высокихь мѣстєхь стояща, на нихьже прєждє жєруаху бѣсомь ч[е]л[овѣ]ци, закалающє с[ы]ны своя и дщєри?» [77]. О аналогичные жертвы в богомилів на Юге Европы идет речь в произведении (бл. 1050 г.), который приписывают византийскому философу и историку Михаилу Пселлу «О деятельности демонов» [78]. Впоследствии в этом же обвиняли и российских еретиків христововірів / хлыстов. Они убивали младенцев, которые зарождались у членов общины во время оргий, которые происходили после ритуальных хороводов [79].

 

На трех гранях самого низкого уровня, под землей / в аду, правдоподобно, Сатанаїл (в трех ипостасях) держит на поднятых руках созданных им людей / мир. На четвертой грани высечены кольцо /обруч. Аналогии этому сюжету в наших и болгарских скульптурах отсутствуют. Однако есть еще ряд косвенных указаний на связь Збручского культового центра, с Балканами. Прежде всего, топоним основного святилища Богит (Bohat, Bohut), правдоподобно, происходит от македонского слова «богот», то есть «бог».

 

Все три уровня личковецької скульптуры имеют погребову символику: рог и кольцо, ритуальный похоронный танец, жертвоприношение детей, Сатана как воплощение потустороннего мира. Так вот, эта достопримечательность выполняла функцию надгробия над захоронениями воинов-богомилів или же пам’яткового камня на уважение каких-то умерших в другом месте единоверцев. Если она действительно сначала стояла на горе Богит, то со временем вокруг нее могло возникнуть и погансько-богомильське святилище.

 

Кроме археологических источников пребывания богомилів на землях Галичины, как и Волыни, подтверждают фольклорные памятники. Чрезвычайно большим и длительным был их влияние на духовную жизнь наших предков. Проведенный Михаилом Грушевским анализ связанных с возникновением Вселенной народных легенд (до начала ХХ века!) позволил ему констатировать следующее: «В западноукраинских сказаниях ся дуалистическая космогония выступает ныне богаче и ярче, чем где-либо: то ли у великороссов, белорусов, финнов, или у балканских народов, даже в Македонии и Боснии сих наиболее засиджених богомильських гнездах!» [80].

 

 

В краях пруссов, ятвягов и жемайтов.

 

Из древней Украины богомильські идеи довольно быстро распространились среди переселенцев на землях угро-финских племен, в таких колониях как Суздаль, Ростов, Новґарад [81].

 

Богомильсько-языческое двоеверие существовало и среди литовцев. Известный французский теолог Пьер д’Ал’ї в труде De Manicheis Agapianis in Russia et Lithuania eorumque doctrinae ethnicismo affinitate (1416 г.), написанной на основании данных от которого литовского информатора, утверждал, что «власть имущие и господствующие князья уже с XIII века. многих русских обычаев держались, языком и верой основном русинов следовали; ибо народных жрецов для своих услуг выбирали, были справжнішими как и они маніхейчиками (здесь богомилами – И.М.), которые верили в много старых, семейных пересудов». Их вера «признает двоякую натуру божества, одну хорошую и благотворную, другую – злую и вредную…» [82]. В то время как божества они признавали солнце и луна, кланялись ветрам.

 

Из-за недоразумения в Галицко-Волынской летописи якобы упомянутые литовские языческие боги. Так, под 1251 годом читаем: «Миндогъ же посла к папѣ. и прия кр[е]сщ[е]ніе кр[е]с[еще]ние же его лестиво быс. жряше б[ог]омъ своимъ. в таинѣ. первомоу. Нънадѣеви. и Телявели и Диверикъзоу. Заеячемоу б[ог]оу и Мѣидѣиноу егда выѣхаше на поле и выбѣгняше заяц на поле. в лѣсъ рощѣния не вохожаше воноу. и не смѣяше ни розгы оуломити. и б[ог]мь свои жряше. и мртвъıх телеса. сожигаше. и поганьство свое явѣ творяше» [83]. Зато под 1258 годом в нашей летописи записано, что литовцы «…тоужахоу же и плевахоу. по своискы рекоуще янда. взывающе б[о]гы своя. Анда. и Дивирикса. и вся б[о]гы своя. поминающе рекомыя бѣси» [84].

 

На самом деле, как установлены в последнее время, в обоих случаях речь шла о начале Молитвы Господней на прусской или ятв’язькій языке, который наш летописец ошибочно воспринял как названия языческих идолов[85]. Именно богомили, «хорошо сознавая убедительную силу народного слова, … в своих богослужениях употребляли Святое Писание в переводе на народный язык, против чего католическая церковь всегда восставала» [86].

 

В 1246 году «большой князь Літовскій Міндовгъ пріялъ вѣру христіанскую отъ Востока, со многими своими бояры, понемнозѣ же сынъ его Войшелкъ пострижеся во иночество» [87]. За православие, как и породнение с каким-то русским княжеским родом (смоленским?), Миндовга посредственно говорит его печать, на одной стороне которой надпись «[Г]ънгдовь», на втором – стилизованный Трезубец [88].

 

Посредственно крещения князя в східнохристиянскому обряде подтверждает православие его сына Войшелка. Он в течение 1252-1254 гг. находился в Спасском и Святоонуфріївському монастырях на украинской Перемишльщині, для второго из которых построил храм вроде тех, которые увидел во время путешествия в Болгарию [89].

 

Даже после принятия литовско-польским королем Ягайлой-Владиславом католицизма 1387. и введения его на части литовских земель, правителя обвиняли в толеруванні еретиков. Да, это видим в папской булле с 1401 г. и письме магистра Тевтонского ордена с 1403 года [90].

 

В начале ХV века Пьер д’Ал’ї также говорит, что «манихейская секта (здесь богомили – И.Г.)… распространяется в русинов и литвинов», «эти отщепенцы Восточной Церкви… имеют во многих домах знатных литовских господ своих последователей, так что мало в Литве храмов восточного обряда, не зараженных их ошибками» [91]. Он же утверждает учение о дуализме этих «литовских манихеев» [92]. Французский теолог осуждал литовскую практику их пересечения [93], то есть, воспринимал их как христиан.

 

По мнению некоторых ученых на дуализм Ягайло указывает даже несколько анекдотичная история с 1402 года. Находясь в фундованому ним костеле в Познани король якобы поставил свечку Богу и изображению свергнутого с неба дракона-дьявола. И прокомментировал это так: «Служи Богу, а не гневи дьявола» [94].

 

 

Наши последователи богомилів и крест.

 

Традиционно считается, что богомили выступали против почитания креста. Основанием для этого стали прямые показания Козьмы Презвітера (первая треть XIX вв.) [95] и Евфимия Зигабена († ок. 1122 г.) [96]. В частности, первый из них высказался о богомилів так: «ибо Бесы креста Христова боятся, еретїци же посѣкають кресты и своя орудїя творят ыми» [97].

 

Исследователи, которые придерживаются такого мнения, игнорируют возможность эволюции на протяжении веков взглядов этих еретиков; не учитывают специфику богомильської традиции среди разных народов и отдельных общин. На самом же деле со временем «болгарская богомильская церковь отошла от возражения к восстановлению почете креста» [98]. Это наглядно подтверждает присутствие христианского символа на многих боснийских надгробиях-стечаках и, правдоподобно, приписываемая последователям богомилів – катарам – оригинальная форма этой реликвии [99].

 

Иллюстрация 7 Боснийские стечаки с крестами

 

Иллюстрация 8 Катарский крест

 

Изменение отношения богомилів до креста, как символа пыток над Иисусом Христом, возможно, происходила и в результате преследования и страдания самих еретиков. Драматическим было подавление богомильського движения Путятой и Добрыней (дядей Владимира Святославович) в волынском Новгороде / Владимире. Испытали преследований в Болгарии последователи этого учения в 1211 г. и 1350-1355 годах. За императора Алексея Комнина (1081-1118 гг.) богомилів в Византии сажали, переселяли в трудные для жизни регионы. По инициативе этого правителя 1111. была сожжена их известного проповедника Василия [100]. Продолжились притеснения и за Иоанна II Комнина (1118-1143 гг.) и Мануила I Комнина (1143-1180 гг.), в частности, после нескольких антибогомильських соборов. Движение был осужден и на аналогичными соборах в Сербии (между 1172 и 1180 гг.) и Болгарии в 1211 г. и 1359/1360 годах. Венгры и католическая церковь организовывали крестные походы в Боснию с 1234 г. до XIV века, во время которых увлеченных богомилів продавали в рабство.

 

Боснийская церковь через гонения со временем вынуждена была отойти от первоначального радикализма, в ней, в частности, уже признавались не только крест, но и «христианские праздники, вшановувались празднике, вершились молитвы по умершим» [101].

 

Однако у восточных славян церковная иерархия и в дальнейшем на протяжении веков обвиняла богомилів и их сторонников в негації креста. В связи с этим она активно пропагандировала эту реликвию и другие, связанные с муками Иисуса Христа.

 

На первых порах, в Х в. наши богомили действительно не воспринимали крест. После подавления Добрыней выступления еретиков в Новгороде волынском / Владимире: «… повелѣхомъ всемъ крещеннымъ кресты на шеѣ, ово деревянны, ово мѣдяны, и каперовы … (оловянные – И.М.) на выю возлагати, а иже того не имутъ, не вѣрити и крестити»[102].

 

В контексте антибогомильської пропаганды начала XII века. следует рассматривать выдуманный сюжет-вставку к ПВЛ. В летописи под 912 г. рассказывается о том, как царгородці якобы показывали русинам «страсти Г[о]с[од]ны вѣнѣць и гвоздьє. и хламиду багряную»[103]. На самом же деле культ тернового венца возник в Константинополе лишь в конце XI века[104].

 

Под 987 г. в той же летописи отмечается на поклонении «дрєву ч[е]стному и кр[э]сту. и всяком кр[е]вту»[105].

 

Иллюстрация 9 Доля Честного Древа (Нотер Дам де Пари)

 

Подарок враждебно настроенного к богомилів византийского императора Мануила галицкому князю Ярославу Осмомыслу в 1164 г. частицы Честного Древа[106] (теперь в Соборе Парижской Богоматери) кроме политических мотивов наверное мало еще и антиєретичний. Правдоподобно, реликвия была призвана укреплять веру. Так как это произошло позже в Новгараді и Пскове, когда там возник стрігольницький движение. Константинопольский патриарх 1381 г. передал туда частицы Животворящего Древа и «Страсти Христовы» (доли орудий, которыми мучили Спасителя, в частности, тернового венца)[107].

В Волынской редакции 1286 года «Церковного устава Владимира» (архитипний список которого происходит из XII века.) осуждается профанация символа христианства в храмах, немного отредактированными словами Козьмы Пресвитера. По уставу каригідними признавались те, кто «кр[е]сть посѣкуеть, или на стѣнах рѣжуть»[108] / «кр[е]стъ посѣкоут, или на стѣнах трѣскы емлют ис кр[е]ста» [109].

 

Впоследствии богомили таки начали признавать эту реликвию [110] и уважаемым в их среде стало апокрифическое «Сказание о хрестне дерево» (II пол. X ст.) болгарина Иеремии [111]. Один из самых древних его списков (бл. 1300 р.) происходил из Галичины. «Сказание» было распространено на украинских и белорусских землях еще в 1560-х годах. Русский полемист Андрей Курбский, находясь в эмиграции на Волыни, констатировал, что еретики «отъ Рускихъ книгъ емлючи словеса развращены, отъ Еремѣя попа Болгарского сложены» [112].

 

В российском списке запрещенных книг много внимания уделено наследию этого болгарского священника. В частности, отмечено, что «…о древѣ крестнѣмъ лгано, что Христа въ попы ставили, и что Христосъ плугомъ оралъ, еже Еремія попъ Болгарский солгалъ, былъ въ навѣхъ на Верзіуловѣ кругу…» [113]. Нав’ї в славянской мифологии олицетворяли смерть; у болгар – это колдуньи, которые висосували кровь у родильниц. За связанной с павлокіаними легенде, сестра св. Сисинія Верзелія убивала младенцев [114].

 

Таким образом Иеремию обвинен в присутствии при хороводе и ритуальном детоубийстве. Речь идет о изуверский обряд, практикуемый богомилами (и их российскими последователями – христовірами / хлыстами).

 

В списке запрещенных книг с именем св. Сисинія связана другая работа болгарского попа: «Вопросы Іереміа къ Богородици, в недузѣ естественѣмъ, и еже именують трясавици, басни суть Іереміа попа болгарьскаго» [115]. Возможно, в первоначальной (незбереженій) версии памятника речь шла о библейский сюжет с танцем Саломии, который очаровал Ирода Антипу. На ее просьбу правитель казнил Иоанна Крестителя. Впоследствии Саломия стала царицей Халкиды и Малой Армении. Очевидно, в оригинале описывался и соответствующий экстатический транс, в котором она находилась во время танца (как и участники балканских, богомильських, христовірівських хороводов). В противном случае непонятно посвящение апокрифического произведения простой болезни трясавиці.

 

В этом списке болгарскому священнику II пол. Х ст. приписали и восставшее еще на заре христианства апокрифическое «Сказание о двенадцати пятницах» [116]: «надписи Іареміа попъ неразумный … и слову о двунадесяти пятницахъ на соблазнъ людемъ, исказиша еретики церковная преданя и правила апостольская, пишуще ложная словеса…» [117].

 

Индекс запрещенных книг фиксирует необыкновенный интерес восточных славян житиями тех, кто страдал и отдал свою жизнь за веру Христову. Кроме разрешенных текстов с Миней и Прологів, они восхищались апокрифическими их вариантами [118].

 

В этом контексте можно предположить популяризацию богомилами официального культа св. Пятницы / Пятниц, замученных за свою веру.

 

 

День мучений Иисуса Христа, св. Пятница

 

От начала христианской эры особенно прославлялся день Страдания Спасителя. В его честь в богобойних семьях даже называли дочерей Параскевіями (от греческого слова Παρασκευή – пятница). В средневековой Европе пятницу (день Христовых страданий) чествовали вместе с воскресеньем (Воскресения Спасителя). Соответствующим олицетворение этих дней стали святые Берта (у народов западной традиции) / Пятница (среди православных) и Анастасия[119]. Правдоподобно, что здесь воплотились образы двух святых Пятниц, Римской (*бл.140 – † ок.180) и Ионийской († между 284 и 305), пострадавших за веру Христову[120].

 

На литовских этнических землях, которые находились под богомильським влиянием, издавна существовала традиция особого почитания пятницы и воскресенья. Местные «начинают свой месяц от новолуния, неделю, как магометане, от пятницы, которую посвящают своем Юпитеру (то есть, Перкунасу – И.М.). Зато второй день после пятницы, то есть воскресенье, посвящают солнцу, так же как древние римляне»[121].

 

Это же мы видим и на Балканах. Несмотря на то, что в православии днем поминовения усопших определена суббота, боснийский гость (богомильський иерарх – И.М.) Радин-Юрай Бутковіч в завещании 1466 г. записал деньги на то, чтобы за него молились и ставили свечи «в сваки великь дань свету недѣлю и свету петку, на землю колена поклечуче говорит свету молитву божию» [122]. И только после этих дней позволял поминать его в праздники своего патрона св. Георгия, Вознесения Господня, св. Петра, св. Павла, св. первомученика Степана, архангела Михаила, Девы Марии [123].

 

Возможно, под влиянием богомильської традиции на первое место в церковной практике Украины выходит исключительного почитания дня Страстей Христовых. Поэтому во время посещения наших земель 1589. Константинопольский патриарх Иеремия отлучил от церкви тех, кто, празднуя в пятницу, работает в воскресенье [124]. Постановление Киевского собора от 20 июня 1590. рекомендовала “пяток поститься и преодолевать весь день, а неделю празнуючи святить» [125]. Находясь в Киеве в 1620 г., Иерусалимский патриарх Феофан объявлял: “обычай в праздновании некоєго праздника десятой пятницы изметаєм и праздновати его не повелеваем” [126].

 

Однако никакие декреты церковных властей не в силе были ликвидировать давно закоренілу традицию. Касиян Сакович в своей «Перспективе» (1642) констатирует: „Не известно, откуда, от турок или язычников некоторые глупые украинцы, в основном женщины, переняли обычай больше уважать пятницы от воскресенья, а в первой степени десятую пятницу по Пасхе. В честь последней установлен даже в некоторых местах отпусти, которых особенно много видим на Полесье, Волыни и Литве, и хороший доход дает эта пятница попам: больше, чем десять воскресений. А бывает на таких сборищах в честь пятницы масса працьовників – тех хитрецов, которые, притворяясь бесноватых или юридивих, выкрикивают грехи, сделанные против пятницы, – а именно, что те, которые в пятницу шьют, зсукують метки, прядут, золотят полотна, молотят и т. д., – якобы за это пятницу покололи, перекрутили, смочили, покавальцювали и т.д. А Украина проста верит этому, думая, что Дух святой говорит устами тех працьовників! А попы, побоюючися потерять доходы и прибыли, которые имеют из упомянутых отпустов, не только не порицают, но, запрещая своим попадям работать в пятницу, словно подтверждают подобные байки мошенников“ [127].

 

Касіяну Саковичу вторил Климентий Зиновіїв в стихотворении “О женах пятницу празднуючих” (конец XVII века): «В Литвѣ и мужчизны также им послѣдуют, / Ибо в пятницу вот вшелякихь робот воздержаются, / а зъ женами и дътми в корчмах упиваются. / А въ неделю, что хотят, все робятъ домовоє, / также и в полю всякое дѣло поліовоє» [128].

 

Неофициальный выходной день в пятницу практиковался и на российских землях. Это видно из материалов русского Стоглавого собора 1551 года: «Да по погостомъ и по селомъ и по волостемъ ходятъ лживые пророки мужики и женщины, и дѣвки и старыя бабы наги и босы и волосы отрастивъ и распустя трясутся и убиваются. а сказываютъ, что имъ являются святая Пятница и святая Анастасия и велятъ имъ заповѣдати хрестьяномъ каноны завѣчивати. они же заповѣдаютъ крестьяномъ въ среду и въ пятницу ручного дѣла не дѣлати и женамь не прясть и платья не мыти, и каменья не разжигати» [129].

 

В российских общинах еретиков христовірів, которые находились под влиянием учения и практик богомолов [130], женщин-руководителей именовали П’ятницями и Анастасиями [131].

 

Как уже упоминалось, день Христовых страданий персоніфікувався в образе святой Пятницы [132]. Давность культа великомученицы на наших землях свидетельствуют храмы в ее честь в стольных западноукраинских городах Звенигороде (XII ст. [133]), Теребовле (XI – XII вв[134]), Львове (конец XIII – первая половина XIV века.[135]); Чернигове (нач. ХІІІ вв.[136]). В пользу особой популярности святой именно на Холме свидетельствует наибольшее (по сравнению как с другими землями Украины, так и с Беларусью и Россией) число ее древних сохранившихся икон [137], сел с соответствующим названием (Пятничаны, Пятницы, Пятка), посвященных ей монастырей [138]. К слову, регион крупнейшего культа этой святой в нас – Галичина – совпадает с регионом наибольшего распространения богомильства.

 

В Новґараді церковь Параскевы фиксируется в середине XII века [139]. К слову, парные изображения святых Пятницы и Анастасии чаще всего встречаются в иконописи этого города [140], строителями которого в 1030-х годах были переселены из Волыни богомили .

 

Иллюстрация 10 Святые Параскева и Анастасия. Новґарадщина, ХV века.

 

Примечательно, что старейшим православным храмом столицы Великого княжества Литовского Вильнюса также была церковь Параскевы, упомянутая под 1345 годом [141].

 

 

Выводы

 

Таким образом, несмотря на скудность источников, удалось в общих чертах воссоздать картину проникновения и распространения в Киевском государстве, на этнических литовских землях богомильського еретического движения. Начался этот процесс в первой трети Х века. на Волыни и его проводниками стали болгарские эмигранты.

 

В Украине и Литве образовался своеобразный богомильсько-языческий симбиоз, за что говорят письменные и археологические памятники, фольклор. Прежде всего, это упоминание о языческие кумиры в волынских богомилів (Х в.), символика связанной со Збруцким культовым центром (конец Х века. – XIII вв.) личковецької скульптуры, литовская религиозная практика и показаниям француза Пьера д’Ал’ї (начало ХV века).

 

В западноукраинских народных легендах о происхождении мира еще в начале прошлого века господствовала богомильська дуалистическая космогония.

 

 

[1] Жаворонков П. Ы., Турилов А. А. Богомильство // Православная энциклопедия. – Москва, 2009. – Т. 5. – С. 471-473. – [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://www.pravenc.ru/text/149507.html

[2] Больше фактического материала об этом движении в Украине собрано Викторией Любащенко (Богомільство в Киевской митрополии: гипотезы и комментарии // Проблемы словянознавства. – Львів, 2013. – С. 23-37). Правда, автор, не найдя сведений о структуре и ячейки еретиков, выразила сомнение относительно существования богомильства в Движении и его генетическую связь с другими распространенными антицерковными и еретическими движениями на территории Киевской державы.

[3] Это переделка слов апостола Павла: «Слово крестное погибающим есть безумие, для нас же это сила Божия» (1 Кор. 1, 18).

[4] Татищев В. История Российская… – 1768. – Т. 1. – Ч. 1. – С. 38-40. В древних текстах храню букву ѣ, которая украинцами читается как «и», русскими – «е». Недействительные древние буквы заменяю современными, выносные возвращаю в строку, пропущенные – восстанавливаю в квадратных скобках.

[5] Добрыня Никитич и Алеша Попович / Издание подготовили Ю.Ы.Смирнов и В.Г.Смолицкий. – Москва, 1974. – С. 391.

[6] В некоторых вариантах биліни его еще называют Кощеем или Ідолищем.

[7] «Жил-то Добрыня во Нове-городе», «…на весь Новгород воду возит» (Былины: В 25 т. . – С.-Петербург, Москва, 2003. – Т. 3: Былины Мезени: Север Европейской России. – С. 214), «…в Новых Городы гулять» (Русские былины старой и новой записи / Под редакцией Н.С.Тихонравова и В.Ф.Миллера. – Москва, 1894. – С. 82). Впоследствии это выражение превратился в «огород » … Киев», «Киев», «Москву».

[8] Дыба Ю. Родина святого Владимира. Волынская земля в событиях Х века. (Междисциплинарные очерки ранней истории Руси-Украины). – Львов, 2014. – С. 342, 83.

[9] Древние российские стихотворения, собранные Киршею Даниловым. Издание подготовили А.П.Евгеньева, Бы.Н.Путилов. – Москва, Ленинград, 1958. – №9. – 56, 57, 58, 59; «еретица-безбожница» (Былины Мезени. – С. 215), «Маринка безбожница», «неверная», «некрещеная» (Русские былины старой и новой записи / Под редакцией Н.С.Тихонравова и В.Ф.Миллера. – Москва, 1894. – С. 82, 84).

[10] Мицко И. Болгарский царевич Боян-Михаил на Волыни / Старый Луцк. – Луцьк, 2013. – Вып. 9. – С. 114-116; Марінка «вернула Добрыню серым волком. Отпустила Добрыню ко синю морю» (Онежские былины. – Ствп. 116). Соответствующая аллюзия есть в «Слове о полку Игореве»: «Боянъ бо вѣщіи, аще кому хотяше пѣснь творити, то растѣкашется мыслію по древу, сѣрымъ вълкомъ по земли, шизымъ орломъ подъ облакы» (Серый // Словарь-справочник «Слова о полку Игореве»: В 6 выпусках / Сост. В.Л.Виноградова. – Москва, Ленинград, 1968. – Вып. 5. – Г-СЕК. – С. 130-131).

[11] «Срубил то Добрыня у Марины буйную голову. И клал да на дубовыя дрова и пепел разсиял по чисту полю» (Русские былины. – С. 86). То же самое: Онежские былины, записанные Александром Федоровичем Гильфердингом летом 1871 года. – С.-Петербург, 1873. – Ствп. 1328.

[12] Добрыня… – С.165, 166.

[13] Там же. – С.5-57, 170-178, 272-280.

[14] Былины. Русский героический эпос / Вступительная статья, редакция и примечания Н.П.Андреева. – Ленинград, 1938. – С.554.

[15] Возможно, имеем здесь оппозицию самоназвании еретиков – «богомили».

[16] Грушевский М. История украинской литературы. – Киев, 1994. – Т. 4. – Кн. 2. – С.104.

[17] Мицко И. Легендарное племя словен // Збруч. – Львов, 2016.– [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/53234

[18] Мицко И. Культ святого Юрия (Георгия) в Украине и древнейшая история львовского Святоюріївського монастыря // Мицко И. Статьи, написанные после изгнания из Института украиноведения НАН Украины. – Львов, 2000. – С.22..

[19] Мицко И. Новые монографии про древнюю Украину // Збруч. – Львов, 2015.– [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/45585

[20] Попутно упомянуто в 1545 году: Литовская метрика. Книга 561. Ревизия украинских замков 1545 года / Подготовил Владимир Кравченко. – Киев, 2005. – С.11З.

[21] Мицко И. О происхождении герба Волыни / Старый Луцк. – Луцк, 2009. – Вып.5. – С.52-53.

[22] [Электронный ресурс] / Режим доступа: www.old-jewellery.nw.ru/parad/volin_a.htm.

[23] Мицко И. Болгарское корни Владимира Святославовича. – Львов, 2015. – С. 12.– [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/41310. Артания идентична скандинавской Ґардаріці.

[24] Дыба Ю., Мицко И. О выдуманный поход. – С.10-11.

[25] Дыба Ю. Родина. – С.259-280

[26] Там же. – С.325-326.

[27] Мицко И. Болгарское корни Владимира Святославовича. – Львов, 2015. – С.5-17.– [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/41310. Российские исследователи, несмотря на доказательства М.Грушевского, датируют создание памятки в конце ХV – начале ХVI ст., в Псково-Новґарадському края (Никитина С.Е. Голубинная книга / Православная энциклопедия. – Т. 11. – С. 717-718). Последнее свидетельствует ее активное бытование на территориях традиционных богомильських воздействий.

[28] Веселовский А.Н. Калики перехожие и богомильские странники // Вестник Европы. – С.-Петербург, 1872. – Апрель. – С. 692-693, 701-722.

[29] Татищев В. История. История Российская… – 1768. – Т. 1. – Ч. 1. – С. 39.

[30] Дыба Ю. Родина. – С. 327

[31] Мицко И. Болгарский царевич Боян на Волыни / Старый Луцк. – Луцьк, 2013. – Вып. 9. – С. 114-131; Его же. Мужчины княгини Ольги Олеговны // Прошлое и современное Волыни и Полесья. Христианство в истории и культуре Владимира-Волынского и волынской области. Научный сборник. Выпуск 47. Материалы XLVII Всеукраинской научной историко-краеведческой конференции. – Луцьк, 2013. – С. 232-233. Выбор этом царевичу христианского имени Михаил, возможно, связан с богомильським учением. За ним так называли Иисуса Христа.

[32] [Электронный ресурс] / Режим доступа: www.teenproblem.net/a/159-istoria/18688-boyan-magesnika-edna-ot-vechnite-tajni-v-bylgarskata-istoriya.

[33] Попруженко Н.Г. Синодик царя Борила. – София, 1928. – С. 82. После Михаила в записи упомянутые деятели ХІ–ХІІ веков: Федор (†1070-е гг.), Добр (1077 – 1080) и Василий (*1070 – †1111) (Бегунов Ю. Козьма Пресвитер в славянских литературах. – София, 1973. – С. 122-123).

[34] Любащенко В. Богомільство… – С. 25-26.

[35] Полное собрание русских летописей. – С.-Петербург, 1862. – Т. 9. – С. 68.

[36] Там же. – С.152.

[37] Бегунов Ю. Козьма Пресвитер. – С. 28-33.

[38] Там же. – C. 195-221.

[39] Там же. – C. 299.

[40] Там же. – C. 391.

[41] Там же. – C. 207-208.

[42] Снегаров И. История на Охридската Архиепископия. – София, 1924. – Т. 1. – С. 195; [Электронный ресурс] / Режим доступа:ttps://bg.wikipedia.org/wiki/Йоан_Дебърски

[43] Анонимный автор не прав относительно Пресвитера Иоанна Нового, который был современником Козьмы и его оппонентов «єгожє и вот васъ самѣхь мнози знают».

[44] Козьма Пресвитер // Новый энциклопедический словарь. – Петроград, [ б.д.]. – Т.22. – Ствп.113.

[45] Дыба Ю. Родина… – С.318.

[46] Бегунов Ю. Козьма Пресвитер… – С.38.

[47] Там же. – С .199

[48] Там же. – С. 355-356/

[49] Томашевский С. Перемышльско-русский князь, которого мы не знали // Новая заря. – Львов, 1930. – Ч. 29 (329) . – С. 9-10; Его же. Св. Эмерик в лєгенді и истории // Новая заря. – Львов, 1930. – Ч. 40 (340). – С. 6-7; [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://drive.google.com/file/d/0B48fWGjQRwmCdUZ6MlZzQWVGdFk/view?pref=2&pli=1 [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://drive.google.com/file/d/0B48fWGjQRwmCWVU4S0JvQlNxTlE/view?pref=2&pli=1. Дыба Ю. Венгерские факторы на политической и культурной карте Центральной Европы X-XI вв. // Украино-венгерские этюды. – Львов, 2010. – Вып. 1. – С. 50-56. Гипотеза Томашевского-Дыбы подтверждается датировкой 1020-е годы перемышльского кладбища венгерских воинов и их семей (Florek M. Węgrzy w Przemyślu. Historia alternatywna // Transkarpatskie kontakty kulturowe w okresie lateńskim, rzymskim i wczesnym średniowieczu. – Krosno, 2013. – S. 453-489). Они, вероятно, принадлежали к свите королевича Емерика.

[50] Бегунов Ю. Козьма Пресвитер. – С.119-161; Бегунов Ю.К. Болгарский писатель X в. Козма Пресвитер в русской письменности конца ХV – начала ХVI века. // Труды Отдела древнерусской литературы. – Москва, Ленинград. – 1963. – Т. 19. – С. 290.

[51] Бегунов Ю. Козьма Пресвитер. – С. 34-38.

[52] Двухстраничная карта пергамента, которая была обнаружена в обложке какой-то книги, хранится в львовской сборнике Антона Петрушевича. В ней же есть фрагмент синодик Спасского ХV ст., также обнаружен в переплете неизвестной книги из какой-то библиотеки (Мицко И. Правовые основания владения князем Любартом наследием Романовичей / Старый Луцк. – Луцк, 2009. – Вып.5. – С.34-35).

[53] Полное собрание. – С.-Петербург,1908. – Т. 2. – Ствп.859.

[54] Соболевский В.Ы. Два русских поучения с именем Григория // Известия Отделения русского языка и словесности. – С.-Петербург, 1907. – Кн. 1. – С. 250-262; Алмазов А.Ы. Тайная исповедь в Православной Восточной Церкви. – Одесса, 1894. – Т. 3. – Приложения. – С. 267-269; См. еще: Колесов В.В. Григорий // Словарь книжников и книжности Древней Руси. – Вып.1 (XI-первая половина XIV в.). – Ленинград, 1987. – С. 107-108; Турилов А. Григорий Философ // Православная энциклопедия. – Москва, 2011. – Т. 13. – С.71-74.

[55] Мицко И. Андрей Колодинський, Иван Федоров: Заметки к жизнеописаний известных книжников // Бесконечная путешествие. Книга памяти Ореста Мацюка. – Львів, 2009. – С.62-66.

[56] Тождественен литературный прием – якобы выявления викутого на камни древнего текста – применен хорватом Марко Орбіні в его книжке 1601 года (Орбини М. Славянское царство. – Москва, 2010. – С.21, 37, 44, 110, 111, 116-117, 126). Правдоподобно, идею он позаимствовал из Письма Смери.

[57] Węgierski A. Libri quatuor Slavoniae reformatae. – Amsterdami, 1679. – P. 499, 503.

[58] Любащенко В.И. Еретические течения // История украинской культуры. – Том 2 (Украинская культура XIII – первой половины XVII веков). – Киев, 2001. – С.381.

[59] Щавелева Н.Ы. Польские латиноязычные средневековые источники. Тексты, перевод, комментарий. – Москва, 1990. – С. 163. Бернар Клервосский обвинял в отрицании браков катаров, западноевропейских последователей богомилів (Шафаревич И. Социализм как явление мировой истории. – [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://shafarevich.voskres.ru/a4.htm со ссылкой на: Dollinger J. Beitrage zur Sektengeschichte des Mittelalters.Geschichte der gnostisch-manichaischen Sekten. – München, 1890. – T. 1. – S. 16)

[60] Русанова Ы.П., Тимощук Бы.А. Языческие святилища древних славян. – Москва, 2007. – С. 113, 115.

[61] Подробнее о них, со ссылками на литературу, говорится в статье: Мицко И. Личковецький богомильський надгробие // Збруч. – Львов, 2016. – [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/41310

[62] Русанова И., Тимощук Бы. Языческие святилища… – С. 32-33.

[63] Сецинский Е. Археологическая карта Подольской губернии // Труды Одинадцатого археологического съезда.1899. – Москва, 1901. – С. 305.

[64] Дэвидсон Х.-Э. Древние скандинавы. Сыновья северных богов. – Москва, 2008. – С. 206. – Рис. 25, 207; [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://safeatisa.blogspot.com/2011/08/rune-stone.html

[65] Щавелев А.С. Славянские легенды о первых князьях. Сравнительно-историческое исследование моделей власти у славян. – Москва, 2007. – С. 158 со ссылкой на: Гаспаров Б.М. Поэтика «Слова о полку Игореве». – Москва, 2000. – С. 52-55.

[66] Мельникова Е.А. «Обручья» некрещеной руси в русско-византийском договоре 944 г. и «кольца клятвы» древнескандинавской правовой традиции // Средние века. Исследования по истории Средневековья и раннего Нового времени. – Москва, 2014. – Вып. 75(3-4). – С. 179.

[67] [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://sv.wikipedia.org/wiki/T%C3%A4ngelg%C3%A5rdastenarna

[68] [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://drunemeton.itersuum.ru/gotland5.htm

[69] Здесь и далее изображения стечаків приводятся по сборнику . – [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://vk.com/wall193764464_64872?z=album-27246021_149006608

[70] M. Wenzel Ukrasni motivi na stećcima. – Sarajevo, 1965. – S. 347-348.

[71] Пейджелс Э. Гностические евангелия / Пер. с англ. Н.Подуновой. – Москва, 2014. – С. 132-133. – [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://careerpress.ru/media/uploads/books/look_inside/pdf/Страницы_из_Пейджелс_Элейн_Гност_еванг_02.1113-наука.pdf

[72] M. Wenzel Ukrasni motivi. – Tabl. XCIII–XCVI.

[73] Ibidem. – Tabl. XCIII – N 6, 16,19.

[74] Панченко А.А. Христовщина и скопчество: фольклор и традиционная культура русских мистических сект. – Москва, 2002. – С. 253-256.

[75] Комар А., Хамайко Н. Збручский идол: памятник эпохи романтизма? // Ruthenica. – Киев, 2011. – Т. 10. — С. 184. – Фото 4.

[76] Козлов Н.М. Жертвоприношения детей у восточных славян домонгольской эпохи // Научный вестник Николаевского национального университета имени В.А.Сухомлинского. Серия Исторические науки. – Николаев, 2013. – Вып. 3.35. – С. 66-68.

[77] Бегунов Ю. Козьма Пресвитер. – С.308.

[78] Панченко А. Кровавая этнография: легенда о ритуальном убийстве и преследование религиозных меньшинств // Отечественные записки. – Москва, 2014. – № 1 (58). [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://www.strana-oz.ru/2014/1/krovavaya-etnografiya-legenda-o-ritualnom-ubiystve-i-presledovanie-religioznyh-menshinstv

[79] Панченко А.А. Христовщина и скопчество: фольклор и традиционная культура русских мистических сект. – Москва, 2002. – С.153-170.

[80] Грушевский М. История украинской литературы. – С.60-61.

[81] Мицко И. Легендарное племя словен // Збруч. -Львов, 2016.– [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/53234

[82] Narbutt N. Dzieje starożytne narodu litewskiego. Mitologia litewska. – Wilno, 1835. – T. 1. – S. 389. Теодор Нарбут сделал выписки из произведения Пьера д’Ал’ї, рукопись которого имел Август Коцебу, 1809 г. в Ревеле (Ibidem. – S. 19-20).

[83] Полное собрание. – С.-Петербург, 1908. – Т. 2. – Ствп. 817.

[84] Там же. – Ствп.839.

[85] Дайлидов А., Костян К. Тайна Нанадая, Телявеля и Дивирикса // Деды. Дайджест публикаций о белорусской истории. – Минск, 2011. – Вып. 6. – С. 212, 215.

[86] Веселовский А. Калики перехожие. – С. 698.

[87] Полное собрание. – С.-Петербург, 1843. – Т. 2. – Ствп. 341.

[88] Лихачев Н. П. Материалы для истории византийской и русской сфрагистики. – Ленинград, 1930. – Вып. 2. – С. 247-252. – Рис. 222.

[89] Мицко И. Найденные исторические источники о церкви Галичины ХІІ – ХІІІ вв. // Древние обители Украины. Архитектура. Тематический сборник Святопокровского женского монастыря Студийского Устава. – [Львов, 2001] . – Вып. 13. – С.32-33.

[90] Voigt I. Geschichte Preussens von den ältesten Zeiten bis zum Untergangt Gerrschaft des Deutschen Ordens. – Königsberg, 1834. – B. 6. – S. 202, 244.

[91] Narbutt N. Dzieje narodu litewskiego. Mitologia litewska. – Wilno, 1835. – T. 1. – S. 388. Теодор Нарбут сделал выписки из произведения Пьера д’Ал’ї, рукопись которого имел Август Коцебу, 1809 г. в Ревеле (Ibidem. – S. 19-20).

[92] Ibidem. – S. 389-390. Упомянутые здесь же литовские языческие боги, как считают исследователи, собственные приложения литовского историка.

[93] Ibidem. – S. 394, 398.

[94] Sarnicki S. Annales sive de origine et rebus gestis Polonorum et Lituanorum libri octo. – Cracoviae, 1587. – P. 143. Правда, здесь, возможно, отразилась известная суеверность Ягайло – литовцы в те времена очень почитали змиев, прежде всего, домовых (Narbutt N. Dzieje. – S. 30, 146-149; Лауринкене Н. Образы земли и змеи и их корреляция в литовских заговорах // Заговорный текст. Генезис и структура. – Москва, 2005. – С.354).

[95] Попруженко Н. Синодик. – С.1, 2, 5, 6-7, 8, 19, 22, 24, 26, 32, 33, 43, 57, 63, 64.

[96] Киприянович Г. Жизнь и учение богомилов по Паноплии Евфимия Зигабена и другим источникам // Православное обозрение. – Москва, 1875. – Август. – С. 548-549.

[97] Попруженко Н. Синодик. – С. 5.

[98] Табов Й. Когда крестилась Киевская Русь? — С.-Петербург, 2003. –С. 362-364 со ссылкой на: Василев Г. Български богомилски и апокрифни представи в английската средновековна култура: (Образ на Христос Пахарь в поемата на Уйлям Лангланд «Видението на Петър Пахаря»). – София , 2001. – С. 84.

[99] Табов Й. Когда крестилась Киевская Русь. – С. 362-364 со ссылкой на: Василев Г. Български богомилски и апокрифни представи. – С. 84, 249.

[100] Комнина А. Алексиада. – С.-Петербург, 1996. – С. 419-425.

[101] [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://ru.wikipedia.org/wiki/Боснийская_церковь

[102] Татищев В. История Российская… – 1768. – Т. 1. – Ч 1. – С. 40.

[103] Полное собрание. – С.-Петербург, 1908. – Т. 2. – Ствп.28.

[104] Стерлигова Ы. А. Новозаветные реликвии в Древней Руси // Христианские реликвии в Московскиом кремле / Редактор-составитель А.М.Лидов. – Москва, 2000. – С. 33.

[105] Полное собрание. – Т. 2. – Ствп. 99.

[106] Мицко И. Участие в дискуссии. // Украино-венгерские этюды. – Львов, 2010. – Вып. 1. – С.118-119.

[107] Мицко И. Легендарное племя словен // Збруч. – Львов, 2016..– [Электронный ресурс] / Режим доступа: http://zbruc.eu/node/53234

[108] Древнерусские княжеские уставы XI–ХVвв. / Издание подготовил Я.Н.Щапов. – Москва, 1976. – С. 71.

[109] Там же. – С. 31, 38, 43, 47, 56, 57.

[110] Веселовский А. Калики перехожие. – С. 693.

[111] Турилов А.А. Иеремия // Православная энциклопедия. – 2014. – Т. 21. – С. 289 со ссылкой на: Runciman S. Bogomil and Jeremiah // Сборник в памет на П. Ников. – София, 1940. – С. 379-383.

[112] Русская историческая библиотека. Т. 31. Сочинения князя Курбского. – Т. 1. – С.-Петербург, 1914. – Ствп.385-387.

[113] Пыпин А. Для объяснения статьи о ложных книгах // Летопись занятий Археографической комиссии. 1861. – С.-Петербург, 1862. – Вып. 1. – С.38.

[114] Веселовский А. Молитва св. Сисиния и Верзилово круг // Журнал Министерства народного просвещения. – С.-Петербург, 1895. – Т. 299. – Имей. – С.226-234.

[115] Пыпин А. Для объяснения статьи. – C. 39-40 В другом месте этого списка добавлено «и молитвы составливая лживыя вот трясавицы, Еремія попа болгарского басни» (Там же. – С.41). См. также: Ефименко П.С. Материалы по этнографии русского населения Архангельской губернии // Труды этнографического отдела императорского Общества любителей естествознания, антропологии и этнографии при Московской университете.-Москва, 1878. – Кн. 5. – Вып. 2. – С. 205-209.

[116] Веселовский А.Н. Опыт по истории развития християнской легенды IV «Сказание о 12-ти пятницах» // Журнал Министерства народного просвещения. – 1876. – Ч. 185. – Июнь. – С. 326-367. – [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://ru.wikipedia.org/wiki/Сказание_о_двенадцати_пятницах

[117] Пыпин А. Для объяснения статьи… – С. 40.

[118] Там же.

[119] Веселовский А.Н. Опыт по истории развития християнской легенды IV «Сказание о 12-ти пятницах» // Журнал Министерства народного просвещения. – 1876. – Ч. 185. – Июнь. – С.326-367; Его же. Опыт по истории развития християнской легенды II Берта, Анастасия и Пятница V Неделя-Анастасия (Domenica – Anastasia) и Пятница-Параскева // Там же. – 1877. – Ч.189. – Февраль. – С.186-252; Успенский Б.А. Филологические разыскания в области славянских древностей (Реликты язычества в восточнославянском культе Николая Мирликийского). – Москва, 1982. – С.134-138.

[120] Веселовский А.Н. Опыт. – С. 204-205; Со временем до этого собирательного образа Параскевы присоединилась и популярная на Балканах Петка Тирновська. Она не была мучиницею, прославилась своим уединенным монашеским жизнью.

[121] Narbutt N. Dzieje. – S. 19.– Zaczynano tydzień od Piątku, który był dniem odpoczynku i świątem Perkuna (Ibidem. – 297) Każdy pierwsxy piątek po nowiu Xiażyca, był więcej swięcony nad inne (Ibidem. – S. 300).

[122] Truhelka Е. Testament gosta Radina. Prinos patarenskom pitanju // Glasnik_Zemaljskog muzeja w Bosni i Hercegovine. – Sarajewo, 1911. – Juli, Septembar. – S. 372. Возможно, что акцентирование Юраєм на зачитывании при его поминании традиционной в таких случаях «святой Божьей молитвы» связано еще и с тем, что богомили признавали только одну молитву – «Отче наш». За это их, видимо, и называли паттернами (от латинского аналога Pater noster). Только ее произносили и российские христовіри /хлысты.

[123] Ibidem. – S. 373.

[124] Diplomata statutaria Confratemitatis Stautopigianae concessa. – Leopoli,1895. – P. 71-72, 102-103.

[125] Monumenta Confrateктitatis Stauropigianae. – Leopoli, 1895. – T. 1. – P. 246.

[126] Архив Юго-Западной России. – Киев, 1872. – Ч. 1. – Т.5. – С.8.

[127] Цит. за: М Возняк. История украинской литературы. – Львов, 1992. – Кн. 1. – С. 542.

[128] Климентий Зиновьев. Стихи. Притчи посполитые. – Киев, 1971. – С. 104.

[129] Стоглав. – Казань, 1862. – С. 182-183. В начале XVIII века. на украинской Стародубщине в праздник св. Пятницы водили «жонка простовласую под именем Пятницы», с крестным ходом и при церкви народ честь ей отдавал «с дары и со упованием некия пользы» (Веселовский А.Н. Опыт по истории развития християнской легенды. II Берта, Анастасия и Пятница V Неделя-Анастасия (Domenica – Anastasia) и Пятница-Параскева // Журнал Министерства народного просвещения. – 1877. – Ч. 189. – Февраль. – С. 227-228).

[130] Стеллецкий Н. Болгарская ересь богомилов. – С.-Петербург, 1902. – С.29-40.

[131] Снегирев И. Русские в своих пословицах: Рассуждения и исследования об отечественных пословицах и поговорках. – Москва, 1831. – Кн. 2. – С. 45; Панченко А.А. Христовщина и скопчество: фольклор и традиционная культура русских мистических сект. – Москва, 2002. – С.106, 127, 131-138, 312 313, 32, 346.

[132] В 1491-1492 годах игумен российского Соловецкого монастыря Досифей, комплектуя сборник полемических материалов, вместе с антилатинськими достопримечательностями скопировал Беседу Козьмы Презвітера, статью «Об истинных и ложных книгах», жития великомученицы Екатерины (колесована за веру Христову) и Параскевы-Пятницы (Бегунов Ю. Козьма Пресвитер. – C 88).

[133] Ионисян А., Могитич И., Свешников И. Церковь Параскевы-Пятницы в Звенигороде на Белке – памятник зодчества домонгольской Руси // Памятники культуры: новые открытия. – Ленинград, 1983. – С. 494-507; Раппопорт М.А. Русская архитектура X–XII вв.: Каталог памятников. – Ленинград, 1982. – С. 69.

[134] Пастернак Я. Археология Украины. – Торонто, 1961. – С. 651.

[135] Малевская М., Кос А., Рожко Н., Шолохова Е. Архитектурно-археологические исследования во Львове и Львовской области // Археологические открытия 1978. – Москва, 1979. – С.361.

[136] Шуляк В.В. Пятницкая церковь в Чернигове // Археология. – Киев, 1975. – № 16. – С. 118-121.

[137] Ср.: Рогов А. Ы. Петка Тырновская в восточнославянской письменности и искусстве // Русско-балканские культурные связи в эпоху Средневековья. – София, 1982. – С. 170-181.

[138] Мицко И. Культ Св. Параскевы-Пятницы // Лавра. – Львов, 1999. – №10. – С. 41-42. Село Пятничаны у Бобрки известно с 1418 г., а название соседнего села Калогори образовано от церковнославянского калуґер. Основное значение этого слова – монах; однако на Балканах так называли и богомилів.

[139] Раппопорт М. А. Русская архитектура. – С. 53.

[140] . – [Электронный ресурс] / Режим доступа: https://commons.wikimedia.org/wiki/File:Paraskeva_and_Anastasia_(15th_c,_Russian_museum).jpg

[141] Щербицкий А. Виленский Святотроицкий монастырь. – Вильна, 1886. – С. 95; Литва в отношении к России и Польше // Вестник Юго-Западной России. – 1861. – Сентябрь. – С. 131.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика