Новостная лента

Breturn

14.03.2016

 

Почти девять месяцев назад, сразу же после референдума в Британии, я писал о том, что Брекзіт этим референдумом не начался, а… закончился.

 

И что, мол, никакого выхода из ЕС на самом деле не произойдет а если и произойдет, то это будет настолько болезненным для Объединенного Королевства, что ни один из членов Евросоюза на такое не пойдет. Евросоюз «показательно вихльостає» Британию и, в результате, ЕС только усилится.

 

Сейчас я только укрепился в этом мнении. Конечно, история расставит все на свои места, но 9 месяцев — немалый срок и, как мне кажется, уже можно говорить о сложившиеся тренды.

 

 

Болезненный выход

 

Прежде всего, «отрезвление» в британском обществе было (а еще и дальше будет) мучительным. Откровенная ложь, на которой «выехал» Брекзіт, открылась буквально на следующее утро после референдума. Чего стоит только реклама 380 млн фунтов в неделю, которые вместо того, чтобы отправлять в ЕС, можно забросить на охрану здоровья британцев — откровенная и неприкрытая ложь, на которую купились граждане Великобритании. Британцы внезапно поняли, что их цинично обманули.

 

Но несмотря на это, Британия не может надеяться на снисхождение ЕС. Собственно говоря, уже сейчас речь идет о конкретной сумме в 60 миллиардов евро, которую Великобритания должна будет выплатить Евросоюзу после старта процедуры Брекзіту. Другие оценки колеблются от 24.5 млрд евро до 72.8 млрд евро. Это немаленькие суммы, которые составляют приблизительно 2-3.5% ВВП Соединенного Королевства. Конечно, ЕС может пойти навстречу Великобритании и не требовать всю сумму сразу, а растянуть его выплату на несколько лет. Но факт остается фактом — вместо дополнительных 440 млн долларов в казну, которую популисты обещали электорату во время референдумной кампании, Великобритания сама вынуждена будет выплатить Брюсселю фактически «контрибуцию».

 

Сам процесс выхода из ЕС может растянуться на период вплоть до 15 лет. И это еще один элемент неуверенности, который больнее бьет по Британии, а не по Евросоюзу — поскольку именно островная страна находится в слабой переговорной позиции. Поэтому очевидно, что в течение этих 15 лет переговоров инвесторы, банки, крупные компании будут больше ориентироваться на более сильную сторону. Британии в идеале нужен быстрый выход из ЕС — и на своих условиях, а сам факт затягивания процесса выгоден Брюсселю.

 

Внутренние же противоречия в «Объединенном» Королевстве через Брекзіт могут привести к «разъединение». Шотландия готова к новому референдуму о независимости. Северная Ирландия не согласна с Англией не только в вопросе размера «отходящих» Брюсселю, ведь имеет значительно большие проблемы — 87% ее доходов фермерских хозяйств идут с европейского рынка, поэтому здесь уже снова усилились унионистские настроения.

 

И, собственно говоря, о значительно большую зависимость Британии от рынка Евросоюза, чем наоборот, известно давно. Влиятельный колумнист The Financіal Тімеѕ Мартин Вулф в своей недавней статье прямо сказал, что «Британия играет с огнем»: в Британии слабая позиция, потому что без Соглашения о Брекзіт она потеряет значительно больше, чем ЕС.

 

А уверенность Брюссель четко чувствуется во всем. Для сравнения, Тереза Мэй девять месяцев не может активировать 50 статью, а Туск, Юнкер и Меркель в один голос недавно заявляют, что, мол, у нас все готово, и как только она будет активирована, то сразу, через 48 часов (!) мы дадим обратную реакцию. Ну разве это не звучит как едва скрытое издевательство?

 

 

Лондон — финансовая столица? Нет, не слышали

 

Слухи о предстоящем Брекзіт создали значительно больше нервозности для Британии, чем для ЕС. Никаких серьезных сообщений о перемещении офисов или производственных мощностей из ЕС на острова не было. Зато про потенциальный переезд из Великобритании в другую юрисдикцию говорили и банки, и автопроизводители и т. др. Проблема в том, что после выхода из ЕС Лондон теряет свою уникальную позицию: юридически компания, расположенная там, действует в европейском правовом поле, а физически находится не где-нибудь, а в самом Лондоне (и этим все сказано). В результате Брекзіта компания просто находится в Лондоне — а как работать с европейским рынком? Очевидно, нужно создавать офис на территории ЕС. И что, оставлять офис в дорогущому Лондоне только для рынка Великобритании? Ну, то уже такое, для любителей…

 

Никто в ЕС с Британией не будет нянчиться. В принципе, мне этот настрой Брюсселя стал ясен еще в июне 2014 года, когда Жан-Клод Юнкер жестко «поставил на место» Кэмерона самим фактом своего назначения на должность главы Єврокомісіі. С этого времени настроение в Брюсселе еще посуворішав. Вспомним, как Дональд Туск не подбирал слов в ответ британским парламентариям, которые (в четком соответствии с логикой post-truth socіеty) попытались обвинить руководство ЕС в проблемах, которые Британия создала себе сама.

 

Конечно, построение инфраструктуры того уровня, который имеет Лондон (и прежде всего финансовой) — дело не одного года. Но и Париж, и Франкфурт, и Амстердам уже не один год «облизываются» на лавры Лондона.

 

Собственно говоря, наиболее болезненной темой для Великобритании является финансовая сфера, на которую давно точат зубы упомянутые Париж, Франкфурт, Амстердам, а также и Люксембург. Последний, кстати, недавно повысил свои шансы на переманивание головных офисов финансовых учреждений. Так, о планах переезда в Люксембурга сообщил американский страховой гигант AІG (Амегісап Іпѕигапсе Group). Lloyd’s of London также рассматривает Люксембург как возможную локацию для своего европейского офиса. Но и Франкфурт также не отстает. Так, Frankfurt Lobby Group говорит о массовый переезд финансовых работников из Лондонского Сити к Франкфурту после начала процедуры Брекзіта (до 10 тысяч человек). Более того, Германия настолько уверенно себя чувствует, что Бундесбанк недавно вообще объявил — он не допустит переноса лондонских офисов финансовых учреждений до Франкфурта только «для галочки». Никаких временных или парт-таймовых решений — только полноценные операционные офисы.

 

 

Популизм, он и в Британии популизм

 

Прежде всего, для меня лично параллели между Брекзітом и войной в Украине чем дальше, тем ярче. Объясню, что имею в виду. Британцам очень болезненно признать тот факт, что их цинично обманули (а про высокомерие и превосходство британского характера ходят легенды, которые не я придумал). Вероятно, что у них постепенно випрацьовуватиметься нечто похожее на психологическую динамику, характерную для массового коґнітивного диссонанса. Так, сторонники Брекзіта, после осознания идиотизма этого решения на референдуме, психологически не смогут его принять. И имеют все шансы психологически приблизиться к «донбасских сепаратистов» периода созерцания последствий российского вторжения (а теперь еще и последствий блокады).

 

Сила когнитивного диссонанса между тем, как представлялся рускіймір ДО войны на Донбассе и ПОСЛЕ — абсолютно сопоставима с интенсивностью такого же коґнітивного диссонанса К референдуму по Брекзіту и ПОСЛЕ активации 50 статьи Лиссабонского соглашения.

 

Это политики, которые пропагандировали рускіймір/Брекзіт понимали, что это все ложь — а электорат же часто искренне верил… Психологически трагизм принятия факта, что твое решение привело к упадку Лондона как одного из финансовых (или футбольных) столиц мира абсолютно порівнюване с трагизмом принятия факта, что твое решение привело к тому, что «Шахтер» теперь играет не на Донбасс-арене, а на, скажем, Львов-арене…

 

Вспомните истории о том, что «я сама своими глазами видела, как украинский самолет выбрасывал трупы, пролетая над нашим селом». Что серьезнее будут бить по британской самооценке последствия Брекзіта — то імовірнішою есть возможность услышать такое в Великобритании от эмоциональных и искренних сторонников идеи ее отделения.

 

Во-вторых, в континентальной Европе популистская волна, на которой состоялся Брекзіт, идет несколько на спад. Наверное, цинизм деятелей Брекзіта, Фараджа и иже с ними, сыграл свою роль, но post-truth sociеty начал помаленьку сдавать позиции — по крайней мере в Германии (фрау Меркель — вновь самый влиятельный политик), в Австрии (пропутинский кандидат неожиданно проиграл недавние выборы) и в США (после серии скандалов позиция Трампа по РФ стала «несколько» более прагматичной).

 

Кроме того, я рискну утверждать, что с начала сдачи популизмом позиций начались в США не ПОСЛЕ выборов, а именно ДО. Так-так, ДО. И это несмотря на победу популиста. На самом деле Трамп проиграл так называемый popular votе. Причем с треском. С катастрофическим разрывом в почти 3 млн голосов. Почему этот факт не нашел должного отражения в голосах выборщиков — вопрос специфики американской избирательной системы. Но специфика демократии в США не меняет того факта, что Трамп проиграл popular votе. И я осмелюсь утверждать, что последствия британского референдума имели прямой на это влияние.

 

 

Империализм — он и в Британии империализм

 

Брекзіт является не только антиглобалістським явлением, Брекзіт есть антиглобалістським явлением в стране, которая сама породила глобализацию. Сторонники Брекзіту считают, что Великобритания стала жертвой глобализации с центром в Брюсселе. Поэтому для британцев это так болезненно. Они когда-то были центром империи, в которой не заходило солнце. Разумеется, им трудно было согласиться с тем, что им кто-то диктует из Брюсселя. Или что они не имеют первого слова, а является одним из 28-ми.

 

«Самое время попрощаться»

 

То есть при ведущей роли Британии в мире их все бы устраивало. А при ведущей роли Брюсселя — ни в коем случае. Буквально на днях произошло событие, которого в Великобритании назвали попыткой возродить Британскую империю — так называемый проект «Империя 2.0»: Лиам Фокс, государственный секретарь по вопросам международной торговли, встретился со странами Британского содружества и с представителями стран Африканской зоны свободной торговли. Результаты этих встреч трудно сейчас оценивать, но перед таким событием, как активация процедуры Брекзіту, случайных или непродуманных встреч на таком уровне не происходит по определению.

 

Британия не оправилась от постимперских комплексов, и это было понятно уже во время голосования за назначение Юнкера в середине 2014 года. Вечные требования «особого отношения» к своей стране со стороны тогдашнего премьер-министра Кэмерона, возражения двошвидкісності ЕС и, вместо этого, попытка пропихнуть «різнонапрямленість» Евросоюза. Это все, как на меня, яркие признаки постимперских комплексов Великобритании, апогеем которых стал референдум по Брекзіту.

 

 

No Brеxit

 

В сухом остатке мое мнение 9-месячной давности о том, что никакого Брекзіту в результате не произойдет — только усилилась. Косвенными намеками на возможность такого развития событий есть два момента. Во-первых, недавняя колонка Мартина Вульфа в The Financіal Тімеѕ, которую я цитировал выше, содержит большой кусок размышлений о том, как воспримет ЕС, когда Великобритания (через несколько лет тяжелых переговоров о Брекзіт) скажет что-то примерно такое: «Ой, вы знаете, что-то на меня нашло, простите, я передумала». Во-вторых, недавнее заявление Юнкера о том, что он надеется, что наступит день, когда после Брекзіта Великобритания вернется.

 

Глобализации не остановить — даже тем, кто ее когда-то основал. То, что сейчас центр тяжести сместился из Лондона в другую столицу, не повод поворачивать обратно колеса истории. И это и опасно — под колесами истории погибла не одна империя.

 

«Эй, старый, а мне еще не поздно передумать?..»

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика