Новостная лента

Была ОУН антисемитской?

19.04.2016

Ныне мифы о участие ОУН в Холокосте – часть информационной войны России против Украины. Тезис о массовую героизацию ОУН и УПА, которая якобы происходит в Украине при участии властей, сочетающийся со стереотипом о нацистов-коллаборационистов и погромщиков, чтобы дать необходимую Кремлю картинку «фашистской хунты».

Отношение же украинских националистов к евреям менялось, но «еврейский вопрос» всегда было для них маргинальным.

 

 

Отношения украинцев и евреев в первой половине ХХ века формировались не только под влиянием тогдашних общественно-политических условий. На них отразились стереотипы, утвердившиеся в течение предыдущих веков. Для евреев украинцы в значительной степени ассоциировались с погромами, а украинские герои — Хмельницкий, Гонта, Зализняк и Петлюра — стали чуть ли не крупнейшими антигероями еврейской истории. Для украинцев образ еврея был связан с национальным и социальным угнетением, а после установления советской власти еще и с кровавыми репрессиями большевиков.

 

Между войнами взаимное непонимание и отчужденность двух народов поглиблювалось в разных плоскостях: национальной (украинец – еврей), религиозной (христианин, иудей), социальной (бедные крестьяне – богатые горожане), политической (антипольские и антисоветские украинцы – лояльные к власти евреи), экономической (украинская кооперация – традиционная еврейская монополия на торговлю). Ускоренная модернизация украинской нации в межвоенный период, ее политизация и урбанизация катализировали конфликт. Такими были условия, при которых свою позицию по еврейскому вопросу должны были сформировать украинские националисты.

 

 

Меньшинство в меньшинстве

 

Первые публикации на эту тему появились в 1927 году как отклик на громкий процесс над убийцей Симона Петлюры Самуэлем Шаломом. «Парижский процесс» усилил отчуждение украинцев и евреев Западной Украины: для первых мобилизация еврейских организаций на защиту Шварцбарда, которого подозревали в сотрудничестве с ЧК, стала доказательством антиукраинства евреев. Для вторых суд был напоминанием о ужасные погромы, которые произошли десять лет перед тем. «Парижский процесс углубил пропасть между украинским народом по обе стороны Збруча и жидами, – констатировало официальное издание Украинской военной организации “Сурьма”. – И надо будет больше времени, чтобы эту пропасть выровнять». Впрочем, в той же публикации читаем: «Не является нашей целью распространять антисемитизм. Не было у нас двух категорий горожан и мы не хотим никогда творить такого раздела: мы будем считать жидов как равных нам горожан, поскольку они будут исполнять свои горожанські обязанности».1

 

Более радикальное, но созвучную позицию высказал тогда же Степан Нижанковский, в будущем один из ведущих членов Организации украинских националистов: «Мы имеем право, должны и должны быть антисемитами, но согласно тех же принципов, как мы являемся врагами москалей, ляхов и румын и так долго, как долго жиды до наших устремлений не отнесутся принайменше лояльно».2 Следовательно, источником антисемитизма здесь есть разница не в этническом, а слишком расовом происхождении евреев, а их нелояльность к украинского освободительного движения и поддержка тех, кого украинцы считали оккупантами.

 

Этот упрек – одна из определяющих тезисов в текстах националистов на эту тему. В то же время здесь фактически нет попыток разобраться в причинах этой нелояльности и увидеть, что ее не было во времена существования украинского государства. В ЗУНР и УНР евреи поддерживать украинцев, в том числе и с оружием в руках. Падение украинского государства поставило их в специфическое положение «меньшинства в меньшинстве»: национального меньшинства, которая жила на территории народа, лишенного государственности. Власть использовала эту специфическую роль, или ослабить украинцев, противопоставляя их евреям.

 

«Давайте бороться с коммунистами, а не жидами»

 

Яркой иллюстрацией этого противопоставления стала так называемая «Антимонопольная акция», в рамках которой украинские националисты уничтожали табачные и алкогольные магазины. Целью акции было нанести ущерб польскому государству, которая предоставляла лицензию на торговлю этими товарами. А что большинство таких лавок принадлежала евреям, акция приводила к межнациональным столкновениям и усиление антисемитизма в обществе. “Эта акция не была еще направлена непосредственно против евреев, но против табачных магазинов, которые принадлежали евреям. Связана была с так называемой антимонопольной акцией. Только в следующих месяцах члены ОУН допускались уже выступлений против евреев. Бойкот евреев, начатый членам ОУН, кажется, не был апробирован зарубежным Руководством. Коновалец высказывал недовольство по отчуждению евреев и украинцев», – читаем в полицейском рапорте 1933 року3.

 

Вторым фактором отчуждения стало заимствовано националистами понятие «жидобольшевизм». О еврейский характер большевизма в 1920-30-х писали довольно часто. Тезис была популярна не только среди немецких национал-социалистов, но и польских националистов, ее можно встретить даже в Уинстона Черчилля и Вудро Вильсона.

 

Украинские националисты и нацисты понимали ее по-разному. Для Гитлера Советский Союз – еврейское государство, что грозит миру, поэтому уничтожение СССР было одним из важнейших элементов уничтожения абсолютного зла, какими были для него евреи, и победы арийской расы над еврейским.

 

Зато в текстах украинских националистов термин «жидокомуна» имеет не расовый, а политическое содержание. Именно коммунизм, а не евреев они считали главной угрозой. Термин «жидокомуна» в их текстах использовался для подчеркивания излишней, по их мнению, сотрудничества евреев с коммунистическим режимом, однако не означал, что коммунизм является исключительно еврейским – наоборот, националисты воспринимали его как трансформацию российского империализма. Поэтому синонимом термина “жидокомуна”, который используется в публикациях украинских националистов, был выражение “русско-жидовское господство”, таким образом подчеркивалась первенство россиян в творимые коммунизма, евреям же отводилась второстепенная роль российских коллаборантов.

 

Националистам важно было подчеркивать на неукраинском характере коммунизма, чтобы обосновать оккупационный характер советской власти в УССР и собственную освободительную миссию. «Жидокомуна» для ОУН была удобным штампом для дискредитации политических оппонентов – Коммунистической партии Западной Украины. На практике этот срок иногда служил оправданием антисемитских проявлений отдельных членов ОУН. Очевидно, именно это заставило одного из видных деятелей организации Осипа Бойдуника 1936 года отмечать: «Борімся с коммунизмом, а не жидівством, и борімся с коммунистами, а не жидами»⁴.

 

Эмиграция, интеграция, изоляция

 

К началу Второй мировой войны в публикациях ведущих членов ОУН обсуждались три концепции отношения к евреям.

 

Первая из них сионистская: содействие выезду евреев в Палестину, где они имели бы развивать собственное государство. Ее в 1929 году сформулировал Юрий Милянич в статье «Жиды, сионизм и Украина». «Наиболее идеальной развязкой, – писал он, – было бы осуществление сіоністичної идеи Герцеля, следовательно, что жиды проґресивно вынеслись бы с Украины на свой собственный государственный почву. Тогда мы могли бы жить с жидами в такой же дружбе и добрых отношениях, как будем жить с египтянами или арабами, могли бы обмениваться послами и товарами, интересоваться собой и желать себе взаимного добра»⁵. Однако закрытие Палестины для еврейской иммиграции в 1930-х концепция стала нереальной.

 

Вторую сформулировал Николай Сциборский в программной статье «Украинский национализм и жидівство» 1930 года: ее можно назвать интеграционной. «Обязанностью украинского общества является убедить жидівство в том, что будущая Украинская Держава не прячет в себе для него никаких опасностей. Что больше, в условиях этой государственности и ее будущего общественно-продукционной и экономической организации жидівство найдет для себя более благоприятные условия для труда и существования, чем оно должно их теперь на оккупированных украинских землях[…] Рядом с тем позарез нужно определенно указать жидівству, что наш государственный движение не видит никаких оснований и користей в ограничении правного положения жидовства на Украине. Наоборот, задачей власти будет дать жидам равноправное положение и собность проявлять себя во всех областях общественно-общественной, культурной и инной деятельности. Это приведет к скоршого занику современной еврейской изоляции. Что же до опасения, что равноправие евреев может принести вред государственности, надо иметь в виду, что иудеи не представляют собой того рода национального меньшинства на Украине, которая бы имела какие-то субъективные причины относиться изначально враждебно к нашей независимости[…] Следовательно, обязанностью государственной власти будет создать для жидовства такие условия, при которых бы оно помещая свои органические расовые, культурные, религиозные властовости, одновременно втягивалось бы как равноправный фактор в круг общих общественно-государственных интересов и позитивного творчества», – предлагает он.⁶

 

Это предложение ближе к гражданскому национализму, чем к этническому. Впоследствии сам Сциборский отказался от нее: в подготовленном им 1940 года проекте конституции на евреев не распространялась общий тезис об автоматическом получении украинского громадянства⁷. Вероятно, на Сциборского повлияли ограничительные законы относительно евреев, действовавших в то время в других странах.

 

Третья концепция – изоляционистская. Ее в конце 1930-х сформулировали и обосновали Владимир Мартинец и Ярослав Стецько. Она заключалась в сохранении культурных и общественных особенностей еврейского населения за счет его отделения от украинцев. Мартынец в статье «Еврейская проблема в Украине» писал: «Мы не только не собираемся забирать или уничтожать жидам их синагоги, навязывать им нашу религию, даже наш язык и вообще культуру, но еще и будем заботиться, чтобы сами евреи не отступали от их религии, языка, культуры и нации. Как видим, все те права, что мы не имеем на нашей собственной земле во время нашего порабощения и за такие так тяжело боремся, будут иметь жиды в нашей государстве без никакой борьбы за них. Кратко: мы ничего не хотим от жидов, но и не желаем, чтобы жиды-нибудь хотели от нас»⁸.

 

Похожие тезиса находим в статье Ярослава Стецько «Жидівство и мы» 1939 года: «…полное отделение, как было, так и будет исключением всякой ассимиляции с духовных, культурных и этнических осмотров»⁹.

 

Именно в этой концепции больше всего проявилось влияние нацистских идей. Здесь нет тезиса об уничтожении евреев как вредной расы, более того, речь идет об обеспечении возможностей для развития еврейской культуры, однако возможна ассимиляция евреев считается вредной.

 

Ни одна из этих концепций не была принята как официальная позиция ОУН, и еврейский вопрос не был решен в программных документах до 1941 года.

 

Радикализация

 

Начало Второй мировой войны вызвало радикализацию отношение украинских националистов к евреям. Свидетель тех событий Ярослав Дашкевич писал: «…с захватом польских земель гитлеровцами на Западную Украину хлынула волна евреев-беженцев. Считая коммунистическую Россию единственным спасением от немецкого террора, они приняли на себя роль коллаборантов, понятно, антиукраинских по своему направлению. Равновесие, что царило в украинско-еврейских отношениях в Западной Украине до 1939 г., было уничтожено».1⁰ Кроме того, Москва пыталась оправдать «освобождение» западноукраинских территорий предоставлением евреям (как, впрочем, и украинцам) больших гражданских прав. Поэтому тезис о «жидокомуну» подкреплялась появлением евреев на государственных должностях, а то, что среди репрессированных и депортированных советской властью тоже было немало евреев, не привлекало такого внимания.

 

Активное сотрудничество ОУН с немецкой разведкой порождала надежды на возрождение украинского государства после начала войны между Третьим Райхом и СССР, поэтому в среде националистов актуалізувалось вопрос отношения к национальным меньшинствам и их роли в процессе освобождения. «До национальных меньшинств, – писал Дмитрий Мирон, – в Украине украинский национализм отнесется так, как они отнесутся к освободительных соревнований украинского народа. Только те члены других национальностей будут иметь право быта на украинской земле, что это право получат себе жертвами крови и имущества»11.

 

Вместе с тем Мирон формирует отдельное отношение к еврейской меньшинства как особенно склонной к сотрудничеству с коммунистами: «Жидов будем бороться как орудие враждебных окупантських государств, а в частности как носителей и защитников большевистского гнета и рассадников коммунистической доктрины». Похожие тезиса находим в текстах Ярослава Стецько с начала 1941 року12.

 

Мирон и Стецько были среди тех, кто готовил весной 1941 года новую программу ОУН, в которой впервые особое внимание уделено еврейскому меньшинству.

 

Принцип «коллективной подозрения»

 

Решение Второго большого сбора ОУН и упомянутые ниже тайные инструкции до сих пор находятся в эпицентре дискуссии об участии украинских националистов в Холокосте. Поэтому процитирую это решение полностью:

 

«Жиды в СССР являются найвідданішою опорой господствующего большевистского режима и авангардом московского империализма в Украине. Протижидівські настроения украинских масс использует московско-большевистское правительство, чтобы отвлечь их внимание от действительного спричинника бед и чтобы во время срыва направить их на погромы жидов. Организация Украинских Националистов побеждает жидов как подпорку московско-большевистского режима, освідомлююючи одновременно народные массы, что Москва — это главный враг».13

 

Первая часть этого тезиса – констатация распространенного в то время восприятие об участии еврейства в утверждении советской власти. Во второй отмечается, что ОУН борет тех евреев, которые являются опорой враждебному режиму, однако главным врагом является сам этот режим. Кроме того, в решении сформулировано негативное отношение к еврейским погромам. Поэтому, несмотря радикализации позиции ОУН по отношению к евреям и формулировки в отношении них принципа «коллективной подозрения», здесь отсутствует расистский антисемитизм нацистов, который стал основой Холокоста.

 

Принцип «коллективной подозрения» еще ярче проявился в специальных инструкциях «Борьба ОУН во время войны», написанных в апреле 1941 года. Здесь евреи рядом с поляками и русскими причислены к потенциально нелояльных меньшинств, по которым предусматривалась возможность «истребление в борьбе, в частности тех, что будут защищать режим». Относительно евреев акцентировано: «Жидов изолировать, поусувати из правительств, чтобы избежать саботажа, тем более москалей и поляков. Если бы была непреодолимая необходимость оставить, к примеру, в хозяйственном аппарате жида, поставить ему нашего милиционера над головой и ликвидировать за малейшие провинности».1⁴

 

Некоторые историки используют антисемитские цитаты из этих документов для обоснования идеологических оснований участия членов ОУН в Холокосте. Однако этот документ не является программным для ОУН – его задание было локальным и ограниченным во времени. Он регламентировал поведение националистов в момент восстания. Главное задание, которое они должны были выполнить, придерживаясь этих указаний – быстро захватить и надежно удержать власть. Опыт 1918 года подсказывал националистам, что их усилия могут столкнуться с сопротивлением или саботажем нелояльных к украинскому движению национальных меньшинств. Поэтому эти меньшинства должны находиться под особым наблюдением Службы безопасности ОУН в период восстания; ему приписывалось задача ликвидации их представителей, которые окажут сопротивление утверждению украинской власти.

 

«Этот вопрос лежит в компетенции немцев»

 

Как эти теоретические положения воплощались в жизнь? В советской пропаганде была популярной тезис об организации членами ОУН и воинами батальона «Нахтигаль», в состав которого входили украинские националисты, еврейских погромов после отступления советской армии. Ее повторяют некоторые современные исследователи, не приводя, впрочем, аргументированных доказательств. Бесспорно, отдельные члены ОУН могли участвовать в погромах летом 1941 года, но ОУН как структура не принимала участия в этих действиях, особенно не организовывала их. Наоборот, она считала погромы возможной помехой для реализации своей главной задачи – взять ситуацию под контроль еще до прихода немцев и заставить их поддержать провозглашенную независимую украинскую державу.

 

Тезис о «жидокомуну», которую использовали в своей пропаганде как украинские националисты, так и нацисты, была одним из факторов, провоцировавших антиеврейское насилие. Однако она, как пишет Тимоти Снайдер в книге “Черная земля”, стала удобным способом для местных жителей – украинцев и поляков – сбросить всю ответственность за коллаборацию с советской властью на евреев и засвидетельствовать свою лояльность к нацистам. Поэтому среди тех, кто убивал евреев летом 1941 года и позже, могло быть больше таких, которые активно сотрудничали с коммунистической властью в течение предыдущих двух лет, чем националистов, которые боролись с ней.

 

По уголовному делу на члена ОУН Владимира Балацка есть рассказ обвиняемого о том, как в конце июля 1941 года он выехал на территории тогдашней Каменец-Подольской области для организации там местной украинской власти. Там он встретил группу боевиков Службы безопасности ОУН, командир которой заявил, что убил около восьмидесяти евреев как «носителей коммунизма». «Поскольку я лично, – свидетельствует Балацко, – указаний об организации еврейских погромов из областного провода ОУН не получал, то на следующий же выехал в Каменец-Подольского до проводника Казака. Последний на мой вопрос заявил, что специального приказа об уничтожении евреев высший провод ОУН не давал, что этот вопрос лежит в компетенции немцев. Со стороны ОУН разрешается уничтожать евреев в том случае, если с их стороны будет любое проявление против ОУН или же они будут осуществлять какой-нибудь саботаж в работе, которая проводится организацией»1⁵. Следовательно, руководитель повторил цитируемые выше решение ОУН, однако, как свидетельствует этот случай, на практике они могли нарушаться местными активистами.

 

«Мы проявляем толерантность все национальности»

 

В следующий раз евреи в программных документах ОУН упоминаются в решениях Второй конференции ОУН в апреле 1942 года. «Несмотря на отрицательное отношение к жидам как орудию московско-большевистского империализма, – читаем здесь, – считаем нецелесообразным в современный момент участвовать в протижидівській акции, чтобы не стать орудием в чужих руках и не отвлечь внимания масс от главных врагов».1⁶

 

Этот документ свидетельствует, что ОУН не избавилась от представлений о евреях как просоветски настроенную группу, но вместе с тем отделилась от немецкой акции по истреблению евреев, набиравшей обороты в Украине. За полгода, в октябре 1942 года, на специальной военной конференции ОУН, решение которой положили начало развертывания Украинской повстанческой армии, решили: «Евреев не следует уничтожать, но выселить их с Украины, дав им возможность вывезти кое-что из имущества…».1⁷

 

В августе 1943 года состоялся Третий чрезвычайный сбор ОУН, который формулировал новую программу украинских националистов, которая стала политической платформой для УПА. Борьба, читаем здесь ведется по «…свободное визнавання и выполнение культов, которые не противоречат общественной морали… За полное право национальных меньшинств развивать свою собственную по форме и содержанию национальную культуру. За равенство всех граждан Украины независимо от их национальности, в государственных и общественных правах и обязанностях, за равное право на труд, заработок и отдых».1⁸

 

Отсутствие в новой программе отдельных положений, которые бы касались русских, поляков или евреев, свидетельствует о том, что ОУН отказалась от практики разделения национальных меньшинств на «дружественные» и «враждебные». Принцип «коллективной подозрения» отошел в прошлое, а «жидокомуна» и «жидобольшевицька власть» в пропаганде заменяется на «московско-большевицкую власть».

 

Подтверждением того, что новые положения не носили декларативного характера, повторение их ключевых тезисов в тайных инструкциях и приказах УПА. В указаниях Главного командования УПА от 1 ноября 1943 года отмечено: «…мы проявляем толерантность все национальности – также жидов, что работают на пользу украинского государства».1⁹ В приказе Военной округи «Буг» тоже специально подчеркивается: «Жидов и других иностранцев на наших просторах трактуем как национальные меньшинства».2⁰

 

Борьба евреев в рядах УПА является свидетельством того, как эти инструкции воплощались в жизнь. Часть евреев в УПА были врачами, часть – обычными воинами. Например, Герш Келлер, который в 1944 году принадлежал до сотни УПА в Карпатах, а впоследствии как узник стал одним из руководителей Кенгирского восстания в Гулаге. Киевский юрист Лейба-Ицик Добровский был политическим консультантом в штабе УПА-Север; именно он является автором ряда листовок УПА с призывом к народам СССР о совместной борьбе против комунізму21.

 

«…никакого антисемитизма и любого фобства»

 

Существенные изменения, которые претерпела программа ОУН 1943-1944 годов, не воспринял Дмитрий Донцов, один из идеологов украинского национализма, который, хоть и не принадлежал к организации, был для нее авторитетом. «В программе нет запаха отголоска украинских исторических традиций ни социальных, ни национальных, ни политических. И не только традиций казачества, но и недавних традиций повстанческого движения в 1917-1921 годах с их ксенофобией против пришельцев севера, антисемитизмом, религиозностью и приватновласницькими тенденциями», – пишет він22.

 

Один из авторов новой программы, Иосиф Позичанюк ответил на эти обвинения довольно остро: «Что подобало воспалительным повстанческим атаманам, которые кроме ксенофобии и антисемитизма более ничего не имели к делу, более ничего не сделали и не могли сделать, потому что это было вне их идейными, политическими и организационными способностями, то не подходит нам – поколению, перед которым стоит большая задача, чем кустарная ксенофобия… Можем сказать даже больше в области ксенофобии. Для нас враг должен определяться не расовой принадлежностью, а степенью ворожости нашей идеи и активностью его чина против нас… В программе не должно быть никакого антисемитизма и любого фобства. В программе должно быть признано права нацменьшинств и даже подчеркнуты льготы тем, кто співдіятиме и офіруватиме [жертвовать — авт.] в борьбе за Украинское Государство».23

 

Упоминания о евреях есть в послевоенных материалах украинских националистов, в частности, в инструкциях для отделов УПА, которые отправлялись в пропагандистские рейды на территорию Словакии летом 1945 года: «За никаких обстоятельствах не позволено убивать жидов и обижать их, а также вести антисемитскую пропаганду. Когда бы в разговорах коснулись этой темы, нужно как можно осуждать гитлеровские зверства. Объяснить, что в Украине, за которую воюем, будет иметь каждый человек, в том числе и чешские и словацкие евреи, равные права и надлежащую свободу. Если не будет потребности, не касаться еврейской проблемы вообще»2⁴.

 

В обращении Провода ОУН в сентябре 1948 впервые вместо характерного для западных украинцев этнонима «жид» употреблено слово «еврей», которое стало нормой для украинской речи: «Россияне! Поляки! Евреи! Становитесь вместе с украинским народом в освободительной борьбе против московско-большевицьких угнетателей Украины! Не выступайте против освободительных стремлений украинского народа!»2⁵

 

1950 года украинские националисты подготовили специальную открытку, адресованную евреям. Листовка «Евреи-граждане Украины!» — единственное обращение, написанное специально к евреям, и последний документ украинского подполья, где они упоминаются. Евреев призвали к совместной с украинцами борьбы, а завершается текст листовки призывом: «Смерть московско-большевистским імперіялістам! Пусть живет государство Израиль и дружба между еврейским и украинским народами! Слава руководителям Украинского Революционного Движения С. Бандере и генералу Т. Чупринці!»2⁶.

 

Миф, удобный для оккупантов

 

Еврейская проблематика никогда не была определяющей для идейной платформы украинского освободительного движения. Лишь два упоминания в публичных программных документах, несколько – во внутренних инструкциях, не слишком оживленная интеллектуальная дискуссия (менее десяти публикаций в прессе ОУН) – это все, что имеем за более чем двадцать лет. Маргинальность «еврейского вопроса» четко отличает идеологию ОУН от нацистской, где оно было одним из центральных.

 

Позиция отдельных националистов в отношении евреев могла быть идейным основанием для убийства отдельных евреев за их настоящую или кажущуюся сотрудничество с коммунистами. Зато, Холокост стал возможным именно благодаря не политической, а биологическом подхода нацистов к евреям как вредной расы, которая подлежит тотальному истреблению.

 

Принимая участие в убийствах евреев, особенно летом 1941 года, отдельные националисты пытались засвидетельствовать лояльность новой немецкой власти. За несколько месяцев ОУН ушла в подполье, и этот мотив перестал быть актуальным.

 

Отдельные националисты спасали евреев от истребления. 1976 года Яд Вашем признал праведницей мира Елену Ветер – членкиню ОУН. Это самое почетное звание посмертно получил руководитель никопольского районного провода ОУН Федор Вовк. Членом ОУН был священник Емельян Ковч, которого называли священником лагеря Майданек.

 

И наиболее распространенной была позиция сторонних наблюдателей: националисты считали своим долгом защищать украинцев, не замечая страданий других.

 

Изображение ОУН как нацистских коллаборационистов – важный элемент информационной войны советской власти против украинских националистов. Обвинять их в антисемитизме начали аж через несколько лет по окончании войны. До того советская власть предпочитала не замечать Холокост. Пик обвинений пришелся на 1970-е – 80-е годы. В это время на Западе росло интерес Холокостом, и СССР решил воспользоваться этим в своей борьбе с украинским национализмом, приписав ОУН активное участие в истреблении евреев. Сотрудничество украинского и еврейского национальных движений в США, Канаде и Западной Европе, а также украинских и еврейских политзаключенных в Гулаге побудила Кремль к усилению этой кампании.

 

Однако миф об антисемитизме ОУН прижился в обществе не только через советскую пропаганду. Он был удобным для большинства советских граждан. Так же, как тезис о «жидокомуну» позволяла переложить ответственность за сотрудничество с большевиками на евреев, так и тезис об «украинско-немецких буржуазных националистов» позволяла избежать упоминаний об участии в уничтожении евреев обычных советских граждан, часто даже коммунистов.

Сейчас же мифы о участие ОУН в Холокосте – часть информационной войны России против Украины. Тезис о массовую героизацию ОУН и УПА, которая якобы происходит в Украине при участии властей, сочетающийся со стереотипом о нацистов-коллаборационистов и погромщиков, чтобы дать необходимую Кремлю картинку «фашистской хунты».

 

________________________________

1 Парижский процесс // Сурьма. — 1927. – Ч. 5. – С.6

 

2 Нижанковский С. Мы и жиды // Национальная мысль. — 1927. — Ч. 2. — С.15.

 

3 ГДА СБУ — Ф. 88, — Оп. 1. — Спр. 124, — Арк. 97-98.

 

⁴ Бойдуник А. На наклонной плоскости // Голос нации. — 1936. — Ч.8. Цитируется по: Дело. — 06.11.1936. — С.4.

 

⁵ Милянич Ю. Жиды, сионизм и Украина // Развитие нации. — 1929. — Ч. 8-9. — С. 272.

 

⁶ Сциборский М. Украинский национализм и жидівство // Развитие нации. — 1930. — Ч. 11-12. — С. 272 — 273.

 

⁷ Очерк проекта основных законов (Конституции) Украинского Государства.

 

⁸ Мартынец В. Еврейская проблема в Украине. // Идея в наступлении. Альманах. — 1938. — С.38

 

⁹ Карбович Зиновий. Жидівство и мы // Новый путь. — 08.05.1939 — С.3.

 

1⁰ Дашкевич Я. Восстановление Украинского государства в 1941 г. Проблемы исследования // Украинское государства. Акт 30 июня 1941. Сборник документов и материалов. — Львов, 2001. — С.XLII.

 

11 Орлик Максим. Идея и чин Украины. Набросок идеологически-политических основ украинского национализма. // ГДА СБУ — Ф. 13. — Спр. 376. — Т. 1. — Арк. 408 зв.

 

12 Стецько Я. За содержание государственной жизни // ГДА СБУ — Ф.13. — Спр.372. Т.12. — Арк.262-263.

 

13 ГДА СБУ — Ф. 13. — Спр. 376. — Т. 4. — Арк.33

 

1⁴ Патриляк І. Военная деятельность ОУН (б) в 1940-1942 годах. — Киев, 2004. — С.485.

 

1⁵ Архив Управления СБУ в Тернопольской обл. — Спр.6980. — Арк.66зв -67.

 

1⁶ ГДА СБУ — Ф. 13. — Спр. 376. — Т. 4. — Арк. 58.

 

1⁷ Поляки и украинцы между двумя тоталитарными системами. 1942 — 1945. — Часть первая. — Варшава -Киев, 2005. — С. 208

 

1⁸ ГДА СБУ — Ф. 13. — Спр. 376. — Т. 4. — Арк.67.

 

1⁹ Киричук Ю. Украинское национальное движение 40-50 годов ХХ века. – Львов, 2003 – С.145

 

2⁰ Motyka G. Ukrainska partyzanka. — Warszawa, 2006. — S. 296.

 

21 Вятрович В. Украинско-еврейские буржуазные националисты

 

22 Материалы к дискуссии над программой ОУН //Архив Центра исследований освободительного движения (далее АЦДВР) — Ф. 9. — Т. 47.

 

23 Там же.

 

2⁴ Цитируется по: Вятрович В. Рейды УПА территорией Чехословакии. – Львов-Торонто, 2001. – С.172.

 

2⁵ ГДА СБ Украины. — Ф. 13. — Спр. 376. — Т.5. Арк. 126.

 

2⁶ ГДА СБУ — Ф. 13. — Спр. 376. — Т. 65. — Арк.294.

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика