Новостная лента

Чей генштаб придумал Украину?

24.01.2016

 

Молодой киевский историк в популярной форме рассказывает, кто на самом деле легитимизировал появление украинцев на этнографических картах мира.

 

 

Ведущий «Общественного Университета» (телеканал “UA Первый») Геннадий ПОПЕНКО

 

Знаете, есть такие люди, которых раздражает тот факт, что Украина есть на карте мира, и они искажают факты, придумывают мифы… Итак, один из таких мифов сегодня в «Общественном университете» мы и рассмотрим. Он о том, что украинцы – это искусственная нация, которую придумали определенные интеллектуалы.

Скажите, то что, мы искусственные? Из пробирки? Настоящие, от Боженьки?

 

Кирилл ГАЛУШКО

 

 

Поздравляю. Ну, очень большая пробирка у нас. 600 тысяч квадратных километров, не считая наших возможных претензий еще к кому-то (ибо «Украинскую империю» еще надо строить и строить). Но пока на нас зарятся другие империи, нам время от времени приходится напоминать, что мы не с неба упали.

 

 

Австро-венгерский Генеральный штаб

 

 

И по поводу той лекции, которая сейчас будет. Поводом для нее есть распространенный фейк российского Интернета о том, что украинцев придумал австрийский Генеральный штаб во время Первой мировой войны. То есть, до того «был единый русский народ». «Были там великороссы и малороссы, они вместе строили Российское государство, но появились диверсанты, которые начали делать спецоперации, всякие Грушевские, которые преподавали во Львове». То есть, все они, согласно этим фейком, «сидели на австрийской зарплате», а Австрия была врагом России. Они сошлись в Первой мировой войне, и неудивительно, что когда в 1918 году будет подписан Брестский мир, по которому Россия будет вынуждена признать существование независимой Украины, это было следствием союза Украинской Народной Республики с Центральными государствами (то есть, Германией и, в частности, той самой «проклятой» Австрией, которая «придумала» за 4 года целую нацию огромных размеров – 35 миллионов человек).

 

 

Естественно, что значительная часть украинских интеллектуалов, которые строили Украину, работала во Львове. Но, опять же, все, что связано с Австрией, Львовом и так далее, – это попытка демонизации галичан. Вот там, где Галичина, где «бандеровцы», «зоологические националисты», там еще и западные спецслужбы, «австрийский генштаб», там выковали эту «уродину украинскую, которая ходит по земле сегодня». Но дело в том, что в реальности именно Галичина самое позднее (если не считать Закарпатья) с украинских территорий стала называть себя украинской. Возможно, кто-то из галичан обидится, но древнее название «русины» вполне заслуженная нами, потому употребляется в смысле множества с XIV века, а до того был в единственном числе, от наших первых летописных упоминаний – «русин», а потом начали говорить «русины», до этого говорили «русин» и «Русь».

 

Русины держали свое название фактически до начала ХХ века, когда галицкая интеллигенция (украинский, русинский, или украинско-русская) сделала определенный вывод, что политическое будущее Галичины будет вместе с «Большой Украиной», с Приднепровьем, где уже устоялась издавна название «Украина». Соответственно, новые политические партии, которые возникали в Галиции, стали называться «украинско-русская», «русско-украинская». А далее, уже в начале ХХ века, прилагательное «русская» начали отвергать, поскольку будущее виделось совместно с «Большой Украиной». Поскольку народ один, в разных частях он может себя называть «бойки», «лемки», «полтавчане», «черкассы», «уманские украинцы», «слобожане» – как угодно, но должна быть определенная інтеґративна название, которая связывает с определенным проектом на будущее. То есть, старосветские локальные сообщества, которые не имели контакта друг с другом, которым было совершенно безразлично, к которой государства эта территория принадлежит, отходили в прошлое. Наступали модерные времена, приходило ХХ века, и надо было делать определенные выводы по поводу того, кто мы, где мы, куда мы движемся и как будет называться тот наш общий дом, которого еще в начале ХХ века не было, потому что Украина была разделена между двух империй. И было понятно, что если начнется война между ними (а она началась), ни одна из этих империй не сможет (кто бы не победил) переварить такую огромную страну, не предоставив ей какие-то свободы или автономии в общих границах от Карпат до Дона. И в результате у нас появляется в 1917 году Украинская Народная Республика, а империи гибнут. Австрия распалась, Россия распалась и переформатувалась в советский большевистский проект.

 

Но я хотел бы вернуться к «генштаба».

 

Есть такая история, которая говорит о том, что очень приобщился к созданию Украины Российский императорский генеральный штаб в XIX веке. Россияне об этом не знают, и у нас мало кто об этом слышал, поскольку считается, что все, что делали российские имперские органы против Украины – это была чисто колониальная штука. Но были вещи такие вроде бы нейтральные, то есть военная статистика, этнография, картография – этим занимался Генеральный штаб в смысле исследования территории Российской империи: сколько там народа, что за люди? Для того, чтобы ориентироваться в том огромном пространстве, которое собой составляла Российская империя. И сначала они очень внимательно пытались исследовать те народы, которые жили в европейской части государства. Были там экзотические экспедиции куда-то, но одна политическая проблема направила усилия военных статистиков и картографов в сторону национального вопроса. В 1830-1831 и 1863 годах восставали поляки против Российской империи. И, по сути, после второго восстания начали разбираться с тем, что польский сепаратистское движение в случае победы не претендовал на то, чтобы отделить этническую Польшу, а на то, чтобы восстановить речь Посполитую в границах 1772 года (т. е. до разделов Речи Посполитой). И для того, чтобы остановить такие амбициозные сепаратистские планы, надо было применить определенные инструменты, в частности, научные – то есть, фактаж. Мы знаем, что этническая Польша – вот там, а претендует еще на вот это, а там же живут исконно русские люди»! Но это надо доказать. То есть, польский вопрос был щепетильным и для международной политики – надо было приводить какие-то аргументы. У поляков были определенные сообщники, которые говорили: «Давайте восстановим речь Посполитую, давайте немножко отодвинем имперскую Россию». И России надо было иметь факты.

 

Значит, надо было доказать, что Западный край (а это Белоруссия и Правобережная Украина) – это там, где живут «русские люди». Как это доказать? Первая перепись Российской империи произошел гораздо позже – в 1897 году, а до этого проводилась лишь раз в 10 лет «ревизия» – перепись податного мужского населения (то есть, грубо говоря, список налогоплательщиков, глав семей). Эти ревизии содержали определенный опросник, в частности, вероисповедания.

 

Это было важным, поскольку с тех времен ты или принадлежишь к православным (это государственная религия), или ты католик, или протестант, или вообще мусульманин, язычник и так далее. Начали разбираться, привлекая и Русское географическое общество, и статистическое управление, и картографическое депо Генерального штаба до того, как доказать, что на этой территории, исходя из тех статистических данных, которые есть, живут не поляки.

 

И люди начали разбираться с тем вопросом, который потом будет иметь большое значение. Как отличить одну этническую группу (или один народ, одно племя) от другой? Сначала думали – по религиозному признаку, но потом выяснилось, что на тех территориях не все католики являются поляками. Были католики-белорусы, были католики-малороссы. А, например, в Галичине живут те же «малороссы», которые там называются «русинами», но они греко-католики. И в тех спорах и дискуссиях пришли к мысли, что, видимо, тем самым объективным критерием различения является «наречие», говор, то есть, на каком языке люди разговаривают. И если здесь говорят на малороссийском (или південноруською) наречии, то это малороссы (соответственно, часть россиян). Если здесь говорят на белорусском наречии, то, соответственно, это также «русские люди» и часть россиян. Но сразу было, в принципе, заложено, что говор малороссийская отличается от говора великорусского и от белорусской. Главная задача, как я уже говорил, было – отделиться от поляков.

 

Но ревизии проводились по одному стандарту повсюду. Нельзя было ввести вопрос «говор» только в Западном крае. Это вопрос встает у всех ревизиях, и военные статистики из Генерального штаба начинают грустить и анализировать эти статистические данные по уездам, учитывая данные полицейской статистики, подсчетов административных, церковные какие-то вещи и так далее. Это была огромная кропотливая работа, в которой были задействованы сотни людей. Не только в Санкт-Петербурге, но и, как говорят сейчас, «в регионах». Проходили специальные этнографические экспедиции, то есть, эти вещи, по сути, выкладывались в десятитомниках.

 

 

 

Таким образом провели грань не только между поляками, белорусами и малороссами. Это очень большая карта, и вполне хорошо видно, где малороссы, где белорусы и где великороссы. И, соответственно, распространение малороссов отвечает, по сути, потому, что мы знаем о них сегодня, плюс Кубань и Черноморское казачье войско. Все это вложили в монографии и т. д., но итогово в 1875 году выдающийся русский статистик, этнограф и картограф Александр Ріттіх выдал этнографическую карту Европейской России. Она получила золотую медаль в Париже на каком-то торжественном мероприятии от коллег-ученых и стала классической этнографической картой Российской империи, попала во все учебные атласы, ее изучали в гимназиях. И, соответственно, ареал малороссов у нас фактически вполне совпадает с сегодняшними границами Украины (кроме того, что получается еще дальше на восток в районе Слобожанцини и Северного Кавказа).

 

Фрагмент карты В.Ріттіха (1875)

 

 

И, по сути, все люди, которые в конце ХІХ века и начале ХХ века учились в российских императорских гимназиях и обычных каких-то училищах, где проходили географию, все знали эту карту. И, соответственно, говорить о том, что в 1917 году российское руководство (например, Временное правительство, с которым велись переговоры об автономии Украины) совершенно не знало, что такое Украина… Они все в гимназиях видели, что Украина начинается от Карпат и Полесья и доходит до Черного моря. В 1917 году петроградские деятели доказывали, что Украина – это лишь Правобережья и Левобережья, а весь юг – это Новороссия, какое это имеет отношение к Украине? Но это было передергивание, поскольку по всей российской царской официальной статистикой и за теми картами, которые все учили в течение 40 лет в школе, было абсолютно известно, где проживают малороссы (или украинцы). И споры по поводу того, какая это территория и что у нас должна быть Украина, могло касаться только анклавов (эксклавов – то есть, Кубани, то есть, тех, что оторваны от этого этнического массива).

 

Была еще одна ошибка, которая случилась в господина Ріттіха, автора этой карты, которая потом имела также важные последствия. Юг Херсонской области (тогда это была север Таврической губернии, которая состояла из части Херсонщины и Крыма) – она здесь светленькая, то есть отдана россиянам. То есть, где-то случилась ошибка прохождения статистики, и этот регион, в котором абсолютно преобладали украинцы, в этнографических картах оказался российским. И это потом давало поводы (десятки лет назад), несмотря на несоответствие статистике и переписи населения, который состоялся, говорить о том, что юг Украины не имеет отношения к украинцам.

 

Геннадий ПОПЕНКО: Так вот, где она, Новороссия…

 

Кирилл ГАЛУШКО:

 

Ну, по сути, Новороссия – это было очень расплывчатое понятие. По сути, если брать такое академическое издание, как «Полное географическое описание нашего Отечества», Новороссия простиралась от Бессарабии (это территория современной Молдовы), проходила югом Украины, Область Войска Донского, Ставрополье, Кубань и так далее. То есть, очень пестрые территории, которые были населены молдаванами, русскими, украинцами, кем угодно, но все, что в том фейка «Новороссия», который пытались придумать под начало российской агрессии, большая часть того всего и на этой карте, и в том «Полному географическому описанию…», – там всюду преобладали украинцы.

 

То есть, если легитимность украинского государства основывается на принципе национального самоопределения (то есть, как оно есть), то оно опирается не на какие-то исторические границы, которые были где-то между кем-то когда-то, в древней Руси. Украина (современное государство) опирается на те территории, где преобладало украинское население в начале ХХ века. Спокойно, по царской статистике. И именно так образовалась Украинская Народная Республика в 1917 году. Губернии с преобладающим влиянием украинцев – вот и имеем ту территорию, которую имеем сегодня, а о другом (там, где нас было чуть меньше, но были уезды на Слобожанщине, на Кубани) – об этом уже должны были бы вестись переговоры, и они велись во время гражданской войны в России, украинской революции, в 1918 году. То есть, то, что мы имеем сегодня как нашу территорию, – это неоспоримо. Дискуссионные вопросы начинаются только чуть дальше на восток.

 

Геннадий ПОПЕНКО: А почему, все же, образовался этот бледно-розовый цвет? Как и через что они могли ошибиться, если вы рассказываете, что это были очень мощные военные экспедиции серьезных профессионалов?

 

Кирилл ГАЛУШКО

 

Это не за счет только экспедиций. То есть, очень огромный объем был этих статистических сведений. Их дорабатывали, еще до конца XIX века, а затем пошел перепись. Кто, где, на какой там стадии ошибся, или какие-то, где-то ошибки у других авторов, там, именно здесь, еще где-то, просто это попало на эту карту, а ее очень долго перепечатывали. Но уже в 1917 году, когда началась новая украинская государственность, это вопрос уже не возникало, но оно по инерции горел на западных картах. Политики на что смотрели? На карты. «Где там ваша Украина? А этот кусок он не ваш». То есть, такая была заложена «диверсия» господином Ріттіхом, но в конце, как мы видим, офицеры российского Генерального штаба нам помогли больше, чем навредили, поскольку они доказательно, с точки зрения российской официальной военной статистики (а не бандеровской и вражеской абсолютно) честно обозначили этнический ареал украинцев, который стали называть в XIX веке украинскими землями. И, соответственно, страна Украина и государство Украина.

 

 

Я привел бы еще пару примеров, как мы выглядели. Это первая этнографическая карта славянства, которую создал известный чешский ученый Шафарик, которого еще Шевченко вспоминает, – это 1842 год, «Славянские земли». Это к той статистики за 25 лет (до российского Генерального штаба). Первая такая попытка очертить территории различных славянских языков и народов, исходя из тех данных, которые были тогда.

 

Украина на карте П.Й.Шафарика «Славянские земли» (1842)

 

 

Мы видим, что Украина, по сути, не отличается от того, что мы имеем сегодня, что показывала статистика на рубеже ХІХ-ХХ веков. Единственное – что колонизационный движение украинцев за вторую половину XIX века еще дальше продолжился на восток. То есть, здесь еще есть какие-то ногайцы, которые кочуют, и т. д., дальше их не будет. В чем значимость этой карты? Что ее перепечатывали западноевропейские (немецкие, французские) картографические издательства. То есть, с середины XIX века более-менее, приблизительно, но уже этот ареал украинцев существовал, а потом его леґітимує российский Генеральный штаб и карта Ріттіха.

 

 

А чтобы мы уже начали привыкать к тому стандарту карты Украины, какой мы имеем сегодня, покажу вам последнее – «Карта южнорусских наречий и говоров». 1871 год, автор – такой себе дяденька по фамилии Чубинский, который нам известен словам гимна «Ще не вмерла Украина». Он хотя был адептом слова «украинский», все же это было официальное издание – соответственно, «Карта южнорусских наречий и говоров». Он отбыл ссылку за те стишки, которые он писал, и поэтому был очень осторожен. Но это уже фактически то, что мы знаем из учебника. Это 1871 год, также обработки статистики и этнографические экспедиции. То есть, то, что такой аленьким линией у нас показано – это где у нас проживают носители «южнорусских наречий и говоров» (т. е. украинцы). То есть, мы уже можем привыкать с 1871 года до той карты, которую мы видим в школе.

 

Вот, собственно, то, о чем хотелось рассказать.

 

Геннадий ПОПЕНКО: Если это конец лекции, то Вы даже не надейтесь на это, потому что я уверен, что много вопросов возникло. Или не так?

 

Вопрос: Как российские чиновники с середины ХІХ века называют переписано населения в документах (на территории Украины)?

 

Кирилл ГАЛУШКО: Название народа – малороссы. Малороссы, «малороссийское наречие».

 

Вопрос: А разве это положительно влияло на сам проект «Украина»?

 

Кирилл ГАЛУШКО

 

Дело в том, что, в условиях отсутствия грамотности у 80% или 85% населения, у людей не могло быть ни концепции украинской нации в голове, ни концепции «кто такие малороссы?». То есть, они скорее отзывались на «хохлы». Надо учитывать, что Российская империя, с образовательной точки зрения была очень отсталой страной.

 

И, соответственно, в течение XIX века, например, французы (Французская Республика) ассимилировали такие аналоги украинцев, как Прованс, бретонцев и т. д. – через систему обязательного среднего образования с изучением истории Франции и литературного французского языка (во времена Третьей Республики – а это с 1870 года до Первой мировой войны). То есть, не надо думать, что у нас были одни невежды и дебилы. Это была стандартная ситуация для всей Европы. То есть, французы стали французами все (я не говорю об элите – французское государство древняя, народ древний), но локальные разногласия были убраны и все стандартизировано, все стали патриотами Франции (и вместе пошли в окопы Первой мировой войны), по сути, с 1870 года.

 

Поэтому можно объяснить неудачи Украины во время революций и освободительных соревнований 1917-1920 годов тем, что население не было подготовлено к украинской идее. Оно к любой идеи не было подготовлено (кроме той, чтобы у господина забрать землю). И поэтому: «Бог его знает, что в том Киеве или в Полтаве? У нас в селе своя власть, господина здесь нет».

 

И вот такая концепция, то есть, такой индивидуалистический анархизм через необразованность и то, что цензура в России запрещала любую украинскую пропагандистскую деятельность до 1905 года, когда свобода прессы образовалась. То есть, украинская интеллигенция не успела подготовить миллионы единомышленников к тому, чтобы они могли поддержать в критическую минуту.

 

Но и так очень много сделали. Ну, сравните: украинцев было около 35 миллионов, эстонцев меньше миллиона. Во время 1918-1919 годов эстонская армия – 40 тысяч человек, украинская армия – 40 тысяч человек. Там были все образованные, все умели читать и все знали, что они эстонцы, и, соответственно, выдали вот такой ресурс, который позволил Эстонии продержаться против Красной армии. Вот представьте себе: карликовое государство, у них на 1917 год даже самостийников не было (ни один эстонец не мог себе представить, что «навернется» огромная Русская империя, и Эстония станет независимым государством). Но они смогли.

 

Сейчас у нас ситуация похожа на тогдашнюю эстонскую. То есть, ситуация последних двух лет показала, что сформировалась украинская идентичность. То есть, она есть, где-то отличается, но, так сказать, уже такая прочная сосулька в нас. А на тот момент у людей, извините, горизонты и мировоззрения были ограничены собственным домом и селом. Они могли не знать, что они малороссы вообще, они были «здешние», «местные».

 

 

Об авторе

 

Кирилл ГАЛУШКО – кандидат исторических наук, доцент, старший научный сотрудник Института истории Украины НАНУ, координатор общественного просветительского проекта «LIKBEZ. Исторический фронт»

 

 
См. видеозапись (15 февраля 2016 г.)

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика