Новостная лента

Эх, какие люди были!

05.03.2016

 

1

 

– Чтоб ты знал, – говорит Ігорко, – я прочитал за жизнь две книжки. Первая: Анри Шар’єра «Бабочка». Вторая: «Девы ночи». Я тебя захавав. Должен теперь написать про меня.

 

– Хорошо. Книжка так и будет называться: «Муха».

 

– Не-не, так не будет. Никто не должен догадываться, что это про меня.

 

Когда я вынимаю диктофон, забирает его у меня.

 

– Можешь писать разве от руки. Я был в таком карцере, где воды было по колено. Показать тебе мои ноги? – Они все в каких-то синяках и ямках. – Так меня морили. Я больше туда не хочу. А теперь я могу все. Вот глянь – каталог. Я только ставлю отметки, что мне надо, и через несколько дней привозят. Для ребенка – все лучшее. Потому что я для ребенка разобьюсь в пляцок. Шо ты там заказал? Шампанское? Нет, настоящие мужчины пьют «геннесі». – И до официанта: – Заберите то шампанское. Принесите «геннесі». За несколько дней перееду в Прагу. Приезжай, будешь у меня жить и писать. О, я тебе много интересного расскажу.

 

Я не успел поехать к нему в Прагу, потому что Муху в 2001-м расстреляли в Праге.

 

2

 

Назовем его Кос. Кос был уникумом. Ему носили бабло за «крышу», но он денег никогда не считал. Вот возьмет пачку в пальцы, сожмет и: «Здесь 10?» или там: «20?» А было что и окрысится, почувствовав, что сумма не круглая. И так же намацально определял фальшивые купюры. Даже больше – мог самыми пальцами выяснить, что это за валюта. Не имеет значения – юань или песо. Любил со мной потриндіти на высокие темы.

 

– Вот ты, курды, сидишь в книжках, – говорит мне Кос. – Я тоже люблю читать. Но книга – это яблоко, которое взял и съел. Это же не яблоня. Ну, зжереш ты по жизни сто тысяч яблок и шо? Станешь яблоней? Ніхєра. Ты будешь яблочным куском в лучшем случае. Понимаешь? Яблочным, курды, куском! Давай, наливай…

 

Стучат в дверь.

 

– Кто?..

 

Заходит какой-то его боец и кладет на стол деньги.

 

– И что?.. И что это ты мне принес? – Кос берет пачку и сразу бросает обратно на стол. – Забери назад. Занеси. Положи. И скажи пусть подумает…

 

– Он говорил шесть тысяч.

 

– Да что ты меня лечишь?.. Тут не шесть тысяч. Чао… – потом поворачивается ко мне и вздыхает: – Ну, и видишь, Юрцю, с какими идиотами я должен работать? Ему тыкнули и сказали «шесть», а он прет ко мне и говорит «шесть». Шо ты там записываешь? Какие заметки? Покажи. – Пытается что-то разобрать. – Ну, тут, бляха, хер кто разберет. Записывай дальше. Ты шо – стенографист? Нэ? А каким хєром ты пишешь?.. Латиницей? Ну-ка дай… – Снова пытается что-то понять, а я латиницей наловчился еще в армии писать, чтобы никто не мог прочитать. – Да нет, ничего не шарю. Наливай. Сейчас соски приедут. В сауне я тебе расскажу, как мы вывозили одного кєнта в лесопосадку, а он нам в машине всрався…

 

– А чо сейчас не расскажешь?

 

– Потому что не сейчас… А шо – ты в сауне не можешь записать?.. Там есть стол. Хорошая компания. Сейчас приедут Кривой, Додик и Липы. Там услышишь еще не такое. Но я тебя предупредив: никаких имен. Понял?.. Руку не міняєм.

 

Я наливаю.

 

3

 

У входа в театр имени Заньковецкой он останавливается. Такой типичный коротышка одет в дорогой костюм при галстуке. В театре в это время начались очередные «Заньковчанские вечера», приехал из Киева дорогой гость. Львовская публика в вышиванках млеет, слыша то, что хочет слышать.

 

Он оглядывается, его охранники тоже. Один из них тычет ему большого букета. Он с ним должен выйти на сцену, кому вручить и произнести приветствие.

 

– Сдєлайтє «звйоздочку», – приказывает охранникам.

 

Один выходит вперед, за ним по краям еще двое. Босс посередине. Сзади снова двое охранников. В таком порядке они заходят в холл. И тут в его поле зрения попадаю я.

 

– Юрік! Ты шо там? Ты что не в залє?

 

Ну, как по-правде, то мне то, что в зале, нафиг не нужно. Я, если что пришел на фуршет. Но не буду же я говорить Бори настоящую причину своего появления.

 

– Да вот, – говорю, – жду одну девушку, а она опаздывает.

 

– Забєй. Я тебя с другой пазнакомлю. Там что – далєко до финала?

 

– И еще, наверное, с час.

 

– О, блин. Ну, тада айда в буфєт.

 

И я тоже потрапялю в центр «звйоздочки». Вот Так под конвоем заходим в буфет. Боря заказывает коньяк – «самый дарагой». Самым дорогим оказался армянский. Охранники стоят сбоку. Один из них берет бутылку коньяка в буфете, рассчитывается и наливает нам по бокалам.

 

– Ну, давай, братан, – говорит Боря, и мы чокаемся. – Слишал о Додіка?

 

– Нет.

 

– Ты же с нем пєрєганял машину для Дірєктара?

 

– Ну.

 

– Сиграл в жмуркі твой Додик.

 

– И иди. Убили?

 

– Застрелілі в Руминіі.

 

– Жаль.

 

– Ніхєра не шкада. Гавно он был. У меня к тебе дело. Я здесь антікварний магазінчік рєшил аткрить. Ты там шота сєчьош в иконах, картінах?

 

– Картины и иконы краденые?

 

– Ну, яснає дела. Тока я их выставлять не буду. В магазінє все будет чики-чики. Все нармал. А для асобєнних клієнтав есклю… экс… ета…

 

– Эксклюзив?

 

– Да, імєнна. Ты понял? Карочє, Юрік, – наклонился ко мне, – щяс я паздравлю, хуйо-майо… а патом паєдєм ка мне, я тебе пакажу, што у меня есть.

 

– Так фуршет же!

 

– Да похєр тот фуршет. Бляха, да я тебе такой фуршет устройства, что ты все фуршеты за всю сваю жизнь забудєш. Вот, блин, загнул – фуршет! Калбаси не видел с памідорамі? Я счяс арганізую, нам прівєзут любэ. Асєтріну, амарав, устріц… марской стол будет.

 

– И тут еще девушка должна прийти… – вру я.

 

– И дєвачкі будут. Забєй. – Кивает одному из охранников. – Иди пасматри, что там. Долгая ни ішо будут гавно калатіть?.. Видиш, Юрік, приходится вот так понты ганять. Ізображать крутого бизнесмена. Так мала таво, я ішо пятьсот баксав пажертвавал на ета мєрапріятіє. А помнишь – билі врємєна, када мы с табой бутилкі сдавалі? Помнишь?

 

Он обнимает меня за шею, притягивает мою голову к своей бритой на толстой шее и крепко прижимает, по моему лицу стекает его пот.

 

А могла бы стекать кровь, если бы я держался его и дальше. Я хлопаю его по спине. И меня окутывает гордость – я так запанібратськи с таким человеком! Перед которой дрожит не один. А я вот пью с ним дорогой коньяк, а когда вместе бутылки сдавали. И когда я его обнимаю, то чувствую под его левой подмышкой твердую кобуру.

 

Но прошло время, и я все еще могу выпить дорогой коньяк. А Боря давно уже сдает бутылки на небесах, прошитый пулями в гульвісних 90-тых.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика