Экслибрис – суток своей знак | Блог для умниц | Блог для умниц
Новостная лента

Экслибрис – суток своей знак

19.05.2017

Украинский книжный знак ХІХ–ХХ веков: Каталог коллекции Степана Давимуки: В 3 т. / Составитель и автор вступительной части Лариса Купчинская. – Львов: Априори, 2017.

 

 

Экслибрисами я интересовался давно, с глубокой юности, можно сказать. Я много читал, читал почти патологически много, читал, как дурак, – и так можно сказать. Поэтому через мои руки перешло множество книг. Еще с самых давних своих времен помню папины книжные знаки на некоторых изданиях – то есть экслибрисы моего папы Владимира Лучука, а их у него было немало, авторства разных художников. И у меня есть несколько экслибрисов в активе, но только несколько в течение досьогочасного моего творческого пути.

 

На открытии выставки «Медицина в экслибрисе», 17 июня 1983 г. Эммануил Мисько, Лариса Спасская, Мирослав Гудз.

 

Вспомню преамбульно один сюжет с 1987 года. Тогда вышел в свет каталог выставки «“Русалка Днестровая” в экслибрисе». На той выставке, приуроченной к 150-летию выхода в свет «Русалки Днестровской», был и один мой экслибрис, сделал его Ростислав Лах. Что и отражено в каталоге: «Экслибрис Ивана Лучука. 150 Русалки Днестровской. Х3. 70х50». Ростислав Лах на эту выставку подал и экслибрис моей мамы Оксаны Сенатович. Но то ли ему в голове что-то перекрутилося (хотя он бывал довольно частым гостем в нашем доме), перепутав слова «сенат» и «акцент», то корректорская ошибка, – словом, в том каталоге перед заметкой о мой экслибрис есть строка о «Экслибрис Оксаны Акцентович». Наверное, я на это был обиделся, ибо так глубоко заархівував тот каталог, что едва его «откопал», готовясь писать эту рецензию. На том же развороте каталога указано, что экспонировался и экслибрис моего папы Владимира Лучука, который исполнил Валерий Дем’янишин. С Демом (Валерием Дем’янишиним) мы уже тогда колєґували, собственно – только начинали колєґувати. Материалы для каталога «“Русалка Днестровая” в экслибрисе» упорядочил Мирослав Гудз (тогда еще писалось – просто Гудз), автором предисловия был Ярослав Гнатив. О своих отношениях с Ярком Гнативым я уже писал неоднократно из других возможностей, поэтому здесь не буду повторяться. С Мирославом Ґудзом мы где-то с тех пор знакомы, но только визуально, ибо пересекались довольно часто «на кофе», в частности в «Нектаре». По крайней мере я его запомнил и опознал где-то от того времени, приблизительно. Он не должен был меня помнить. Подружились мы с ним уже значительно позже. Господин Мирон, «директор центра», то есть Мирослав-Дмитрий Дмитриевич Гудз, к слову, подал мне много бесценной информации и формулировок для этой рецензии, за что я ему искренне благодарен.

 

Ярослав Гнатив и Мирослав Гудз, июнь 2014 г. Фотография Иосифа Марухняка.

 

А теперь давайте начнем путешествие «миром экслибрисов», патетически будь сказано. А проще – посмотрите хоть краем глаза на трехтомный каталог экслибрисов из коллекции Степана Давымуки.

 

Львовская национальная научная библиотека им. Василия Стефаника Национальной академии наук Украины, собственно ее фонды пополнились книжными знаками – экслибрисами из коллекции Степана Давымуки. И соответствующий каталог выдано (посвящен 70-летию от рождения Степана Давимуки). Но то не привыкший каталог – брошюра или а ля альбом в лучшем случае, а три нарядные крупноформатные «ґросбухи», по нескольку килограммов каждый.

 

Как указано в вводной части к каталогу (авторства редактора – Ларисы Купчинської), эта коллекция насчитывает 12342 единицы. Там же дано определение, что «экслибрис» («ex libris») в дословном переводе с латинского языка на русский – «из книг», «из библиотеки», «из библиотеки» – собственнический знак книголюба, его библиотеки, который отображен на небольшом по размеру листе бумаги (до 12 см по длинной стороне), приклеенном к внутренней стороне оправы. Прикладной по своему значению, он или текстом, или символическим рисунком без текста, или же текстом и рисунком раскрывает принадлежность книги. Текст удостоверяющий собственника напрямую, изображение же может быть только ассоциативным или декоративным. Произведение относится к графической миниатюры и выполнен в различных графических техниках.

 

Каталог коллекции поражает объемностью. Это три тома, первые два по 670 страниц, третий – 595 страниц. Авторы экслибрисов представлены в каталоге по алфавитным расположением их фамилий (около 900 человек).

 

В обширной вводной части к каталогу (184 страницы) Лариса Купчинская подает кратко историю развития украинского искусства, особенности художественного процесса в Украине в ХІХ–ХХ веках, рассказывает о роли деятелей культуры в разные времена, о достижениях, взлетах и потери украинской культуры.

 

Отдельно автор предисловия (все же назовем так вводную часть) Лариса Купчинская отметила образность украинского книжного знака с конца XVIII века вплоть до нашего времени, раскрыла его историко-культурные и художественные особенности. Экслибрис – один из основных, часто единственный информативный материал для изучения истории и состава частных и публичных библиотек. Он дает возможность определить принадлежность книги или сборника, исследовать эволюцию ее формирования, сохраняет сведения о социальный и профессиональный статус владельца, его увлечения, эстетические предпочтения. Далее, продолжает Лариса Купчинская, книжный знак – важный источник информации о составе и ротацию книг в сборниках.

 

Будучи тесно связанным с книжкой, выступая ее неотделимой деталью, экслибрис прошел вместе с ней многовековой путь. Он вобрал в себя множество историко-бытовых сведений, которые отражают не только историю формирования тех или иных библиотек, библиофильские традиции, но и характер целых эпох в широком понимании.

 

Экслибрис захватил внимание Степана Давимуки, потому что это – «не единственный “найвільніший” жанр не только в графике, но и в изобразительном искусстве в целом. Работая в нем, каждый художник мог и полностью проявлял свою индивидуальность, не обращая внимания на любые ограничения: цензуру, критику, художественный фонд или же “широкого зрителя”. Выполняя его преимущественно для родных, близких, хорошо знакомых людей, но обязательно с истинно интеллектуальной среды, они создавали не только библиотечный знак, но и символ индивидуальности, национального самовыражения, продиктован в равной степени собственником, обществом и временем». Именно поэтому, для наглядного восприятия, каталог коллекции Степана Давимуки богато иллюстрированный репродукциями экслибрисов.

 

Конечно, в предисловии Ларисы Купчинської есть раздел про биографию Степана Давимуки, его детство, годы учебы в школе и институте, его общественно-политическую деятельность и прочее. Предисловие к каталогу насыщена многими именами исполнителей экслибриса и его владельцев, а также именами тех, кто пропагандировал экслибрис и способствовал его художественно-творческому обогащению в разные времена. Обратимся лишь к львовского послевоенного периода. В первом ряду – коллекционер Владимир Витрук (1929-1984). Лариса Купчинская отмечает: «Новый этап в формировании коллекции экслибрисов ЛННБ им. В. Стефаника связан с именем Степана Костюка, который в 1967 г., будучи еще сотрудником отдела библиографии и отвечая за работу в области искусства, познакомился с известным коллекционером Владимиром Витруком. Тогда созрело общее мнение об организации выставки книжных знаков и издание на его основании каталога. Библиотека в лицах Михаила Гуменюка, заведующего отделом библиографии и Степана Костюка взяла на себя обязательства организовать, как показало время, самую большую и весомую выставку львовского книжного знака в выставочном зале главного корпуса Библиотеки и напечатать на собственном ротапринте каталог и афишу “Выставка екслібріса львовских художников [из частного собрания инж. В. Витрука]”, а коллекционер, в свою очередь, после закрытия выставки – передать в ее фонды экспонируемые произведения из своего сборника. Несмотря на большие трудности, связанные с “спецфонду” и цензурой в “облліті”, каталог под названием “Выставка экслибриса львовских художников” с искусно оформленной обложкой авторства Ивана Крислача (1929-2017) появился в 1968 г. На протяжении многих лет для ученых он оставался весомым источником изучения книжных знаков в Львове».

 

Пример Владимира Витрука передачи в фонд библиотеки экслибрисов последовали львовские художники Стефания Гебус-Баранецкая, Богдан Сорока, Марґарита Старовойт, киевляне Руслан Агірба и Георгий Сергеев, Константин Калинович из Луганска и другие.

 

Спустя полтора десятилетия с момента выставки в 1968 году львовского экслибриса из коллекции Владимира Витрука эстафету пропаганде книжного знака в Львове перенял львовский юрист Мирослав Гудз, которому в этом году исполняется 80 лет (род. 18.07.1938 во Львове). Одной из первых организованных им выставок экслибриса из его коллекции, была выставка «Медицина в экслибрисе» (1983), которая экспонировалась в зале Львовского химико-фармацевтического завода (ныне ОАО «Галичфарм»), где он возглавлял (в 1966-1999 годах) юрисконсультво. Он же организовал издание каталога этой выставки, которого был составителем. К написанию вступительной статьи заанґажував руководителя Музея книгопечатания – старшего научного сотрудника Львовской картинной галереи – Ларису Спасскую.

 

Я не случайно сосредотачивает свое внимание на колекціонерській деятельности Мирослава Ґудза, и не только потому, что он является моим близким приятелем. Ведь знаю об этом не только из печатных источников, а больше – из живых разговоров, знаю нигде не зафиксированную аутентику, в итоге – пользуюсь заметками самого господин Мирона. Итак, Мирослав Гудз в 80-х годах организовал еще несколько знаковых выставок книжного знака (здесь я намеренно употребляю тавтологию, ради каламбура) с изданием к ним соответствующих каталогов. На издании каталогов выставок отмечаю отдельно, потому что как раз именно их издание было проблематичным и скомплікованим, ведь требовало цензуры материала с десятками имен как исполнителей, так и владельцев экслибрисов, которые должны иметь «незапятнанную репутацию» в смысле «благонадежности». Издание или блокирования издание таких каталогов могло зависеть от конкретного цензора. Именно с таким «господином-цензором Иваном Любащенком (умер в 1991 году) Мирослава Ґудза познакомил журналист Богдан Гнатовский (1941-2005). Иван Любащенко занимал тогда должность заместителя начальника Управления по охране государственных тайн при прессе. Он был наделен правом «літувати» (цензурировать) все, что печаталось в городе и области. Правда, при издательстве «Каменщик» был еще свой отдельный цензор – на фамилия Татаренко, однако он «літував» только то, что выдавал «Каменщик», и был ниже по рангу от Любащенко. Упомянутые управления и издательство находились по тому же адресу на ул. Подвальной, 3.

 

Теперь уже нужно растолковывать, что же означало то «цензура». Оно проходило три стадии. При первой – цензор, ознакомившись с материалами, давал добро: «в набор». Ознакомившись с видрукуваним в типографии материалом, цензор давал второе добро: «в печать». Изучив отпечатанный в типографии сигнальный экземпляр, цензор третий раз давал добро: «в мир». Каждое «лето» удостоверял своей подписью. В наше время издать каталог или буклет в любых художественных выставок – никаких проблем, были бы только деньги. Цензура отсутствует. Рисуй, что хочешь, ілюструй, что захочется. Конечно, в рамках действующего законодательства. Вволю есть издательств с наделенными для этого правами. Сам господин Мирон компьютерную верстку называет «чудом печати». Мне тоже так казалось еще каких-то двадцать или больше лет назад.

 

Так вот, Мирослав Гудз из своей коллекции организовал еще несколько знаковых выставок, изданием к ним каталогов. В 1986 году к 130-летию от дня рождения Ивана Франко «Иван Франко в экслибрисе», в 1987 году – «“Русалка Днестровая” в экслибрисе». До этих выставок были использованы как уже имеющиеся книжные знаки, так и те, которые художники Львова, Черновцов, Косово выполнили при планировании выставок. Эти две выставки экспонировались в выставочных залах Львовского отделения Института искусствоведения, фольклора и этнографии им. М. Рыльского АН УССР при полной поддержке ответственного за экспозиции работника Института – Василия Отковича (умер в 2016 году), который после был директором Национального художественного музея и ректором Художественного колледжа им. И. Труша.

 

Мирослав Гудз упорядочивал каталоги этих выставок, а вступительные статьи к ним подавал его неизменный коллега Ярослав Гнатив (1937-2015), доцент кафедры электронных вычислительных машин Львовского политехнического института, в будущем, к слову, лауреат Национальной премии Украины им. Тараса Шевченко (2010). В каталогах зафиксированы графические миниатюры украинских художников-классиков прошлого, а также современных художников старшего и младшего поколений. Стоит вспомнить хотя бы имена Елены Кульчицкой, Павла Ковжуна, Ярославы Музыки, Стефания Гебус-Баранецької, Григория Смольского, Марґарити Старовойт, Адольфа Бахматова. Эстафету старшего поколения переняли художники Евгений Безніско (1937-2015), Иван Крислач (1929-2017), Сергей Хижняк (1926-2001), Богдан Сорока (1940-2015), Александр Аксинин (1949-1989), Остап Оброца (1931-1979), Анна Давидович (1927-1970), Иван Остафийчук, Богдан Сойка, Богдан Гурман, Богдан Пікулицький, Борис Дроботюк, Валерий Дем’янишин, Анна Друль и другие. К выставке «“Русалка Днестровая” в экслибрисе» некоторые книжные знаки подали дети-школьники Соломия Лобода, Богданна Крипьякевич, Устина Сорока, студентка училища им. И. Труша Ольга Андрусив (1968 г. н.). Всех здесь и не перечислишь.

 

 

 

Экслибрисы Анны Друль, 1986 г.

 

В предисловии к каталогу коллекции Степана Давимуки Лариса Купчинская отмечает: «В 1987 г. Библиотека приобрела книжные знаки, которые экспонировались на выставке по случаю 150-летия “Русалки Днестровской”, которая состоялась в помещении Львовского института искусствоведения, фольклора и этнографии им. М. Рыльского АН УССР. Большинство из них происходит из коллекции Мирослава Ґудза, автора идеи выставки и составителя ее каталога, и на обратной стороне содержит надпись “Сборка М. Гудза”. Это произведения И. Боднара “Русалка Днестровская Ф. И. Стеблия”, Г. Василика “Ex libris Катрушенка В. И.”, П. Гуменюка “Памяти Валерия Гнатенко” и “Книга Ивана Остафийчука”, П. Марковича “Из библиотеки Олега Купчинского” и др. Среди них выделяются проекты экслибрисов, выполненные как известными, так и малоизвестными авторами в различных техниках (тушь, перо, гуашь и т. п): О. Андрусив “Ex libris Маркияну Шашкевичу”, А. Мамчур “Библиотека Мамчурів”, Г. Безпальків “Ex libris Г. Дидули” др.».

 

Книжные знаки из упомянутых выставок в дальнейшем пополняли коллекцию Степана Давымуки. Художественное оформление обложек екслібрисних каталогов с выставок, организованных Мирославом Ґудзом, осуществлял Богдан Пікулицький, тогда еще художник издательства «Каменяр», ныне преподаватель графики в Львовской национальной академии искусств.

 

Значительную помощь в практическом оформлении экспозиций этих выставок придавали недавно відійшлі в зажги Роман Фиголь (1941-2016) и Юрий Бойко (1961-2017). Вся работа, как по организации выставок, издания каталогов, оформление экспозиций и т. п, проводилась на энтузиазме причастных к этому лиц. Ни копейки заработка, были только расходы. Вот так.

 

На открытии выставки «Поздравительная открытка львовских художников», 1984. Роман Беряк, Антон Смидович, Мирослав Гудз, Кристина Широкова. В центре Геня Левицкая (жена Леопольда Левицкого), слева – Мирослав Узел, справа – Ярослав Лемик.

 

 

В 1984 году Мирослав-Дмитрий Гудз вместе с Николаем-Ярославом Гнативым организуют клуб «Экслибрис». Во вступительной части каталога дословно так описывается это событие: «Первым объединением, которое родилось в правом углу “Нектара” [это название знаменитой кофейне в центре города на вул. Саксаганского, которая была местом собраний Хлама – художников, литераторов, артистов, меценаса Ґудза, инженеров и другой возможной населения, включая наблюдателей КГБ. – И. Л.], был клуб “Экслибрис” при городском Обществе книголюбов [в те времена такой клуб мог официально существовать только при существующей государственной структуре. – И. Л.]. Он появился в октябре 1984 г. по инициативе друзей С. Давимуки – Мирослава Ґудза и Николая-Ярослава Гнатива. На начале в него входили Иван Гречко, Ярослав Лемик, Роман Фиголь, Лариса Спасская, Ирина Мандзюк, Ирина Ярмак, Светлана Павленко, Мирослава Романчукевич, Людмила Гаврушко, Ирина Полотнюк, Адольф Бахметов, Исаак Зайчик, Антон Смидович и другие». Информацию о первоначальный состав клуба и его устав предоставил автору предисловия сам Мирослав Гудз. Иван Гречко (1929 г. н.), что в начале 90-х годов, в период национального возрождения основал Клуб греко-католической интеллигенции и два десятилетия возглавлял, в предисловии к книге «Каменная Хозяйка» авторства Ярослава Гнатива отмечал, что клуб «Экслибрис», который организовал в 1984 году Мирослав Гудз, – это первая неформальная организация в Львове.

 

Очередное заседание членов Академической Академии (шутливо основанной в 2000 году Ярославом Гнативым) в «Академическом книжном магазине» на вул. Нижанковского: Иосиф Иванский, Богдан Щербатюк, Игорь Калинец, Степан Давымука, Николай Шимчук, Мирослав Гудз, Нестор Гнатив (стоит), Николай Горынь, Иван Вакарчук, виднеется голова Ореста Голубца, Владимир Пащук, Александр Вендзилович, за кадром знимкує Василий Глинчак, далее Владимир Лобода, Михаил Подкова.

 

 

Выставочная и «каталожная» деятельность Мирослава Ґудза не ограничивается только книжными знаками.

 

Первая художественная выставка-продажа, сентябрь 1986 г., Бернардинский двор. Справа – налево: Мирослав Гудз – меценас, Мирослав Откович – реставратор, Люба Чайкивская – скрипачка, Зеновий Флинта – художник, Василий Глинчак – искусствовед, Евгения – жена. Глинчака. Фото из архива. Ґудза.

 

В 1984 году он со своей коллекции и коллекции Ярослава Лемика организует выставку «Поздравительная открытка львовских художников». И опять же выдает в ней каталог, который сам и устроил, а вступительную статью к нему написал все тот же коллега – Ярослав Гнатив. Выставка экспонировалась в зале родного химико-фармацевтического завода. Тогда там произошел некий курьез. На заводе появился первый секретарь райкома партии «нєкій» Волков. Директор завода Роман Беряк, украинский патриот, конечно, решил похвастаться этой выставкой. На одном из стендов секретарь райкома вздрів поздравительную открытку художника из Ивано-Франковска Петра Прокопіва с изображением деревянной церквушки с крестом. Секретарь райкома Волков вип’ялився и заявил директору завода «на общєпанятнам»: «Что вам больше нечего выставлять? Немедленно убрать выставку». Директор завода сказал Мирославу Ґудзові, что секретарь партии через несколько дней зайдет и проверит, поэтому интересная выставка была снята досрочно.

 

Большой коллекционер Владимир Витрук (1929-1984). Фото из архива. Ґудза.

 

Когда обнаружили, что господин Гудз может, условно говоря, «штамповать» каталоги, то некоторые художники и искусствоведы решили воспользоваться такой возможностью, потому что в то время печатная информация была достаточно почетной. Мирослав Гудз, как составитель, помог издать каталоги к выставкам художника Романа Сельского, Игорю Боднару, Валерию Гнатенкові, Михаилу Безпальківу, Василию Семенюку. Именно в 1987 году Василий Семенюк обратился к Мирославу Ґудза за помощью в издании каталога до запланированной им выставки живописи на стекле и графики по мотивам произведений Богдана-Игоря Антонича. С подготовленными для «лета» материалами оба зашли к уже упоминавшемуся цензора Ивана Любащенко. Забытый визит к цензора Василий Семенюк воспроизвел в своих воспоминаниях.

 

Первый вопрос Любащенко: кто его родители? Ответ – колхозники. Удивление Любащенко: сын колхозников, а иллюстрирует Антонича. Еще вопрос: а откуда он родом? Ответ: родился в селе Черный Поток неподалеку от села Дора, что на Ивано-Франковщине. Вот здесь Иван Григорьевич Любащенко уже конкретно начал расспрашивать Василия, в каком месте дом его родителей, на котором холме и тому подобное. Но об этом позже. Цензор оставил себе материалы и попросил обоих зайти через неделю.

 

Василий Семенюк воспроизвел устно Мирославу Ґудзу и этот повторный визит к цензора, который сообщил Василию несколько фактов из его биографии, а именно, что его родители носили упа «штефети» во времена партизанской борьбы с московскими коммунистами. В конце концов, значение этого слова «штефети» ни Василий, ни Мирон не знали. За объяснением Любащенко, так называли подпольные письменные сообщения, которые родители Василия передавали партизанам. Любащенко открыл Василию еще одну тайну, что его дед воевал в военной формации Украинских Сечевых Стрельцов (УСС). Конечно, родители оберегали детей от таких знаний, чтобы, как они считали, не накликать беды. Василий Семенюк не знал, что его дед был сечевым стрелком, знал только, что он воевал «за Украину».

 

Имея в Ґудза некую привязанность, цензор Любащенко «залітував» все три этапа и каталог выставки живописи на стекле и графики Василия Семенюка по мотивам поэтических произведений Богдана-Игоря Антонича увидел свет. При этом случае стоит сказать несколько слов и о цензора Ивана Любащенко, о котором мне господин Мирон много рассказывал. Так вот, из рассказов Любащенко господину Мирону было известно, что в 30-х годах его родителей выслали с Украины за Урал, где-то в район Омска. Как истолковал себе Гудз, там уже советская власть воспитала его в нужном духе. После войны с начала «освобождения» в 1944 году он как энкаведист в Надворнянском и Яремчанском районах Станиславщины «зачищал» территории от украинских повстанцев. Именно поэтому цензор Любащенко так хорошо знал местность села Черный Поток, о котором так расспрашивал у Василия Семенюка во время визита к нему. Рассказывал Любащенко, как ему удалось выжить, когда в одном из боев с украинскими повстанцами было убито много энкаведистов, а ему удалось спрятаться в кустах и с наступлением темноты, ночью, он добрался до своих. В другом случае, когда попал был в руках повстанцев, на спине ему вырезали «звезду», которую носил на протяжении всей следующей жизни, но отпустили живым. О том, что Любащенко был в его родных местах и знал местный колорит, Василий Семенюк догадался уже из того, что его фамилия тот произносил с ударением на втором слоге (СемЕнюк), так как то и есть в его родном селе.

 

Как цензор Иван Любащенко «літував» литературно-художественный журнал «Октябрь» (ныне «Колокол»), газеты областного уровня – такие, как «Свободная Украина», «Львовская правда», «Ленинская молодежь», монографии к защите ученых степеней и тому подобное. Даже чтобы напечатать визитку, надо было разрешения цензора. Несмотря на все, как бы там не было, о цензора Ивана Любащенко отзывались неплохо писатели и все те, кто зависел от цензорских капризов, потому что он осуществлял свою работу на грани возможного, учитывая идеологический пресс системы. Как вспоминает Мирослав. Узел, ему казалась странной и даже непонятна такая приверженность (старшего от него, пожалуй не менее, чем на десять лет, а то и целых пятнадцать) Любащенко к нему, ведь, без сомнения, он выяснил в КГБ, что вся его отцовская семья была репрессирована, что он не афишировал приверженности к системе, не мог быть ее сторонником, членом партии, тем более, не был. О взятках вообще не могло быть и речи. Конечно, причащался к рюмке Любащенко постоянно, Гудз в том не могло быть его компаньоном, потому что не был ревностным любителем этого дела.

 

Возвращаясь к каталогу коллекции экслибрисов Степана Давимуки, стоит отметить, что в нем есть перечень более пятидесяти книжных знаков, изготовленных художниками-графиками (с разносторонней тематикой) лично для Мирослава Ґудза, его жены Лидии (1942-2016), дочери Зоряны (1964-2005), сына Маркиана, брата Игоря (1946-2007). Некоторые из них репродуцированы здесь.

 

Каждый из исполнителей экслибрисов имел свой художественный почерк, по-своему оригинальный, всех их Мирослав Гудз знал лично, с некоторыми дружил, и может еще много о них рассказать. Однако (через мудро ограниченный объем) упомяну лишь то, что он рассказывал о Богдана Сороку, которого уже третий год нет среди нас живущих. Судьба его не забавляла. Его маму Екатерину Зарицкую, в будущем связную Романа Шухевича, «первые советы» за политическую деятельность (как членкиню ОУН) посадили беременной во львовской тюрьме «Бригидки». Там в 1940 году Богдан и родился, и младенец сумели передать на воспитание бабушке. Отца арестовали и приговорили к 25 годам тюремного заключения. Мать и отец в жизни больше не встретились, и отец Михаил и сын Богдан в жизни не виделись. О доблестный деятельность родителей Богдана много известно и описано, это отдельная тема.

 

Богдан Сорока и Мирослав Гудз, 2013 г., проспект Тараса Шевченко (справа за кадром памятник Михаилу Грушевскому).

 

Богдан Сорока как художник имеет свой самобытный оригинальный почерк, что может засвидетельствовать и такой разновидность миниатюрной графики, как экслибрис. В предисловии к каталогу выставки «Книжные знаки Богдана Сороки», которая экспонировалась в 1989 году во Львовской научной библиотеке им. В. Стефаника АН УССР искусствовед Роман Яцив отметил: «Преданность Богдана Сороки книжном знака очевидна. Можно даже предположить, что его выход на этот жанр был неизбежным, учитывая его творческие и чисто человеческие качества. Известен как график-станковист и как коллекционер и знаток народного искусства, художник расценивает экслибрис как самоценный художественный произведение, способен равнозначно с другими жанрами графики реагировать на запросы и реалии жизни, на интеллектуальную специфику времени». К этому материалу прилагается иллюстрация обложки каталога выставки с дарственной автографом Богдана Сороки. Стоит упомянуть и экслибрис в исполнении Стефания Гебус-Баранецької (1956 года) для 16-летнего Богдана Сороки, что свидетельствует о том, что художница была знакома с семьей Зарицьких и знала об их патриотическую деятельность. Этот книжный знак с сигнатурой художницы хранится в сборнике Мирослава Ґудза и репродуцируется здесь.

 

 

Экслибрисы Богдана Сороки, 1987 г.

 

 

 

 

В каталоге коллекции Степана Давимуки в перечне есть 39 и проиллюстрировано 22 книжные знаки Богдана Сороки, выполненные в технике линогравюры, и отдельно – его дочери Устины (1973 г. н.) в перечне есть три книжные знаки, которые ею выполнены в 1986-1987 годах. В 1986 году Богдан Сорока выполнил лаконичный экслибрис для Мирослава Ґудза с изображением каменщика с молотом, хлопают скалу. К выставке «“Русалка Днестровая” в экслибрисе» выполнил господину Миронове книжный знак с символическим изображением Троицы. Его 14-летняя дочь Устина, как подарок, в 1987 году исполнила для Мирослава Ґудза экслибрис с его подобным портретным изображением (прилагается к иллюстрациям).

 

 

На многочисленных книжных знаках, занесенных в каталог коллекции Степана Давимуки, дарованных им Львовской национальной научной библиотеке им. Василия Стефаника, на обратной стороне есть штамп: «Собрание Н. Ґудза». Во вступительной части каталога Лариса Купчинская отметила: «На завершающем этапе подготовки издания на его характер заметно повлияли Владимир Александрович, Юрий Бойко, Роман Василик, Мирослав Гудз, Богдан Козак, Михаил Красник, Олег Купчинский, Николай Петренко, за что им дополнительное спасибо и большое признание».

 

По мнению Мирослава Ґудза, более полного научного материала о украинский книжный знак, которым является каталог коллекции Степана Давимуки, не было и не будет. С нарастанием доминирования компьютерных техник, круг традиционных графических техник изготовления экслибриса сужается. За ними сохранится роль научного, познавательно-информативного характера – об исполнителях и владельцев – современников того периода, в котором они были изготовлены.

 

Еще раз напоминаю и подчеркиваю, что для этого отзыва, комментария или рецензии значительную часть информации, а также большинство иллюстративного материала подал Мирослав Гудз, за что ему честь и хвала! Soli Gudzo honor et gloria!

 

Ex libris Богдана Сороки, авторская сигнатура: Гебус-Баранецкая С. М., 1956 г.

 

Книжный знак «150 лет “Русалки Днестровой”». Из книг СШ № 34 им. М. Шашкевича. 1837-1987. Богдан Сойка, 1987 г

 

Ex libris Маши, авторская сигнатура: линогравюра, 1964 г., Бы. Сойка

 

 

Александр Аксинин.
Ex libris Лидии Гудз, офорт, 1979 г.
Ex libris Маркияна Ґудза, офорт, 1979 г.

Иван Пантелюк (г. Косов).
Ex libris Лидии Гудз-Мартынюк, дереворит, 1980 г.
Ex libris Зоряны Гудз, дереворит, 1980 г.

 

 

Валерий Дем’янишин.
Ex libris Зоряны Гудз, литография, 1978.
Ex libris Маркияна Ґудза, литография, 1978.

Борис Дроботюк. Ex libris Мирослава Ґудза, lenore, 1985 г

Дмитрий Парута. Ex libris медикам Львова, lenore, 1983 г.

 

Василий Семенюк. Шевченкиана Ґудза, lenore, 1984 г.

Мирон Яцив.
Ex libris Романа (и) Марии Яцив, 1986 г.
Ex libris Романа Яцива. 150 лет «Русалки Днестровской», 1986 г.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика