Новостная лента

Есть ли у демократии будущее?

08.03.2016

 

Брекзит, избрание Трампа, расцвет популизмов, национализмов и антисистемных партий вместе с антидемократическим регрессом в России, Венесуэле, Боливии, Филиппинах и ряде других стран заставили многих мыслителей поставить под сомнение будущее демократии в мире.

 

По этому в истории есть некоторые уроки, но их немного, потому что история современной демократии короткая. Несмотря на то, что ее зарождение длилось более двух столетий (можно сказать, что оно началось с английской революции XVII в.), собственно демократия существует едва века. Она установилась аккурат с Первой мировой войной (1914-1918), хотя некоторые пионеры, как Новая Зеландия и Австралия, ввели ее немного раньше. Несмотря на то, что некоторые комментаторы спорят относительно ее точного определения, под демократией мы понимаем политическую систему, при которой народ, в котором существуют различия только по возрасту, избирает своих руководителей; так это означает всеобщее голосование обоих полов, осуществляется периодически.

 

Однако история демократии является интересной. Придумана и названа древними греками (точнее, афинянами), она продлилась относительно недолго после IV ст. дохристианской эры. Римская республика установила напівдемократичну парламентскую систему, которая вскоре дрейфовала в диктатуру и империю. С тех пор и до ХХ века. демократия пропала из истории, хотя где-не-где были некоторые попытки возродить ее. Чем обусловлена эта длительная перерыв на 23 столетия? Попросту тем, что ни философы, ни правители не верили в способность народов принимать мудрые решения в вопросах высокой политики. В итоге через пример предтечи, древних Афин, результат первой демократии не был образцовым: он показал вопиющие ошибки, с которых чаще всего вспоминают смертельный приговор Сократу, хотя было много других.

 

Возрождение демократии в ХХ в., в нашу эпоху, является продуктом столетней эволюции — введение парламентаризма и промышленная революция в Англии запустили два параллельных процесса: экономическое развитие разрешил – через образование – накопить человеческий капитал в населении, а это подготовило его к для все большего участия в политике; эта все большее участие расширяла устои парламентаризма, таким образом избирательные цензы увеличивались, пока не достигли всеобщего избирательного права. Одновременно с этим экономический рост породило средний класс, голоса которого, отданные за умеренные партии, способствовали стабильности молодых демократий. Этот процесс, который постепенно развивался на протяжении XIX века, ускорился с началом Мировой войны и победой коммунизма в России. Успех демократии в межвоенный период был омрачен подъемом тоталитаризмов, что привело ко Второй мировой войны. Однако она завершилась победой демократий (и коммунизма). С другой стороны, экономический рост стело бывшие классовые различия. В развитых странах подавляющее большинство жителей можно считать средним классом. Таким образом демократия стала политическим каноном, и большинство стран объявляли себя демократическими, хотя многие из них фактически ими не были. Казалось, мы приближаемся к «концу истории» (выражение Френсиса Фукуямы), в котором преобладающее большинство населения жила бы при демократии, наслаждаясь покоем и достатком, что их поддерживают империя права и государство благосостояния.

 

К сожалению, все было не совсем так. Во-первых, много современных государств только называются демократическими. Они пытаются сохранить видимость, но ни выборы у них не являются свободными, ни разделения властей нет, ни государственное руководство не уступает своими должностями добровольно, а скорее прибегает к всевозможного рода уловкам (часто сопровождаемых насилием), чтобы увіковічнитися. Кроме того существуют широкие слои населения мира, отвергают демократию, важнейшими из которых являются радикальные исламистские движения (Аль-Каида, Исламское государство), которые считают ее чужой и враждебной их культуре системой. Одним из крупнейших мировых конфликтов ныне есть столкновение между Западом и этими антизападными движениями, большинство из которых противопоставляет теократию демократии.

 

И даже в самом деле демократической области все не так идиллически, как думалось поколения назад. В странах с безупречным правлением появились движения, которые ставят под сомнение основы сосуществования, которые до недавнего времени казались такими, что не подлежат изменениям. Именно их я имел в виду в первом абзаце этой статьи. Дело в том, что сама сущность демократии делает ее очень хрупкой системой, которая может порождать саморазрушительные тенденции. Одной из них является искушение самоубийства; имели место случаи демократического самоубийства, о которых помнят все: это случается, когда голосуют за руководителя, который настроен ввести автократичне государственное управление. Так случилось с Гитлером в Веймарской Германии в 1932 г., или в Аргентине с Перроном, или в Венесуэле с Уго Чавесом. Было много других случаев. Демократии являются стабильными, пока их большинства чувствуют себя довольными и уверенными и не намерены голосовать за кандидата или партию, которые угрожают стабильности системы. Но общества являются забывчивыми и, когда чувствуют, что их благосостояние в опасности, склонны быть податливыми пения популистских сирен и протестовать против политического режима, в котором столько обязаны. В коллективном поведении существует тенденция воспринимать как должное определенный уровень благосостояния и даже постоянное его повышение, поэтому пауза в этом росте порождает мятежный движение, которое обычно приводит к ситуациям нестабильности, которые могут поставить под вопрос сами основы демократии. С другой стороны – и именно через эту коллективную потерю памяти – дети тех, кто благословлял и уважал приход демократии, уже не чувствуют этого запала; часто они, наоборот, испытывают неприязнь и отвращение к институции и готовы обернуть все в прах, когда считают себя жертвами обезличенных сил рынка. Этим объясняются такие явления, как Брекзит, трампізм, национализм, популизмы и другие демократические отклонения.

 

С другой стороны, редко случается, чтобы демократия порождала исключительных руководителей. Сейчас очень часто слышны голоса, которые сетуют, что у нас нет лидеров, как Черчилль или де Голль. Конечно, Кэмерон и Олланд — ничто по сравнению с теми великанами. И дело в том, что столь исключительные фигуры были порождением исключительных обстоятельств, которые требовали отважных и отчаянных решений. Сейчас побеждают серые политики, которые не ведут за собой, а еле волочатся в поисках короткого дриблинга, что его им диктуют опроса общественного мнения. Или те, панацеей которых является возврат в значительной степени мифическое и нереальное прошлое, как в случае Трампа, каталонских и баскских националистов, французских и немецких популистов или английских изоляционистов. Выживание демократии потребовало бы другого типа лидеров, руководителей, которые бы не добивались подобострастно переизбрания. Может, было бы лучше принять более длинные сроки полномочий без права переизбрания, по крайней мере немедленного. Или, как в США, позволять только одно переизбрание.

 

Как и любое человеческое творение, демократическая система имеет серьезные изъяны. Те из нас, кто вопреки всему верит, что она является лучшим из худшего, должны обдумать, как ее реформировать, чтобы спасти. Обновиться или погибнуть, как погибла афинская демократия.

 

Габриэль Тортелья, экономист и историк

 

Gabriel Tortella
¿Tiene futuro la democracia
El Mundo, 01/03/2017
Зреферувала Галина Грабовская

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика