Новостная лента

Этапы Франко эволюции. И

14.01.2016

 

 

Замысел научной проблемы, вынесенной в название предлагаемого цикла из четырех статей, возник со схематической и, надо сказать, довольно тривиальной ситуации вроде: что сказал бы Иван Франко, если бы жил в настоящее время, о ту или иную общественно-политическую или культурную проблему, событие, явление и т. п? Когда в очередной раз репродуцируют такую модель виртуальной ситуации, хочется спросить: какой Франко? Далекого 1875 года? Или немного ближе 1878-1880 гг? Или, скажем, 1900-го? Или в конце 1913-го? В каждом из этих лет Франко был другой, очень отличный от предыдущего. В конце концов, даже в пределах того самого жизненного периода Франко эмоционально бывал разным, что также сказывалось на его суждениях.

 

Миропонимание Франкового наставника Михаила Драгоманова в течение жизни менялось очень мало, а принципы оставались незыблемыми, на что не без удивления указывал Франко в письме Василия Доманицкого от 1 апреля 1908 г., касаясь «могутної и сплошной инди[ид]уальности Драгоманова»:

 

«Он один, кроме разве Шевченко, был натурой насквозь ориґінальною и сплошной, гармоничной в себе и недоступной до никакой перемены в своих не раз намеченных, а просто врожденных ему принципах, основа[них] на щиролюдській общей толерантности и быстрой и непохибній ориентации в кождій жизненной или политической, или национальной делу»1.

 

В отличие от своего учителя, Франко не был таким целостным, гармоничным и неизменным, а прошел сложную эволюцию мировоззрения, общественно-политических и эстетических представлений, представал весьма различным в ранний, зрелый и поздний периоды жизненного пути. Впрочем, взрослая жизнь Драгоманова пришлось на сутки позитивизма и реализма, Франко же суждено жить также в эпоху модернизма. В письме от 12 февраля 1907 г. к Людмиле Драгомановой он оправдывался, почему «теперь, 10 лет по <…> смерти» ее мужа, позволяет себе некоторые его писания оценивать не так, как оценивал их первое»: «Времена меняются, и с ними меняются люди, их потребности и соревнования. Мысль совершенно верная перед 10 летами, теперь может не совсем соответствовать изменившимся обстоятельствам <…>» [т. 50, с. 312]2.

 

В предисловии к сборнику «Из лет моей молодости», датированной 2 мая 1913 г., Франко отметил, что именно потому, что он «стойко шел» за «двумя ведущими звездами» — «служить интересам моего родного народа и общечеловеческим постепенным, гуманным идеям» — и тем «звездам», «кажется, не спроневірявся до сих пор никогда» и не спроневіриться, пока его жизни, он «не мог удержаться навсе ни при галицко-русских русофілах, ни при галицко-русских народовцях, ни при галицко-русских радикалов, ни при польских демократах и поступовцях, ни при немецких умеренных социалистах, ни при социальных демократах польских, немецких и русских, и всегда выходил из их рядов, когда увидел у них недобор то ли совесть, то ли знания, то ли чувство долга» [т. 3, сек. 282]. Дело, однако, не в их «недоборе» (во многих репрезентантов указанных лагерей были свою совесть, незаурядное знание и чувство долга), а в самом Франко, в его психотипі, склонному, в рамках вариативного следования «за теми ведущими звездами», к изменчивости и осібної позиции.

 

Творческая, публицистическое и научное наследие Франко, при всей ее целостности, содержит автополемічні, авторевізіоністські и противоречивые мнения, высказанные притом не только в різночассі, а иногда и в одночассі. Реактивный писатель подходил к оценке жизненных явлений зрізнобіч, порой ситуативно, находился в ненастанних мировоззренческих поисках, был неудержим в неустанном познании мира, со временем критически пересматривал свои взгляды, следил за развитием человеческих знаний, осваивал новые философские и эстетические веяния.

 

Показательно, что на научном семинаре «Иван Франко и Греко-Католическая Церковь: диалог ради истины», который состоялся в Украинском Католическом Университете 25 мая 2016 г. по случаю дней памяти писателя и мыслителя, Ярослав Грицак отметил о Франко: «Он может говорить и сам себя отрицать. Его даже опасно цитировать»3. Замечания симптоматическое: оно подтверждает наличие противоречий и противоположностей в Франковых высказываниях. Однако не скажу, что Франко «опасно цитировать». Наоборот, Франко интересно цитировать. «Опасно» тогда, когда выхватывать фразы из контекста и абсолютизировать их, распространять на всего Франка (то есть разные периоды его деятельности), придавать им значения окончательных и универсальных. В таком случае есть риск натолкнуться на несколько иначе или и на противоположное рассуждения Франка. Интересно же тогда, когда рассматривать Франко высказывания в синхронном и діахронному контекстах — литературном, культурном и политическом, притом и в контексте всей его письменного наследия и воспоминаний о нем, учитывать конкретные жизненные (личные и общественные) ситуации, в которых появлялись его мнения, сравнивать их с другими его высказываниями, более ранними и более поздними, благодаря чему можно видеть динамику изменений и развития Франковых размышлений.

 

Такой исследовательский подход мне знаком и близок, потому что я применял его в письменной творчестве Пантелеймона Кулиша, который также прошел длительную, сложную и противоречивую эволюцию, а в отдельных случаях даже менял свои взгляды на противоположные. Наблюдательный и вдумчивый, но в то же время въедливый Франко в рецензии (Мир. — 1882. — № 3/15. — 25.III) на Кулішеву сборник «Хуторная поэзия» (Львов, 1882) насмешливо заметил, что в Кулішевій «мысли» «вторая половина, как обычно, бьет первой в морду!» [т. 26, с. 170]. Однако случается такое и у самого Франка, если не в одном и том же тексте, то по крайней мере в высказываниях с различных текстов, одно из которых побивает другое.

 

Поэтому некорректны общие высказывания вроде: Франко писал, подчеркивал, утверждал подобное. Призывы на Франко целесообразно формулировать так: в таком-то произведении (труда), написанном таким-то языком с такой-то случаю тогда-то и опубликованном тогда-то, Франко по поводу того-то сказал (отметил др) то-то. Слишком громоздкое формулировка? Зато точное.

 

Всегда надо учитывать время и контекст Франко высказывания и публикации, то, для какой читательской аудитории предназначался текст, по какому поводу (случаю), по каким мотивам (явных и неявных) и от чьего имени оно написано, где опубликованы под настоящей фамилией, псевдонимом или анонимно. Должны вдумываться и в том, какое значение вкладывал Франко в определенные слова и понятия, которые мы можем понимать иначе. Генерализация Франковых высказываний как позаситуативних и понадчасових, такая удобная для манипулирования массовым сознанием, не дает возможности адекватно понять писателя и мыслителя, его живую творческую личность, логику его мыслей и наплывы чувств. Особенно требует внимательности публицистическая экстраполяция метких, часто даже афористических высказываний несравненного мастера слова на следующие эпохи, потому в таких цитуваннях легко отойти от принципа историзма.

 

Есть основания говорить о четыре этапа в эволюции Франко как мыслителя, писателя и личности и, соответственно, о том, что в этой эволюции виявнилися четыре разных Франка ⁴ . Критерием разделения выбрано не формальный показатель (десятилетия, внешние моменты биографии, то есть определенные события, как вот основания или выход из партии), а внутренние, духу изменения личности, которые были найразючішими у Франко. Это мировоззренческие изменения — в философских (философско-исторических, философско-экзистенциальных, философско-эстетических) и общественно-политических взглядах, в идеологии, — а также изменения психологические (возрастные, в мироощущении), даже психические. Они ощутимо влияли на изменения художественные (в поэтике жанра, стиля, образности и т. п). Литературное развитие Франко зависел от его мировоззренческой эволюции, хотя и не полностью, потому что имел свою динамику, обусловленную психологическим развитием, и сохранял определенную автономность; художественное развитие Франко не всегда и не во всем совпадал с политико-философским, поэтому деление на периоды может быть различным в зависимости от выбранных критериев.

 

На первом и втором этапах (от середины 1870-х гг. — до середины 1890-х) Франко выбирает эстетические и общественные теории и идеологии, которыми увлекается, на которые опирается, которые отстаивает и пропагандирует, в русле которых развивается. Ранний Франко доискивается художественно-литературных образцов, за которыми мог бы творить. Его гимназические годы проходили преимущественно в книжном мире и сводились к штудирование классической мировой литературы от античности до эпох Просвещения и романтизма. Первого Франко (1873 — середина 1876 г.) определяют гимназические віршопроби в стиле «школьного классицизма» и запоздалого романтизма (1873-1875), кратковременный период, по определению самого писателя, «юношеского романтизма»⁵ (историческая драма «Три князья на один престол», 1-7 декабря 1874 г., роман «Петрії и Добощуки», 1875-1876; поэтический сборник «Баляди и рассказы», 1876; «студиум эстетическое» «Поэзия и й становисько в наших временах», март 1876)⁶, а одновременно традиционной религиозности (стихи «Моя песня», «Две дороги», оба — 1874, «Всхід солнца», «Любовь», «Божескость человеческого духа», «Стих в честь Его Высокопреосвященства владыки Иосифа Сембратовича, митрополита Галицкого, архиепископа Львівского <…> в нарочитий день тезоіменія 26 декевмрія 1875 (7.И.1876) <…>», все — 1875, и др.)⁷ И русофильского консерватизма (поэзии «Вперед!», октябрь 1875, «Стих в честь Его Высокопреосвященства владыки Иосифа Сембратовича <…>»)⁸. До этого характеристического списку надо добавить явления фольклорного и литературного украинофильства («Народниї песни», «Котляревский», оба стихотворения самые ранние — 1873), козакофильства (рассказы о казацкого вожака Наливайка «Как старого дуба не нагнешь, так старого человека не научишь», 1874, историческая поэма «Крест Чигиринскій», 1876), а также проявление солидарности с освободительной борьбой «братских народов» — южных славян против турецкого порабощения («Песня Задунайская», январь 1876).

 

Тогдашняя (середины 1870-х гг.) сознание Франко — русско-украинская. В стихах «Мысль» («Распустила над водой ива длинные ветви…»), «Воспоминание старины», «Утро», «Всхід солнца», «Стих в честь Его Высокопреосвященства владыки Иосифа Сембратовича <…>» юный Франко выступает патриотом «русского рода» [т. 52, с. 320], его «родной край» [т. 52, с. 323, 325] — «мать Русь святая» [т. 2, с. 446], «праздники руска земля» [т. 52, с. 325, 326] от княжеских времен и времен казачества к своей современности, но он нигде не распространяет эту декларируемую «русскость» на Московию-Россию — в его опоетизоване понятие «русской земли», «нашего края» («Всхід солнца») она не входит ни исторически, ни территориально. Правда, он не удается тогда и до стихотворных антимосковских высказываний, хотя из-под его пера появляются антипольский и антиміцкевичівський стихотворение «Вперед!», поэма о бой «двух братьев» — «ляха» и «казака» (то есть польско-шляхетского войска с казацким) «Крест Чигиринскій».

 

В раннем творчестве Франка привлекает внимание народовський по духу сонет «Котляревский», впервые напечатанный во втором издании сборника «С вершин и низин» (1893), где датирован 1873. [т. 1, сек. 143, 445]. Почему Франко обнародовал этот стих аж через двадцать лет после написания? Автограф стихотворения не сохранился, и мы не знаем его первоначального варианта, однако не вызывает сомнения, что для публикации его переработано, как и написанный в 1873 г. сонет «Народниї песни», впервые напечатанный в журнале «Друг» (1874. — № 3. 2 1/13.V) и в переработанном виде под названием «Народная песня» — во втором издании сборника «С вершин и низин», а в третьей редакции — в сборнике «Из лет моей молодости» (1914). Предположительно, первоначальная языковая редакция сонета «Котляревский» была отличная от опубликованной позже, хотя сохранившиеся автографы ранних стихотворений Франко (1871, 1874 гг. [т. 52, с. 305-309, 319-326; т. 1, сек. 445-451]) показывают, что в гимназии он віршував народным языком с сочетанием особенностей надднепрянского и галицкого диалектов и лишь с одиночными церковнослов’янізмами и еще реже бывшими в употреблении русизмов. Но только языковая редакция сонета «Котляревский» была иной? Или и смысловые акценты? Или принял Франко уже в первоначальной редакции этноним «вкраїнський» (Котляревский «Вкраїнським словом начал петь»)? Правда, этот этноним уже случается в более позднем письме Франко — от 3 июля 1875 г. — до Василия Давидяку, однако в частичном смысле — на определение надднепрянцев и надднепрянского диалекта: Франко интересовался, что о его поэзии «сказали украинцы, а что скажете Вы»; в «русском слове» различал «грамматические формы, будь то украинские, или галицкие», «украинское наречіє» и «галицкое» [т. 48, сек. 30]. Поэтому неизвестно, насколько народовской была первоначальная редакция сонета «Котляревский».

 

О том, что Франко уже в гимназии поддерживал связи с народниками-украинофилами, свидетельствует его письмо от 11 апреля 1875 г. из Дрогобыча до Щасного (Феликса) Сельского (в Вене), в котором он сообщал:

 

«Наши украинские (русские) дела в Дрогобычской гимназии, как обычно, стоят очень слабо. Кроме трех бедных украинцев, не интересуется ни один ученик ни литературными, ни политическими украинскими делами. <…> Вероятно, не хорошее выдаю свидетельство о наших украинцев — но что же делать? Писали мне недавно с “Дружественного ростовщика” львовского, чтобы я старался завязать в Дрогобыче между молодежью общину, которые является по других местах, но именно сегодня присылают письмо, что нечего делать» [т. 48, сек. 17].

 

Правда, это письмо представлено в «Собрании сочинений» за публикацией Кирилла Студинского, которую он осуществил с полицейского копии, сделанной после ареста Франко и Сельского 1877 г.⁹ Язык напечатанного листа наталкивает на предположение, что К. Студинский поправил ее, приблизив к современной литературной (или вообще сделал перевод с немецкого или скорее польской, на которую могли перевести Франков письмо в полиции).

 

Юный Франко прибыл во Львов осенью 1875 г., еще четко не определившись в мировоззренческой и идеологической ориентациях и отнюдь не уверен в том, в котором идейно-эстетическом направлении развиваться. Полон творческих сил, желание писать художественные произведения, настроен на самоутверждение в галицко-русском обществе, он, однако, не имел уверенности относительно того, к какой из галицко-русских сил пристать. Потенциально он зависел от того, в какое окружение и под чье влияние попадет. С Дрогобыча, где Франко окончил гимназию, он приехал как немного украинофил, немного народовець, немного русофил и при этом традиционный христианин (греко-католик по конфессиональной принадлежностью). Поступив во Львовский университет, был готов к разного идейно-эстетического развития как творческой личности, в зависимости от того, какое окружение будет влиять сильнее и увлекательнее. Сначала под действиями русофильского руководства «академический кружок» и редакции студенческого журнала «Друг» склонялся то к русофилов (москвофилов), то до народников.

 

В письме к Драгоманову от 16 июля 1876 г. его сторонник социалист и радикал Михаил Павлик сетовал на Франко за то, что тот находится на перепутье между формальным (фонетически-правописным) народничеством и русофильством, радикализмом и консерватизмом:

 

«Франко то просто говорил мне с началом сего года: “я пишу для интелигенциї — а для мужика не думаю”, и <…> жалеет теперь, что так говорил мне <…> А в гимназиї был какой-то народовець (значит, писал фонетикой — на том народовство целое в много людей), пришел к Львова — сделался “глаголатель звуковой” [то есть сторонник этимологического правописания и язичія. — Есть. Н.]. Как который выдел [то есть чья управа в редакции “Друга” и “академический кружок”. — Есть. Н.], то он за ним. <…> а когда наша (теперь чуть лучше, как вперед) партия взяла верх и он пошел за нами — а если бы вновь не оттуда занес дух — то и он бы пошел против нас. <…> навет А. Дольн[ицький]1⁰ злится на “choręgiewk-y” [то Есть: на Франка, которого называет “choręgiewką”11. — Прим. Павлика к публикации письма]. <…> Рассказал (я) объема, что в “Отр. дьяконе”12, чтобы согласился печатать <…>: хорошо, говорит — а спустя здибає Зафіовського13 <…> и говорит: бойтесь Бога, опасно, будет революция; не дайте, не пустите того…»1⁴.

 

Из письма видно, что на то время Франко шел по народовской группой «Друга» и «академический кружок» и колебался между умеренной и радикальной (социалистической) позициями (вторую, собственно, и занимал Павлик).

 

___________________________

1 Институт литературы им. Т. Г. Шевченко НАН Украины [далее — ИЛ]. — Ф. 3. — № 1073.

2Тут и дальше — призывы на вид.: Франко И. Собрание сочинений : в 50 т. / Иван Франко. — К. : Наукова думка, 1976-1986; Франко. Дополнительные тома к Собранию сочинений в пятидесяти томах / Иван Франко. — К. : Наукова думка, 2008. — Т. 51-53; 2011. — Т. 54.

3 Иван Франко как популяризатор модерности / Подготовила Ирина Наумец // ZBRUČ. — Режим доступа: http://zbruc.eu/node/52263. (02.06.2016)

⁴ Предлагаемая схема отличается от нынешних попыток периодизации мировоззренческой и творческой эволюции Франко. Их обзор см.. в монографии, автор которой предложил также собственную периодизацию Франко философской лирики: Тихолоз Бы. Философская лирика Ивана Франка : диалектика поэтической рефлексии / Богдан Тихолоз. — Л., 2009. — С. 86-95. Также см. разделение «этапов эволюции націософії И. Франко» на пять периодов: Тихолоз Бы. Націософія Ивана Франко: поэтическая и публицистическая проекции / Богдан Тихолоз // Записки Научного общества имени Шевченко. — Л., 2016. — Т. CCLXIX : Труды Филологической секции. — С. 12-13.

⁵ См. «Предисловие» ко второй редакции романа «Петрії и Довбущуки» (Черновцы, 1913) [т. 22, с. 327-329].

Тихолоз Бы. Ab initio («Баляди и рассказы» как документ «юношеского романтизма» / Богдан Тихолоз // Франко. Баляди и рассказы / Иван Франко ; Упорядкув. и вст. ст. Богдана Тихолоза ; Комментарии и пояснения слов Мирославы Ізбенко. — Л., 2007. — С. ХІІІ–ХХІ.

⁷ См. подраздел «1.1. Лирика “юношеского романтизма”» в кн.: Корнийчук В. Лирический универсам Ивана Франко : горизонты поэтики / Валерий Корнийчук. — Л. : Львов. нац. ун-т ім. И. Франко, 2004. — С. 19-51; подраздел «2.1. “Вічнії огнива духа” (философско-лирические “зароди” суток “романтического идеализма”)» в кн.: Тихолоз Бы. Философская лирика Ивана Франка. — С. 97-131. К рассмотрению принимаю первоначальные редакции ранних стихов, а не более поздние, переработанные для сборника «С вершин и низин» (1893) и «Из лет моей молодости» (1914), ведь вторые редакции, в которых автор прибег не только к мовностилістичних исправлений, а кое-где до изменений образности, ритмомелодики, смысловых изменений и сокращений, являются артефактами не лирики «юношеского романтизма», а времени ее нового проработки. В будущем Полном собрании текстов И. Франко надо вмещать обе редакции ранних стихов в основном корпусе произведений, в хронологической последовательности (фактически — в разных томах), подав полностью сборник «Баляди и рассказы» и «Из лет моей молодости».

Грицак Я. Пророк в своем отечестве: Франко и его сообщество (1856-1886) / Ярослав Грицак. — К. : Критика, 2006. — С. 159-162. Этот вид стоит дополнить ранними стихами «Мысль» («Распустила над водой ива длинные ветви…»), «Воспоминание старины» (обе — не позднее 6 мая 1874 г.), «Утро» (не позднее 13 мая 1874 г.), «Всхід солнца» (после 12 августа — до 20 ноября 1875 г.).

Студинский К. Иван Франко и товарищи в соціялістичнім процессе 1878 г. / Акад. Кирилл Студинский // Украина. — 1926. — Кн. 6. — С. 88.

1⁰Антін Дольницький (1853-1953) — украинский литератор, переводчик, редактор, общественный деятель, юрист. — Прим. Есть. Н.

11 Chorągiewka (польс.) — хоругвь, здесь — флюгер. Переносно: тот, кто клонится туда, куда ветер подует. — Прим. Есть. Н.

12 Речь идет о перепечатка (в русском оригинале, из журнала «Отечественные Записки», 1875) повести Глеба Успенского «Отравленный дьякон. Из памятной книжки Г. Иванова» (Друг. — 1876. — № 8. — 15/27.IV; № 9. — 1/13.V; № 10. — 15/27.V; № 11. — 1/13.VI; № 12. — 15/27.VI). Перепечатано с предисловием Драгоманова «Из русской общественной жизни» (подп.: М. Д.). — Прим. Есть. Н.

13 Олекса Зафійовський (Зафіовскій) — член редакции «Друга», от № 23 по 1/13 декабря 1875 г. в № 10 за 15/27 мая 1876 г. — формальный редактор. — Прим. Есть. Н.

1⁴Переписка Михаила Драгоманова с Михаилом Павликом (1876-1895) / Собрал Н. Павлик. — Черновцы, 1910. — Т. 2 : (1876-1878). — С. 57-58.

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика