Новостная лента

Это совсем не конец света

06.03.2016

С одной стороны мы имеем националистов, с другой — демократов, которые не могут развеять тревог обычных людей. Это разговор глухих

 

 

— Чешский эссеист Йосеф Кроутвор убеждал, что Центральная Европа является понятием только для метеорологов. Почему сейчас, после стольких лет солнечной погоды, над нами собираются тучи?

 

— Згірчує это меня. Центральная и Восточная Европа не является, однако, чем-то особенным, во всем мире мы наблюдаем возрождение национализма. Хотя правдой является и то, что до кризиса демократии особо подвержены страны, которые годами были заражены коммунистической індоктринацією. Прошло слишком мало времени, чтобы они могли сами справиться с националистической угрозой. В предыдущие годы мы имели идею совместного будущего, нового открытия, совместной радости. Сегодня уже ее не имеет. И все же я верю, что однажды целая Европа станет одним большим государством, в которой отдельные страны будут иметь статус регионов.

 

— Как это сделать? На выборах в Австрии чуть не выиграл ультраправый политик. В словацком парламенте оказались фашисты…

 

— Если бы я знал ответ, то был бы гением. Я могу всего лишь предполагать, что демократия не до конца смогла прочувствовать, какими являются настоящие тревоги простых людей.

 

С одной стороны мы имеем националистов, зацикленных на чужих. С другой — демократов, которые не могут развеять страхов людей, что, может, и были бы за то, чтобы принять иммигрантов, но никто не умеет им презентовать идеи решения этой ситуации. Это разговор глухих.

 

Отсюда эскалация наших проблем. Вы указываете на пример Австрии и Словакии, а ровно так же смущает и возрождения во Франции крайних националистических движений. Здесь также вина демократов, что не до конца могут объяснить свои намерения гражданам. Там, где демократия нам не объясняет что ей идет, всегда вмешиваются популисты с простыми лозунгами.

 

Нельзя сказать, что эмигранты — это только итальянская проблема. Ведь мы бы могли пойти еще дальше и утверждать, что лодки прибиваются к побережью Сицилии, так почему мы, например, в Милане должны этим озаботиться. Проблему эмигрантов должны решить европейские институты, возможно даже, введя мораторий на диктат единодушия, которая характерна для диктатуры, а не демократии. Хоть знаю, что в нынешней Польше это может не понравиться.

 

— В эссе «По ту сторону. Размышления о границу» Вы пишете, что литература является экспедицией в поисках метода как встречаться с этой другой стороной. Или Вы действительно верите, что в эпоху интернета литература может помочь нам понять процессы вокруг нас? Каких писателей надо читать?

 

— Разрушить стереотипы может помочь, например, Рышард Капустинский. Прекрасный человек и писатель, с ним я провел много волшебных разговоров. Из других писателей приходит мне на ум Ермілія Дель’Оро, рожденная в Сомали итальянка. Стоит также упомянуть всех авторов из Триеста, что боролись с «проблемой» двойной идентичности. Город веками переходило из рук в руки и культуры в нем смешивались. Наша идентичность является как матрешка. Сам я являюсь жителем Триеста, итальянцем и европейцем. Но эти идентичности не исключают друг друга, совсем наоборот — обогащают друг друга.

 

В случае литературы мы имеем разрыв между тем, что она представляет, а тем, как выглядит жизнь. Книги о міґрування как правило поощряют дружелюбное восприятие чужого. Литература идеализирует мир, а с другой стороны стены есть реальный мир, полный совсем экстремальной поведения.

 

Существенной проблемой наших времен есть ненависть в сети. Большинство этих людей, что выражают экстремальные взгляды в интернете, не полемизируют с Капустинським, потому что наверняка никогда даже не слышали, кем он был. Выливают из себя ненависть, потому что не знакомы с иным поведением.

 

Нам сегодня не хватает литературы, которая показывает не еміґраційну идиллию, а связанные с імміґрацією проблемы без их идеализации.

 

Литература не может быть повчаючим учителем. Она должна помочь в понимании мира. Мне на ум приходит китайский писатель Мо Янь или перуанец Хосе Мария Арґедас. Это, собственно, писатели, которые не учат, а рассказывают простые истории, о любви или с детства. Когда я читаю их, эти истории становятся моими. Определенные вещи люди поо всему миру переживают так же или очень похоже. Литература, которая это показывает, учит насколько универсальным является мир.

 

— Литература может воспитывать?

 

— Да, но только косвенно. Так как это делал Иисус. Не говорил: «Слушайте, вы должны быть добрые!», а рассказывал, например, о милосердном Самарянине. Если литература захочет нас поучать, то ничего хорошего из этого не выйдет.

 

Мы живем во время неправдоподобных противоречий. С одной стороны имеем ресурсы и оборудование, чтобы получить информацию из любого места в любой момент. За один клик мы могли бы сейчас выяснить, что делается, например, в Австралии. С другой стороны, так действительно мы ничего не знаем. Первый попавшийся пример: война в Афганистане. Продолжается уже в три раза дольше за вторую мировую войну, а что реально мы знаем о ней? Мы не имеем понятия, кто и за что воюет. Имею впечатление, что сто лет назад читатели Кіплінґа больше знали о ситуации в Афганистане, чем мы сегодня. Мы можем заглянуть в смартфон, чтобы узнать, какую фамилию имел секретарь Наполеона, а с другой стороны — в Италии одна из парламентаристок прошлого созыва во время телевизионного интервью не знала, что такое синагога. Наверное если бы несколько лет назад спросили крестьянина из Апулии, то есть синагога, ему бы в голове крутилось, что это имеет что-то общее с евреями.

 

— В разговоре с голландским интеллектуалом Робом Рєменем Вы называете нынешнее мещанство люмпенбуржуазією. Звучит даже заявление: «фашизм вечно готов к возвращению».

 

— Очевидно, это аллюзия на Маркса, который говорил о люмпенпролетаріат, то есть такой, что не может понять своего положения, не может стать орудием борьбы. Так же сейчас происходит с европейским мещанством. Не знаю, как это выглядит в Польше, но в Италии, Франции или Австрии мещанство стало культурой мешанины всего того, что потеряло интеллектуальную стоимость. Наступил кризис доверия. Теперь все можно обменять на «что-то». Это точно диагностировал один из моих румынских приятелей, поэт Норман Маня. Он сказал, что в сегодняшнем мире интересен только возмущение. Проблема же заключается в том, что сейчас ничто никого уже не возмущает.

 

Можно сказать, что мы, мещане, находимся в ситуации, в которой была Римская империя перед падением.

 

Не без вины было и классическое мещанство. Тогда тоже возникал национализм. Тем не менее, оно создавало цивилизацию, давало альтернативу. Не забывайте, что мещанские движения XIX века принесли улучшения положения рабочих. Сейчас среди мещан начинает править экономика. Только обмен что-то за что-то. А между тем такой выдающийся экономист как Адам Смит подчеркивал, что в жизни числится не только лишь экономика.

 

— Мы говорим о кризисе мещанства, о кризисе Европы, а в последнее время Вы говорили о кризисе образования. Только пять из сорока Ваших американских студентов знали, кем был Иосиф Сталин. Или это все значит, что нас ждет катастрофа?

 

— Слава богу мир идет вперед, разноцветный, полный молодых людей. Я сам каждый день встречаю студентов, которые значительно умнее политиков или других представленных в медиа лиц, В настоящем мире уже нет тех ценностей, которые имели силу во времена моей молодости, но это не значит, что наступает конец света. Я знаю, что предсказывать катастрофу является теперь модным, но не хочу участвовать в этом тренде. Будем моряками из романа Конрада, которые даже в самое бурное шторм, вели свое судно в надежде, что все хорошо закончится.

 

Клаудио Маґріс — университетский преподаватель, прозаик, эссеист, фельетонист «Corriere della Sera» и лауреат многих престижных наград.

 

Claudio Magris
To żaden koniec świata
Gazeta Wyborcza, 18.02.2016
Перевод О.Д.

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика