Новостная лента

Фламандское кружево осуществленных грез

17.09.2015

Юлия ЛАКТИОНОВА. «Первое кружево Стефании». Серия: «Книга про картину» – Киев: Арт-издательство «Nebo Booklab Publishing», 2016 г. – 32 страницы. – Иллюстрации: Полина Дорошенко

 

 

Като Деспаті

 

Не знаю, Вам бы удалось сегодня, даже специально взявшись такой целью, отыскать более фешенебельную и изысканную книгу для ребенка, чем «Первое кружево Стефании», вышедшая в молодом художественном издательстве «Nebo Booklab Publishing». Идея серии книг, каждая из которых будет посвящена одному малярном творения, возникла в Nebo Booklab Publishing. Для создания истории обратились к искусствоведа, преподавателя и куратора издательских проектов Дианы Клочко, которая придумала имена героев, много сценарных моментов книги. За тем современная художница и иллюстратор Полина Дорошенко, которая уже відсвіжила новым видением «Лесную песню», взялась за иллюстрации к книге неожиданно нежно. А бакалавр теории и истории искусств и журналистка Юля Лактионова за этими иллюстрациями мечтал в тексте вполне альтернативную и самобытную реальность – параллельная жизнь таинственной картины.

 

 

Пока о «Портрет девочки» точно можно утверждать ровно такое: написано его масляной краской по дереву в конце ХVІ – начале ХVІІ века, формат картины невелик, 36х26 см, колорит выдержан в торжественно-светском контрасте темного фона и наряды с крахмальной белизной кружев, изображен на нем миловидную барышню нежно-юных лет. Согласно атрибуцією, картина предстала из-под кисти Отто ван Веена, бельгийского художника и гуманиста, главы ґільдії святого Луки, придворного художника чешских, баварских, нидерландских аристократов, наставника Рубенса. В пользу его авторства может свидетельствовать акцентуация и любовное выписывание фламандского кружева, а также вероятная схожесть самой Девочки с Портрета на одну из родственниц с «Автопортрета с семьей» ван Веена. Однако более распространена версия, что автором этого произведения может быть современник Веена – Корнелис Кетель, нидерландский художник, писатель и архитектор, который упражнялся в светских жанрах гораздо отчетливее Веена. Да и сам задел художника как портретиста не только ощутимо больше, но и субъективно органичнее принимает в свои ряды эту загадочную во всех отношениях картину. Вы также можете попробовать разгадать ее тайну, посетив зала западного и восточного искусства Музея Ханенко в Киеве, где счастливо экспонируется ориґінал.

 

Авторская версия Юлии Лактионовой о Девочке с фламандским кружевом – Стефанию – начинается сказочно и фактурно: речь автора из первого предложения меняется «елочными украшениями» и остальными аутентичных плюсов, текст легонько обнимает и погружает в барокко атмосферу богатой умеренно-светской западноевропейской столице. Автор бережно творит атмосферу каменицы, будний и воскресный быт отдельно взятого дома, расширяя для нас пределы картины и приоткрытого кистью художника мира, который предстает имбирно-пряничним и покрытым снегом. На улице зима и природа спит, говорит автор, и мы, стишено-уставшие теплом и вкусными запахами, блуждаем комнатами и припадаем к окнам в особой зимней задумчивости и мечтательности. Оттолкнувшись от лишь ей понятных намеков или догадок, основанных на хорошо отработанном материале художественной разведки, не так придумывая, как бы припоминая, автор рассказывает интересные факты о происхождении топонима Брюссель, изображает семью Девочки, внезапных гостей с немногочисленной прислугой в доме и места, где вероятнее всего Вам бы удалось с тех времен купить самые пышные, изысканные, наймодерніші украшения, выплетая всю повествование вокруг белоснежной драгоценности фламандского кружева.

 

 

Завершается книга структурированной музейной справкой о полотно и касательные сведения в виде ответов на предполагаемые вопросы от маленьких читателей. В этой книге, подавая приятно и просто россыпи отборных сведений о живопись, Бельгию, сутки, Юля создает легкий, приятный, грандиозный текст, округлый и минималистичный по своей структуре, такой заманчиво незатейливый, что я уже точно вижу, как Ваши дети и себе, следом за ней, соблазнятся сосредоточиться на одной картине и отгадать целый мир вокруг нее. Главное – не забыть дать им такую возможность и познакомить вживую хоть с каким-то полотном.

 

 

Кристина Лукащук

 

Произошло. Это уже из серии – что уже не надеялась, а оно – вот. На. Имеешь. Радуйся. Скачи к небу. Так вот. Имею. Радуюсь. Скачу к небу. Потому что просто так, без всяких словно видимых на то причин, получила в подарок… книжечку. Как же давно я хотела, чтобы кто-то когда-то подарил мне – не томик лирики, какой-то там фантастической, или лучший в мире прозаическое произведение, пусть и с лучшим в мире переводом, а обычную детскую густо-густо иллюстрированную книжечку.

Никак не могла согласиться, что если взрослый, то тебе не интересные рисунки. И взрослым не принято делать такие подарки. Не подходит потому что.

Теперь о удовольствие.

Она хороша издалека. Вот так идешь, идешь, скользишь глазами разнообразием переплетов, будто так специально ничего и не рассматриваешь, но это неправда. То не про меня. Я жадная. К хорошему жадная. А потому мой глаз, как хорошо тренированная гончая, – найдет добычу, где бы та не была.

Гамма. О, такая милая, нежная, сдержанная, нюансна и от того такая магическая и притягательная. Такой спокойной и одновременно роскошной может быть ракушка изнутри. Там, где очень-очень тихо, и именно там, где рождаются… жемчуг. Серого ровно столько, чтобы не быть навязчивым, а черного аккурат, чтобы собрать все до кучи. Красный флажок ровно столько большой, чтобы привлечь внимание к тому, что это – Книга о книге, а красный корешок ровно столько широкий, чтобы сдержанный серый зазеленити. Такая себе весна. Не нарисованная, не высказано, не увиденная, а лишь вловлена, вдихнута. И белого… приглушенного, мягкого, как вон утренний свет, ровно столько, что ты понимаешь – хочу. Хочу эту книгу, хочу держать ее в руках, хочу трогать страницы, хочу, чтобы была моя.

Я ее даже сразу не распаковала. Так, как была, – запаяна в целлофане и в подарочной сумке, – поставила под стеной и… радовалась. Оттягивала удовольствие. И оно таки того стоило.

 

 

Мягкий, приглушенный терракотовый. Много терракоты. Много теплого. Это сразу за холодным серым. Это – форзац. Согрелись, повтішалися теплом – дальше. Авантитул. Собственно, сам портрет. Стилизованный так взвешенно, спокойно, деликатно, но уверенно, что…мог бы быть ориґіналом. Настроение такое, что, кажется, слышно, как шелестит тяжеленная длиннющая платье и поскрипывают накрахмаленные ковнірці. И такое физически зримое болезненное ощущение на шее – мне всегда казалось, что эта кружевная красота должна быть болезненной. А может, это только мое. Рефлекторное.

Титульный лист. Другая стилистика. Просто серое. Могло бы быть чужим и, видимо, таким и было бы, если бы не любовь, с которой сделано. То вышивка. Бишь гапт. Я специально не читала текста, поэтому, возможно, и ошибаюсь, но мне заранее интересны свои собственные ассоциации. Так вот. То такой образец. И он не дублирует названия, как бы можно было надеяться, он ее структурирует и вирафіновує. Такое себе «Первое кружево Стнфанії». Ну и… уточки. Безусловно, не такие пластичные, как на наших п’єцах начале века, но так же развернуты клювиками к себе – то на любовь. И оно работает. Программирует и подкупает даже тогда, когда ты к этому еще не готов.

А дальше – зимний сон сквозь прищуренные глаза. Первая развертка. Легкая. Ритмичная. Воздушная. Напоминает танец снежинок за окном. Это когда хочешь почувствовать только настроение. Но если всмотреться – то на самом деле тонкое и ритмичное плетение из дорог-дорожек, деток, мужчин, женщин, собак, кошек, птичек и домиков. Домиков, в окнах которых своя жизнь, свои тайны. Своя драма. И вдоволь накружлявшись в снежном вихре, для отдыха можно выбрать подоконник на свой вкус. Сдержанная холодная гамма создает иллюзию безмерного пространства, и лишь несколько, буквально три червоняві пятна дают возможность держаться в контексте. Не выпадать.

 

 

Развертки изменяют одна одну, как хороший рассказ или доброе кино, – с общих планов плавно переходят к фіґур и останавливаются на деталях. Все на месте – статичность и движение, нюансність, контраст, ритм и… детальки, еле заметные с первого взгляда и, возможно, не такие и важные для общей композиции, но, собственно, именно они разоблачают то удовольствие, с которым автор смакует свою работу. Фактура, паттерны, деликатная графика и такие малюсенькие разбросаны ягодки. Рисунки настолько композиционно выверены, что позволяют очень постепенно, аккуратно и незаметно попасть в эпицентр истории и… не нарушить текущего ходу повествования. Присутствовать столько, сколько тебе подходит. Мне нравится замирать с затамованим дыханием за плечами у девушки, задивленої в окно. Кот, которого она едва трогает рукой, также делает вид, что не замечает меня. Так можно стоять долго-долго, углубившись в себя и в пространство за окном… пока совсем-совсем не зсутеніє.

Долго задерживаюсь на розгорточці, где все какое-то невыразимо родное и где в одном рисунке – и мое собственное детство, и тканые ковры, такие похожие на те, что висели у моей бабушки на селе, и сказка, и Нидерланды семнадцатого века. И какое-то такое удивительное осознание, что границы и контуры, несмотря на яркость и четкость, очень-очень условная вещь.

Мне ужасно импонирует настроение, выстроенный благодаря соотношению темных и светлых пятен, пространство, которое появляется благодаря так ненавязчиво и так грамотно выстроенной многоплановости, спокойствие, меланхолия и толика драматизма благодаря правильной и очень-очень точно, как в бабціному тетради с рецептами пляцков, взвешенной количестве красного. Мне ужасно импонирует и количество пространства, что появляется для героини… для меня самой.

Мне еще больше импонирует, с какой неспешностью и любовью проработаны художницей детали напрочь всего: от кружева каптурника на авантитулі к обрусика на столе и візеруночка на каждой плиточке. И то тепло, бесконечность тепла, которое снова появляется в конце книжечки и уже окончательно растекается внутри, опять же, благодаря неизменной терракоте форзаца.

Спасибо за путешествие. Спасибо за подарок. Спасибо за тепло.

 

 

Справка

Серия «Книга о картине» Арт-издательства «Nebo Booklab Publishing» посвящена полотнам, которые экспонируются в музеях Киева. Именно по мотивам отдельных произведений написаны истории для детей. Они не являются исторически достоверными, а только авторским предположением о том, как могли быть созданы работы.

Автор текста «Первое кружево Стефании» – Юлия Лактионова, журналист и искусствовед, автор лекционных курсов по истории искусства для детей «Интересная история искусства», «Первые шаги в мир искусства», соавтор проекта «Диалоги об искусстве».

Иллюстратор – Полина Дорошенко, художница, известная работой над иллюстрированием «Лесной песни» Леси Украинки издательства «Основы», которая вошла в престижный каталог «Белые вороны | The White Ravens 2014». Художник проекта «Red Wooden Flag».
 

Фото: сайт http://neboartgallery.com.ua

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика