Новостная лента

Фрэнсис ФУКУЯМА: демократия vs либерализм

17.09.2015

Профессор Стэнфордского университета, политический экономист и философ Фрэнсис Фукуяма готовится читать в Львове курс лекций в рамках образовательной программы «Академия лидерства для развития», что ее начинают Школа управления УКУ, Центр демократии, развития и верховенства закона Стэнфордского университета и Центр международного частного предпринимательства. Обучение управленцев американским профессором запланировано на январь следующего года, а теперь Фрэнсис Фукуяма приехал во Львов с кратким ознакомительным визитом. «Z» воспользовался случаем и спросил мегавідомого политолога о том, что он думает о ситуации в Украине, рецепты на лик ее основных проблем и о нашем месте в мире.

 

 

 

– Украина отметила 25-ю годовщину своей Независимости. Как бы Вы оценили ее прогресс в направлении демократического и правового общества за этот период, в частности после Революции достоинства?

 

– По сравнению с Россией Украина — это по-настоящему свободное общество. В ней существует свободная пресса и политическая состязательность. Ее не поглотила националистическая истерия, как это произошло с Россией. Но, по моему мнению, ей еще надо пройти долгий путь, чтобы построить у себя демократические институты, в частности в аспекте верховенства права и современного государства. В прошлом вся политическая система Украины была под контролем олигархов и политических лидеров, которые использовали свое положение для собственного обогащения за счет государственных ресурсов. В этой системе обычные граждане практически были лишены власти распоряжаться государственным богатством. И поэтому большое задание, которое потерпело неудачу во время Оранжевой революции, сейчас заключается в том, чтобы построить современное государство и верховенство права. Со времени моего последнего визита в Украину меня поразило ощущение, особенно когда речь идет о молодежи, что общество уже не хочет повторять ошибки Оранжевой революции. Граждане теперь обращают гораздо больше внимания на проблему коррупции, а также непосредственно стремятся участвовать в развитии демократических институтов.

 

– В 1990 году «Дойче Банк» дал Украине лучший прогноз развития среди всех республик бывшего СССР. Почему этот прогноз не осуществился?

 

– Я думаю, что прогноз был сделан, исходя из природных ресурсов, а также факта, что Украина имела высокообразованное население. Но они не учли фактора институтов. Ведь без законности, базовой политической стабильности и правительства, который способен компетентно управлять экономикой, невозможно иметь экономический рост. И это, на мой взгляд, именно то, что произошло.

 

– Российская аґресія против Украины — самый важный вопрос в ее политической повестке дня. Как Вы видите будущее этого противостояния?

 

– Мне очень трудно давать какие-то прогнозы об этом. Это прежде всего зависит от расчетов, которые делает Путин. По моему мнению, войну было начато для того, чтобы укрепить ее внутреннее положение. Он стал намного популярнее, когда захватил Крым. Я думаю, что он просто не хочет, чтобы на его границах была успешная демократия. Он хочет, чтобы соседние страны были слабыми и подконтрольными ему. Поэтому он будет делать все возможное для того, чтобы ослабить Украину. Но, с другой стороны, он также не может быть слишком поглощенным своей аґресією. Россия уже находится под санкциями от Европы и США. Поэтому он должен быть осторожным.

 

– Сакції — это эффективный ответ Запада на российскую аґресію?

 

– Я бы хотел видеть больше поставок военного снаряжения в Украину, а также придания ей большей экономической поддержки. Но даже без этого санкции введены достаточно жестко. В определенном смысле они даже более эффективны, чем любое, что происходило во время Холодной войны. Поэтому ни в коем случае они не лишены смысла.

 

– Коррупцию часто называют не меньшим врагом, чем путинская Россия. Видите ли Вы модель борьбы с коррупцией, которую можно успешно внедрить в нашей стране?

 

– Единой модели борьбы с коррупцией не существует, ведь есть много разных видов коррупции, которые требуют разных подходов. По сути, наиболее вредным ее видом есть коррупция на высшем уровне, когда политики сговариваются, чтобы использовать свои должности для обогащения за счет государственных ресурсов. Это прежде всего политический вопрос. Надо забрать власть из рук этих людей и предоставить ее избранным представителям, которые по-настоящему представляют интересы широкой общественности. Также нужны сильные и политически независимые суды. Кроме того, меня сейчас удивляет то, как граждане в разных странах создают на низовом уровне больше прозрачности в деятельности власти за счет цифровых технологий. Побуждая власть публиковать свои данные онлайн и, следовательно, попадать под микроскоп общественности, этот процесс делает процесс управления гораздо более открытым.

 

– В политической системе Украины доминируют олигархи — богатейшие люди, которые осуществляют коррумпированный влияние на власть. Олигархи владеют СМИ и манипулируют общественным мнением, заставляя людей снова и снова голосовать за их карманные партии. Есть ли выход из этого замкнутого круга? Как привести к власти ответственную политическую элиту?

 

– Есть несколько збалансовуючих сил. Одной из них является гражданское общество, которое дважды лишало Януковича власти за последние 15 лет. Его не так легко мобилизовать, но при соответствующих обстоятельствах, думаю, это возможно. Это также политическое давление извне — от международных институций, США, Европы и тому подобное. Но в конечном итоге это политическая борьба, которая должна происходить внутри страны и в результате которой граждане смогут вернуть свою собственность в определенном смысле.

 

– Украина объявила европейскую интеграцию как цель своей внешней политики. Однако в самом ЕС сейчас непростая ситуация. Міґраційна кризис — одна из самых серьезных проблем. Каким, по Вашему мнению, будущее ЕС? Как внутнішня кризис повлияет на отношения с Украиной?

 

– По моему мнению, нынешняя ситуация в Европейском Союзе не слишком оптимистична с украинской точки зрения. ЕС в своих нынешних границах расширился слишком быстро и принял страны, которые, как, например, Грецию не надо было принимать еще в 1970-е. После того, как Британия проголосовала за выход из ЕС, он становится скорее меньше, чем больше. И поэтому Уния имеет селективніше подходить к тому, какие страны принимать, и создать скорее меньший союз с меньшего количества стран. Я убежден, что интеграция — это добрая цель, к которой должна стремиться Украина. Ведь она в любом случае будет означать осуществление реформ. Но политическая вероятность поступления будет пока ограниченной.

 

– Украинское общество обеспокоено заявлениями Донадьда Трампа о том, что он готов признать Крым частью России и снять с нее санкций. Каких изменений следует ожидать в политике США в отношении Украины после президентских выборов?

 

– Я не думаю, что Трамп победит. Клинтон, скорее всего, будет следующим президентом. А если ее выберут, то ситуация, видимо, станет лучшей из украинской точки зрения. Ведь она готова решительнее, чем Обама, защищать традиционных союзников США и использовать военную силу и другие средства влияния. Поэтому я жду от нее более активной внешней политики, чем от Обамы. Очевидно, что если выберут Трампа, то это станет катастрофой для глобальной политики и экономики. Ведь, по моему мнению, он дурак. Он не знает, что делает. Его политика будет невероятно дестабилизирующей. Но, думаю, американский народ пробуждается к факту, что этот парень слишком некомпетентен, чтобы быть президентом.

 

– Принимая во внимание міґраційну кризис в ЕС и рост поддержки крайне правых партий, которую она приводит, популистскую риторику Трампа, а также такие процессы, как исламизация и авторитаризация в Турции после неудачной попытки военного переворота, дает ли все это основания утверждать, что сегодня в мире идет широкая волна антидемократического реґресу, которая сопровождается ростом поддержки разнообразных антиліберальних и антидемократических сил — националистических, популистских, религиозно-фундаменталистских и т. п?

 

– Многие из этих событий отражают тенденцию к росту демократии, но уменьшение либерализма. Либерализм отличается от демократии. Он имеет дело с сохранением верховенства права и равенства граждан перед законом. Демократия же часто противоречит либерализму, ведь большинство нередко стремится навязать свою волю меньшинствам. Поэтому в определенном смысле мир становится более демократичным, но менее либеральным. Я думаю, надо тщательнее дифференцировать явления, которые происходят в разных странах мира. Одни вещи происходят в мусульманском мире, а другие в Европе. Они не обязательно отражают одинаковые процессы. Но если говорить очень обще, то глобализация в течение последних 40 лет происходила слишком быстро. Она очень дезориентирует и часто бьет по интересам многих людей, в частности традиционного рабочего класса в развитых странах. И то, что мы сейчас видим, является реакцией на нее. Это видно и в Brexit, и в поддержке популистских партий в Европе, и в феномене Трампа в Соединенных Штатах.

 

– Вы часто повторяете тезис, что процесс политической модернизации продолжается в основном в течение последних 150 лет. Возможно ли странам, в которых за то время не установилась консолидированная демократия, пройти этот путь в глобализованном мире, который стал гораздо более динамичным, менее предсказуемым и менее стабильным?

 

– Я не уверен, согласен с тем, что мир в эпоху глобализации стал менее стабильным. Одна из заслуг глобализации заключается в том, что она сделала всех богаче. Мировой доход с 1970 года вырос в четыре раза. В таких регионах, как Индия и Китай, сотни миллионов людей, которые раньше были бедняками, теперь принадлежат к среднему классу. Немалое увеличение произошло также в Латинской Америке и Африке к югу от Сахары. Поэтому многим людям на самом деле живется лучше, чем раньше. Это, по моему мнению, дает возможность узко взглянуть на зоны нестабильности в мире. И если посмотреть на уровень политического насилия, то он стал ниже, чем 30 лет назад. Есть, конечно, специфические явления, связанные с ростом радикального ислама и терроризма на Ближнем Востоке. Есть также угроза популизма. Но этих вызовов не достаточно, чтобы по-настоящему пошатнуть демократию в Европе, Северной Америке и других регионах. Поэтому, на мой взгляд, не надо преувеличивать то, насколько дела идут плохо сегодня в мире.

 

– Или Вы до сих пор поддерживаете тезис о «конец истории» спустя 24 года после выхода в свет Вашей знаменитой книжки?

 

– Если ее правильно понимать, то да. История — это прежде всего процесс развития, модернизации. Вопрос заключается в том, что есть в конце этого процесса. Коммунисты утверждали, что коммунизм, хотя его так и не удалось догти. Я же лишь утверждаю, что в конце этого процесса находится рыночная экономика и либеральная демократия. И я думаю, что это до сих пор так и что это высшая форма политического и экономического развития. Единственный настоящий вызов этому — китайская модель, которая подает пример авторитарного государства, способной на большие технологические и экономические успехи. Но мы еще увидим, действительно ли этот эксперимент будет оставаться стабильным. У меня есть основания думать, что нет.

 

Беседовал Евгений ЛАНЮК

Перевод с английского, ориґінал разговора см.: Francis Fukuyamа: Democracy vs liberalism
 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика