Новостная лента

Гибель художника

04.03.2016

 

65 лет назад во время ликвидации «чекистами» крыивки ОУН/УПА в селе Суховцы Ровенской области погиб повстанческое художник Нил Хасевич.

 

Автопортрет Нила Хасевича

 

 

Он – один из немногих полных кавалеров Креста Заслуги, награды УПА. Свои отличия Хасевич получил не за боевые подвиги, а за художественное оформление агитационных изданий ОУН, которые очень раздражали Кремль. Фигура художника стала известной среди исследователей в годы независимости Украины, когда были обнаружены документы с его повстанческими гравюрами и зарисовками.

 

В годовщину гибели Хасевича есть смысл поговорить о последних, повстанческие годы его жизни.

 

С началом немецко-советской войны Нил Хасевич работал в ровенской газете «Волынь», редагованій писателем Уласом Самчуком. Мастер-график иллюстрировал газету, одновременно публикуя там статьи на художественную тематику, в которых призвал местных художников приобщаться к содействию украинским националистам. «Никто не возразил больших возможностей графики как художественного и пропагандивного фактора. В момент возрождения нашей государственности, в момент налаживания культурной жизни на освобожденных землях художники должны вызваться к работе над портретами деятелей, над плакатами и пропагандивними листовками», – отмечал он в статье «О графике» («Волынь», 1 сентября 1941 года).

 

Возможно, он сотрудничал также с другими ровенским изданиями – «Орленок» (журнал для детей) и «Украинский хлебороб». Исследовательница Инна Нагорная предполагает, что Хасевич оформлял для них «головки» (логотипы).

 

Со временем художник оставил непосредственную работу в «Волыни» и пошел работать мировым судьей в городок Деражне (неподалеку от его родного села Дюксин). Впрочем, параллельно продолжал выполнять заказы для «Волыни», а также для «Костопільських вестей». В этот период он даже написал картину «Спите, ребята, спите», посвященную теме национально-освободительной борьбы. Идея произведения возникла под впечатлениями расстрелов нквд украинских патриотов в тюрьмах Галичины. Впервые эту картину Хасевич представил на художественной выставке Союза украинских изобразительных художников (СУОМ), которая проходила во Львове 1942 года. Когда убедился, что немцам, как и большевикам, независимая Украина не нужна, вступил в УПА, где имел несколько псевдо: «Бей-Зот», «Старый», «333», «Лев», «Шмель», «Рыбалка».

 

Вот, что по этому поводу писал руководитель ОУН на Северо-Западных украинских землях (ПЗУЗ) полковник УПА Василий Галаса («Орлан»): «Как только в 1943. УПА развернула боевые действия против немецких оккупантов, Нил Хасевич стал в ее ряды как воин-художник. Несмотря на инвалидность [в детстве при трагических обстоятельствах потерял ногу.Г.], он не отправился в эмиграцию, хотя ему предлагали, а твердо решил остаться на родной земле и отдать свой талант освободительной борьбе своего народа. Художникам его уровня, наверное, трудно представить, как можно было творить такие шедевры художественной графики в условиях подполья, да еще и в подземелье, при свете нефтяной лампы. А «Бей-Зот» сумел приспособиться к обстоятельствам и плодотворно работать. Темами его работ были борьба УПА, голод в Украине 1932-1933 гг. и другие…».

 

 

В подполье Нил быстро стал важной фигурой – руководил технической звеном краевого провода, в течение 1943-1952 годов был членом краевой референтуры пропаганды на ПЗУЗ, работал в редакции журнала «К оружию», параллельно выпускал брошюры, листовки, плакаты. Создал композиции плакатно-агитационного характера: «За самостоятельную соборную державу!», «Воля народам, воля человеку!», «Слава Украине! Героям слава!». Но любимыми детищами художника были сатирические журналы «Украинский перец» и «Хрен». Здесь он печатал свои карикатуры на советский режим и его лидеров. Эти плакаты и журналы были чрезвычайно популярными среди воинов УПА. За 1949 год повстанцы изготовили около 100 тысяч экземпляров печатной агитационной продукции, 10% которой сопровождали иллюстрации Нила Хасевича. Как-то он сказал: «Я не могу стрелять из автомата. Зато в моих руках другое оружие – резец и липовая дощечка. Я воюю с врагом силой искусства».

 

 

 

Несмотря на свой вес в УПА Нил Хасевич был простым в общении, никогда не проявлял зверхности до своих собратьев или хозяев дома, где помещалась его тайник. В переписке с чиновниками постоянно называл себя «рядовым подпольщиком».

 

Художника-повстанца собратья оберегали как зеницу ока, понимая тяжесть его труда в борьбе с большевистским режимом. «Его графика была эффективным оружием в руках освободительного подполья, – писала о значении Хасевича для повстанцев жена Василия Галасы, Мария Савчин («Маричка»), в своих воспоминаниях «Тысяча дорог». – Он был необыкновенно ценная для подпольной борьбы человек еще и тем, что постоянно приобретал новых людей, которые потом уходили в разные округа, где иллюстрировали подпольные издания изготавливали кліша для типографий. Часто они сами компоновали законченные картины. «Зот» так в совершенстве научил некоторых техники дереворит, что неискушенному человеку было трудно распознать, это труд Нила Хасевича, или, может, кого-то из его учеников. Его графика вміщувалось на страницах брошюр, на летучках или отдельно, как самостоятельное лозунг».

 

Повстанцы постоянно меняли тайники – места его пребывания, перевозя из одного в другое лошадьми или ровером. Василий Галаса замечал, что только из конспиративных соображений лично не встречался с Хасевичем, а лишь вел переписку, чтобы не выдавать посторонним даже окраин его тайника. Вблизи «Бей Зота» всегда находились двое связных, которые обеспечивали его едой, красками, бумагой и всем необходимым для жизни и труда. Чтобы иметь материал для художественных композиций, повстанческой почте постоянно получал копии отчетов советских чиновников из разных областей Украины, которые красноречиво свидетельствовали о антинародный характер политики советской власти.

 

 

Иногда к обеспечению художника привлекали хозяев подворий, в которых содержалась криївка. Так из показаний Лаврина Стацюка, во дворе которого в тайнике погиб Хасевич, видно, что семья активно помогала повстанцам, но не знала, кто на самом деле скрывается в их усадьбе. Хозяйка дома готовила им еду, стирала белье. Хозяин регулярно получал от Хасевича деньги для покупки продуктов: «Он давал мне документ с перечнем продуктов, где я расписывался псевдонимом “Дмитренко”… сам лично покупал на базаре масло, хлеб, керосин, спички и сигареты». Кроме этого, регулярно просил хозяев вываривать в масле деревянные заготовки для клише. После вываривания клише становились более устойчивыми к влажной атмосферы укрытий и не трескались. Сын Стацюка подписался на газету «Советская Украина», которую регулярно передавали в тайник.

 

Через физический недостаток Хасевич течение зимы никогда не оставлял тайники, а пребывание в повстанческих закромах всегда было сложным физическим испытанием, с которым не каждый мог справиться. Не легко было и Нила. Под конец 1940-х годов свое состояние от таких укрываемых охарактеризовал так: «В связи со значительным исчерпанием психическим и вообще слабым здоровьем, трудно мне теперь что-то писать. Так трудно, что, в основном, 1-2 страниц в день написать не могу – пустая голова делается от перемучення».

 

Понимая вес ошибки в повстанческой деле, чрезвычайно серьезно относился к конспирации. Как-то поспорил по этому поводу с надрайоновим проводником Клеванского района Ровенской области Владимиром Троцюк («Буйным»), который без ведома Хасевича поселил в одну из подготовленных для него кубышек других повстанцев, что могло привести к разоблачению не только художника, но и работающих с ним людей. «Криївка, о которой идет речь, находилась и находится сейчас в моем подчинении, и я ни Вам, ни кому-либо другому ее не передавал, – писал «Буйному». – О ее местонахождении Вы узнали случайно, в связи с поручением поддерживать со мной связь и обеспечить меня новым помещением необходимым для жизни. Поэтому вы не имели никакого права распоряжаться ею и вместить в нее подпольщиков… Вы заняли ее самовольно, без моего согласия и даже тайком от меня… Вы легкодумно отнеслись к требованиям конспирации. Вы, вопреки здравым рассуждениям, направили в убежище всю свою орду, чем разконспирировали ее».

 

В 1944-1945 годах повстанческое Провод заказал ему эскизы бофонов (от слов «боевой фонд»), которые заменяли воинам УПА деньги. Художник создал «волынскую» серию буффонов номиналами 10, 25, 50, 100, 300, 500 и 1000 рублей. Соответствующие «деньги» функционировали в среде УПА вплоть до 1950-х годов.

 

 

Одна из последних известных работ Хасевича – это проекты наград УПА, которые он исполнил вместе со своим учеником «Свиридом». В апреле 1950 года Нил направил письмо Главного Командования УПА, в котором подал проекты наград. Всего их было 16. В письме художник детально описал, как в подпольных условиях изготавливать ордена, жетоны и стяжки. «Штамповки и отливы можно делать и в тайнике. Для изготовления отличий ОУН и УПА можно взять металл из чешуй [гильз. – Z] артиллерийских патронов или из советских орденов – они мосяжная и легкоплавні, – писал командование. – Поэтому я считаю, что реализовать изготовление наград и орденов есть возможность. Если бы по каким-либо причинам изготовить ордена мы не смогли, то в таком случае, по моему мнению, можно было бы изготовить сами только стяжки с соответствующими на них отличиями. Это сделать не тяжело, это сделать в любом случае, по моему мнению, стоило бы. Пусть наши подпольные орденоносцы имеют пока что хотя бы стяжки орденов. Или они будут носить их, или нет, это уже их дело, но дать им надо было бы. Это произведет, в любом случае, им удовольствие и будет доказательством, что дело это Провод трактует важно, что придает ей большого значения, что беспокоится и заботится об этом, что не забывает о заслуженных даже в сегодняшних тяжелых обстоятельствах и заботится о выделяя их. Таково мое мнение, мнение рядового подпольщика».

 

Замечания Хасевича руководство УПА учло, и 30 июня 1950 года Украинская Главная Освободительная Рада (УГВР) утвердила проекты наград. Они были изготовлены и переданы в Украину из-за границы 1951 года десантованою с американского самолета группой курьеров от зарубежного представительства УГВР во главе с В.Охрімовичем («Кузьма»). Художник так и не увидел своего детища. Хотя, как отмечают историки Игорь Марчук и Александр Ищук, в связи с повстанческими документами, Хасевич был награжден трижды и является полным кавалером Креста Заслуги УПА. Впервые его наградили 11 октября 1945 года. Согласно приказу главного командира УПА получил Бронзовый Крест Заслуги. Серебряный получил согласно решению УГВР от 6 июня 1948 года, а о третьих награждения Золотым Крестом Заслуги содержится информация в его некрологе.

 

Впрочем, насколько работу Хасевича повстанческие командиры ценили, настолько она раздражала советское руководство. Особенно после того, как фотокопию его альбома «Волынь в борьбе» с рассказом о борьбе УПА украинские эмигранты в США подбросили делегатам Генеральной Ассамблеи ООН. Это была серия графических работ, которая вышла из-под резца Нила в конце 1940-х годов. Он со своими учениками в шутку называли ее «кличами ОУН».

 

 

Альбом немедленно доставили в Москву. Среди бандитов ходили слухи, что «Волынь в борьбе» просматривал лично Иосиф Сталин и остался крайне недовольным увиденным, через что спецслужбы СССР начали активную работу по выявлению авторов альбома.

 

«Областным управлением МГБ. Эти рисунки подбрасывают до посольств делегатам сессии Генеральной Ассамблеи ООН. Замысел провокаторов – убедить общественное мнение Запада, что на Украине якобы идет массовая вооруженная борьба против Советской власти. Ваша задача: разыскать автора рисунков и прекратить его антисоветскую деятельность», – такое распоряжение в мае 1951 года получили практически все управления МГБ Западной Украины, к нему была добавлена фотокопия альбома.

 

Специально для выполнения этой задачи до Ровно отправили оперативную группу во главе с полковником Борисом Стекляром. С помощью местных специалистов удалось отчитать на альбоме инициалы «IXI», что означало две буквы – «Н» и «Х», наложенные одна на одну. В захваченных ранее документах работники МГБ расшифровали имя Нил Хасевич. Начался активный сбор информации о будущей жертве.

 

Но советские органы госбезопасности знали о существовании Нила Хасевича еще с 1944 года, когда завели на него дело. Тогда были арестованы несколько человек, которые имели контакты с художником, и его имя впервые всплыло в документах спецслужб. Но тогда «чекисты» не обратили на него серьезного внимания. На то время их главными мишенями были руководители УПА, Нила же искали эпизодически. Биограф художника Игорь Марчук предполагает, что такая пассивность советских спецслужб была связана с тем, что он не вел вооруженной борьбы, а был лишь руководителем графической звена. Возможно, историк прав, ведь активно Хасевичем начали заниматься после того, как его работы вызвали раздражение Москвы.

 

Согласно документам оперативно-розыскной дела «Берлоги», которая хранится в Ровенском архиве СБУ, советские спецслужбы Хасевича активно «взяли в разработку» от февраля 1951 года. А уже в мае Волынское МГБ попыталось выйти на повстанческого художника через художника-декоратора Юрия Мыця, который проживал в Луцке и, по оперативной информации, был товарищем Хасевича. Обыск квартиры и допрос Мыця желаемых результатов не дали. Тот заметил, что последний раз контактировал с Хасевичем во время войны, поэтому операция не дала желаемого успеха.

 

 

Узнав через своих связных, что его активно ищут органы госбезопасности и уже разконспирировали настоящая фамилия, Хасевич за год до смерти в письме за границу написал: «Государственная безопасность уже знает, кто кроется за псевдо “Бей-Зот”. А мои земляки-селяне не знают. Я хочу, чтобы они знали и знал весь мир. В своей жизни я, кажется, потерял уже все, но как долго будет оставаться хоть одна капля моей крови, я буду биться с врагами своего народа. Я не могу сражаться с ними оружием, но я бьюсь резцом и долотом. Я, калека, бьюсь с ними в то время, когда много сильных и здоровых людей в мире даже не верят, что такая борьба вообще возможна… Я хочу, чтобы мир знал, что освободительная борьба продолжается, что украинцы дерутся… Таково мое мнение, мнение рядового подпольщика. Слава Украине!».

 

На след Нила Хасевича гебисты наткнулись, когда в феврале 1952-го разоблачили тайник «Буйного». При нем нашли повстанческие письма-«трипсы». Когда расшифровали одну из записок («Заготовили для вас пять килограммов бумаги, вишневое дерево»), поняли, что все это предназначалось для «Зота». После серии допросов и аналитических наработок обнаружили, что тайник художника расположена на хуторе в километре от села Суховцы. Проблема заключалась в том, что село растянулось с хуторами-линиями на 6 километров с севера на юг и 5 – с запада на восток. Опергруппа прибыла до соседнего села Радухівка и уже 4 марта планировала начать прочесывание каждого хозяйства.

 

На усадьбу семьи Стацюків в Сухівцях, где был бункер Хасевича, наткнулись случайно.

 

«Когда МГБ разоблачило криївку «Буйного», «Назар» [обеспечивал убежище художника. – В.Г.] хотел проверить, какая ситуация у «Зота», все ли там в порядке, – писала Мария Савчин. – Только что он вошел в хату, как за ним зашел вооруженный уполномоченный. Оба, застигнутые врасплох, схватились за оружие, посоревновались и выскочили из дома. Уполномоченный побежал прямо к сельсовету, позвонил в район к МВД, и еще в ту ночь наехало на хутор опервійсько.

Весь день искали бункер и не могли найти. Вход был очень хорошо замаскирован. Может, были бы не нашли, если бы не приняли хитрости. Гебисты сразу разделили всех членов семьи и допрашивали каждого, но никто не признавался. Наконец вечером пришел к хозяину начальник МГБ и с тріюмфом заявил:

– Ну, довольно валят дурака. Знаем уже, что у тебя есть бункер, женщина сказала. Теперь не будем тебя больше выспрашивать, есть ли он, только показывай, где вход.

Хозяин аж застонал, схватившись за голову:

– Ах, не видержала! Будь ты проклята! – и показал вход.

Тем временем женщина ни в чем не была виновата, ничего не призналась».

 

Стоит заметить, что Мария Савчин в своих воспоминаниях подает немного неверную информацию. На самом деле жена Стацюка, не выдержав пыток, призналась, что у них в тайнике скрываются повстанцы. Место нахождения бункера показал сам хозяин, когда ему пригрозили расстрелом всей семьи. Она была в сарае, под поленницей дров.

 

Как происходила операция по уничтожению повстанцев, довольно подробно рассказал на допросах в спецорганах парторг колхоза с. Суховцы Владимир Домбровский, который был непосредственным участником сделки. «Мы захватили Стацюка, чтобы он показал место расположения бункера и открыл вход. Он пришел в хлев показал место… Вход в бункер был хорошо замаскирован и заметить его было невозможно. На ровном земляном покрове он выкопал небольшую ямку, примерно на сантиметров 35 глубиной, а только потом был обнаружен туго связанный сноп соломы, которым был закрыт вход в бункер [подпольщикам предложили сдаваться живыми, но они отказались и уничтожили немало документов – В.Г.]. Вытащив этот сноп, мы бросили внутрь бункера несколько гранат и выстрелили туда ракеты… Через некоторое время начали извлекать оттуда тела и вещи… Первым вытащили бандита, который был без одной ноги, а потом еще двух. Кроме того, из тайника было извлечено оружие, и много разной националистической литературы и оуновских документов».

 

Исследовательница Аліна Сасюк пишет, что вытаскивать убитых на самом деле заставили хозяина Лаврентия Стацюка. Уже впоследствии он вспоминал, что было страшно, поскольку видел тела знакомых ему людей, и трудно, поскольку дым выедал глаза и мешал дышать. Игорь Марчук отмечает, что, помимо убитых, из тайника достали две винтовки, три пистолета, 143 патрона, 4 гранаты Ф-1, немало подпольных документов и литературы, 14 царских золотых монет достоинством 5 руб. и 1 монета достоинством 10 руб., 7 золотых крышек от часов, одну золотую сережку, 5 других золотых предметов, золотые кольца, альбом работ Нила Хасевича с различными антисоветскими листовками, различные клише и печати, изготовленные им по заданию члена Провода ОУН Василия Кука. Наличие среди изъятого золотых изделий привела историка на мысль, что Хасевич хранил часть финансов краевого провода ОУН на ПЗУЗ, то есть, был своеобразным казначеем.

 

Посмертная фотография Нила Хасевича. 1952

 

 

Убитых повстанцев бросили на сани, посадили на них семью Стацюків (мужа, жену и сына) и повезли в районный центр. Что произошло с телами, рассказал уже в годы независимости Украины бывший воин УПА Дмитрий Удодик писателю Степану Бабнику: «Их, повстанцев, привезли полуголыми, свалили на снег. Посадили в строку. Его посадили под дубом. Чекисты всегда привозили убитых для показа людям. Это делалось и на смех, и на озлобление населения, чтобы деморализовать его… Когда уже энкаведистам надоедало зрелище, они вывозили трупы в окописька. Где-то так и тело Нила Хасевича нашло свой последний приют».

 

Досталось и семье Стацюків. После допросов они были приговорены к 25 годам лагерей с конфискацией имущества.

 

Известие о гибели «Бей-Зота» быстро облетела все повстанческие отряды Волыни. О том, как отреагировали собратья на смерть повстанческого художника, красноречиво написал в собственных воспоминаниях «Наша жизнь и борьба» Василий Галаса: «Для нас его смерть была одной из самых болезненных потерь. Второго такого не было во всей Воюющей Украине».

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика