Новостная лента

Год, что прошел, и литература, которая останется

03.01.2016

 

2016-й был очень плодотворным для книжного рынка в Украине. Кроме уже известных авторов, мы открыли для себя немало украинских дебютантов, а также смогли познакомиться с переводами известных мировых бестселлеров. И пока критики рассуждают, есть ли в Украине проза после Забужко, а писатели получают престижные награды европейского масштаба, во львовской книжном магазине «е» решили подытожить книжный прошедший год. Трое литературоведы Игорь Котик, Анастасия Левкова и Богдан Пастух – давали собственные оценки нынешним текстам, которые уже успели наделать шума, а также вспоминали те, которые остались вне пристального внимания критиков. «Z» собрал самые интересные фрагменты обсуждения.

 

 

Анастасия Левкова: Хочу начать с моих выводов относительно переводной литературы. Наши издатели понемногу начинают идти к правильному пониманию понятия «профессиональная этика». Например, те издательства, которые имеют не очень хорошую репутацию в переводах, за последние два-три года поднялись на высший уровень. Хотя и бывают некоторые проколы, очень хорошим является тот факт, что они признают свои ошибки и пытаются их исправить.

 

Богдан Пастух: Литературная критика, как и непосредственное чтение, – явление феноменологическое. Здесь каждый выбирает то, что ему лежит ближе к сердцу, поэтому в контексте переводной литературы для меня является очень важным переиздание Германа Мелвилла, которого перевел с английского Юрий Лисняк. Поскольку Мелвилл – один из тех, кто «сделал» американскую литературу, воспроизвел англосаксонский необузданная дух, мне кажется, что нам очень не хватает именно такого письма, особенно для подростков.

 

Также хочу упомянуть о недавно презентован двухтомник персидского поэта Саади, которого перевели Роман Гамада и Николай Ильницкий. Речь идет о поэме «Бустан» и «Ґулістан». Я считаю, что такая литература быстро будет интернирована в нашу культурную среду в тот или иной способ. Особенно важной для меня стала книга поэтессы Соны Ван «Либретто для пустыни», которую перевел с армянского на русский Анушаван Месропян. Почему она будет актуализирована в нас, в Украине? Центром для Соны Ван является смещение проблемы в сторону армянской разные 1915-го года. Именно через культуру памяти и рецепции поэтесса пытается передать прошлый геноцид в наше время. Как на меня, это ей удается, причем очень сильно и выразительно. Читая ее поэзию, ты не задумываешься, насколько она правдива. Ты принимаешь все как подлинность.

 

Стоит еще упомянуть о книге «Превращение наций» Тимоти Снайдера, в которой он разметающим то, что мы называем сложной импульсивностью опытов того времени. Она является чрезвычайно важным элементом в переводном среде.

 

Анастасия Левкова: Если говорить о заполнении ниш, которые были еще свободными несколько лет назад, то думаю, все обратили внимание на большое количество бизнес-литературы, которая появилась на полках книжных магазинов. Еще лет 5-8 назад переведенных книг такой тематики, или же написанных украинскими авторами, практически не было. Также стало больше книг по психологии, причем не только от иностранных авторов, но и от украинских. Увеличилось число педагогических книг, среди которых хотелось бы выделить «Я плохая мать и 33 других вопроса, которые портят жизнь родителям» Екатерины Кронгауз. Очень показательны книга Артема Чапая «Папа в декрете», а также тексты Ларисы Шрагіної, которая является кандидатом психологических наук (речь идет о книге «15 табу для мамочек и папочек, или Родительские ошибки из любви к детям», вышедшая в «Издательстве Старого Льва»).

 

Что касается подростковой литературы, то если раньше мы читали переводы зарубежных авторов Крістіне Нестлінґер, Иоанны Ягелло или Барбары Космовской, что выходили в издательстве «Урбино», то сейчас наблюдаем, как эту нишу постепенно заполняют украинские авторы: Оксана Лущевская, Сергей Гридін, Степан Процюк, Ольга Куприян и другие.

 

В этом году для меня знаковой стала книга Ростислава Семкива «Как писали классики» – о ней надо говорить в контексте Центра литературного образования, поскольку она написана на основе лекций, которые читал Ростислав Семкив на различных курсах, организованных ЦЛО. Я думаю, она имеет все шансы быть переведенной, потому что темы, о которых пишет автор, будут интересны Западной Европе, а если аналогии с украинской литературой не исчезнут при переводе, то зарубежные читатели смогут с ними ознакомиться.

 

Стоит заметить, что у нас увеличилось массовой литературы. Показательна популярность книги Кери Смит «Уничтожь этот дневник». Возможно, это связано с желанием читателей самовыразиться, пописать по страницах, или же порисовать. Такой формат имеет право на существование, почему бы и нет. Но вынуждены признать: это не литература.

 

 

Игорь Котик: Я бы хотел поговорить о поэзии, которую мы привыкли откладывать на конец. Среди тех поэтических новинок, которые вышли в этом году, читатели, конечно, заметили новый сборник Сергея Жадана «Тамплиеры», которая в течение определенного времени держалась в топах лидеров продаж. Конечно, Жадан еще не дорос до уровня Лины Костенко, но в «Тамплієрах» уже есть надежда на то, что он движется в правильном направлении. Часть стихов сделана здесь уже хорошо, еще часть – просто вода. Мы видим в этой сборке более классического Жадана, в котором подавляющее большинство стихов есть римованими. В предыдущей книге – «Жизнь Марии» – было больше верлибров и переводов.

 

Также хочу обратить внимание на книгу Ирины Цилык «Глубина резкости». Мне кажется, что Целик является самой интересной там, где присутствует сюжет. Сначала книга похожа на семейный эпос, но потом эта линия теряется и становится дискретной. В общем, эта сборка достойна того, чтобы ее прочитать.

 

Очень мало говорят о Юрия Кучерявого и его «Религию культуры». Эта книга интересна: автор пытается двигаться в ту сторону, куда никто из украинских поэтов не направляется. Он не пишет про любовь или войну (хотя некоторые фрагменты можно найти), но в основном – это философская поэзия, достаточно сложная в плане содержания.

 

Сборник «NeБorock DVA» – книга, содержащая диск, ради которого она, собственно, и была выдана. Мало кто знает, что в 90-х годах существовал группа «NeБorock», записи которого выдавали еще на кассетах. Сейчас Виктор Неборак дописал несколько композиций, вошедших в «NeБorock DVA», а в их записи принял участие скрипач Василий Попадюк. Как по мне, сыграл он фантастически, поэтому книгу стоит купить хотя бы ради диска.

 

Богдан Пастух: Книга, которая не очень громко прошла мимо нас, – «Апокрифы степи» Ростислава Мельниківа. Прекрасність ее в том, что автор пытается показать неокреслений степной горизонт, который совершенно не сопоставим с представлениями жителей Западной Украины о пространство. Именно тот момент, когда автор словно заглядывает за горизонт вверх, навевает чрезвычайно чистые тона.

 

Возвращаясь к сборнику Ирины Цилык «Глубина резкости», хочу подчеркнуть, что важным ее элементом является эмпирический опыт автора. Сейчас говорят, что читателям надоело читать стихи о войне; однако, мне кажется, что надоедает их читать лишь там, где за словами ничего нет. В Целик есть ядро выстраданного, что транслируется через слова. Это и отличает ее книгу.

 

Также хочу отметить сборник прозы Сергея Осоки «Ночные купания в августе». Поскольку Осока – поэт, он практикует использование метафор и густое, насыщенное письмо. Поэтому стоит эту книгу включить в его предыдущей поэтического сборника «Небесная падалица». Фишка Осоки в том, что он показывает уже миновал ученический период, и сейчас мы видим перед собой зрелое письмо. Не хочу сглазить, но Сергей Осока еще покажет себя как прозаик.

 

 

Анастасия Левкова: Поскольку мы уже говорим о прозаические дебюты поэтов, предлагаю вспомнить и «Баборню» Мирослава Лаюка, которая является его первым романом.

 

Игорь Котик: Поскольку я прочитал эту книгу только до половины, будет несправедливо много о ней говорить. Что могу сказать? Мне очень не нравится стиль Лаюка-прозаика. От первого и до последнего предложения – это сплошное кривляние. Меня раздражают его ироничные моменты на каждом шагу, которые мешают воспринимать книгу всерьез. Такое впечатление, что она создана, чтобы отомстить кому-то. Я люблю такое письмо, в котором автор не вкладывает в первое предложение своего отношения к персонажам. Здесь же видим карикатуру. Если сравнить «Баборню» с музыкальным стилем, то приведу аналогию с нашими звездами, которые кривляются и пытаются петь не своими голосами. Такое письмо нельзя воспринимать серьезно. Здесь уместно вспомнить о флоберівське письмо, в котором малейшее собственного «я», но присутствует наибольшая отстраненность автора. В Лаюка как раз все наоборот.

 

Анастасия Левкова: Мне этот роман в целом нравится – особенно за то, что его написал поэт, что заметно из многочисленных метафор. Очень интересно, как он описывает вещи и придумывает образы. Лаюк творит мир для своих героев, и когда читаешь книгу, ты можешь жить этим миром. Например, я верю, что именно так все могло и быть, а мелочи, которые он описывает, были именно такими. Для меня ирония в тексте не была негативом, но согласен в том, что это можно рассматривать как сведение счетов или какую-то підлітковість.

 

Игорь Котик: Также еще хочу вспомнить книгу, о которой не так много говорят – роман Елены Захарченко «Вертеп». Здесь есть женский взгляд на Майдан – без героизации, предубеждения, с определенной долей иррациональности в описании событий. Одна из героинь – жена «беркутовца», еще один персонаж работает в структуре, подчиненной Администрации Президента. Очень крепко завязан сюжет; все персонажи на месте, что меня и привлекло в этом романе; также есть немного мистики, фэнтези, зато очень мало документальных фрагментов.

 

Трудно обойти «Забвение» Тани Малярчук. Я никогда не принадлежал к фанатам этого автора, но могу сказать, что этот роман значительно лучше, чем предыдущая книга «Биография случайного чуда». Центральный персонаж – Вячеслав Липинский, и сразу видно, что Таня опирается на реальные факты из его биографии. Ей удалось написать хороший текст о не слишком интересную фигуру, однако мне было менее интересно читать сюжетную линию героини-современницы Малярчук. Возможно, потому, что ее биография очень бледной на фоне жизнеописания Липинского.

 

Анастасия Левкова: Когда я читала этот роман, мне была интересна линия бабке молодой героини. Эта семейная составляющая в тексте имеет очень конкретный посыл – сейчас очень часто говорят, что цвет нации, ее ярчайших представителей расстреляли, а их потомки – это поколение внуков предателей-конформистов. Но именно эти потомки предателей сейчас открывают давно забытые имена, Таня – большая молодец, что развила такую линию в романе.

 

Богдан Пастух: Важным в плане этого разговора выступает роман Юрия Косача «День гнева». Если советская историография втискала в наши головы информацию о казаках как стабильную силу, что борется за свободу, то Юрий Косач раскрывает казаков как индивидуумов, а не массу. Он проливает свет на правду об украинско-еврейские отношения, в частности, вспоминает о том, что на самом деле таких крупных конфликтов между украинцами и евреями, на которых акцентирует советская историография, не было. Было сотрудничество между этими национальными группами.

 

Анастасия Левкова: Перейдем к нон-фікшну в украинской литературе. Здесь стоит вспомнить, что в издательстве «Темпора» выходят художественные репортажи как иностранных журналистов, так и украинских авторов. Например, в этом году появился украинский перевод книги Витольда Шабловського «Танечні медведи». Автор проводит интересную аналогию между медведями, которых дрессируют в Болгарии, и которых потом государство забирает от их владельцев, и посткоммунистическими странами. Это хорошая метафора для обозначения трансформации социалистических обществ. Книга может быть интересна также и для зоологов, так и тех, кто интересуется защитой прав животных.

 

В последние годы актуальной стала тема обработки исторических травм. У нас много переводят таких книг, чуть меньше пишут, но думаю, что еще будут писать. Недавно вышел перевод книги «Молчание говорит Иоганнеса Швайліни, который является теологом, конфликтологом и бизнес-консультантом. В первой части он описывает молчание палачей и жертв Холокоста, причины этого молчания, также пишет о позиции церкви. Во второй части есть фрагменты от других авторов относительно возможных способов примирения Украины с Россией, которые, по моему мнению, выглядят не очень убедительными. Третья часть содержит указания для дипломатов, как правильно говорить о исторические травмы. Думаю, что на этой теме нужно больше подчеркивать, говорить о ней, потому неопрацьоване прошлое сказывается.

 

Для меня книгой года является «Человек в поисках смысла» Виктора Франкла. Важность этой работы в том, что автор не перестает верить в человека после всего того, что он пережил в концлагерях. Здесь реактуалізується понятие ответственности, истинной ценности, любви – всего того, что могло подвергаться иронии в последние десятилетия.

 

Игорь Котик: На грани между эссеистикой и художественной прозой находится книга Александра Бойченко «50 процентов прав». Сборка колонок прошлогоднего лауреата премии Юрия Шевелева воспринимается как публицистика, но в то же время часть текстов являются очень хорошими в художественном плане. Бесспорно, Бойченко – сильный стилист, что и подтверждают «50 процентов прав».

 

Другая книжка, о которой стоит упомянуть, – «И тем, что в гробах» Андрея Бондаря. Скажу честно, ожидал от нее немного большего, и она не до конца оправдала моих ожиданий. Составитель Анна Улюра на одной из презентаций сказала, что из тех текстов, которые ей дал Бондарь, она сделала три варианта заключения сборки. И один из них был построен по принципу формы. Возможно, он был бы более выигрышным и интересным для читателя. Зато тот вариант, что мы имеем, фокусируется вокруг концепта памяти.

 

«Ячейки судьбы» Вахтанга Кебуладзе – книжка, которая в этом году получила премию имени Шевелева. Поскольку Кебуладзе работает на грани между философией и литературой, он апеллирует к более широкой аудитории. Недостатком книги является то, что в ней много общих мест, которые и так понятны.

 

Богдан Пастух: О книге Кебуладзе я слышал много отзывов от знакомых, которым я доверяю. Честно говоря, надеялся увидеть в ней нечто, что стало бы моим имманентным опытом. Однако, я не совсем могу понять, для какой аудитории написана эта книга? Человек, который имеет хотя бы среднее образование, вряд ли откроет что-то новое, прочитав ее. Есть такое понятие нигилизма, когда человек пытается говорить с более широкой аудиторией, опускаясь до ее уровня. Мне кажется, что этот процесс произошел с «Ячейками судьбы».

 

Также хочу упомянуть о книгу Ольги Пуніної «Самітній гений. Олесь Ульяненко». Его книги словно и до сих пор выдают, но мы не имеем четкой, увиразненої разговоры о нем. Считаю, что стоит поднимать эту тему в дальнейшем.

 

Что касается воспоминаний, то в этом году вышла книга Мирослава Мариновича «Вселенная за колючей проволокой». Читая ее, ты чувствуешь, что напряжение с времен молодости автора продолжается до сих пор. И проблемы, с которыми сталкивался Мирослав Маринович некогда, актуалізовуються снова теперь.

 

 

Фото Галины Сафроньєвої

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика