Новостная лента

Голый между вещами

11.05.2016

 

История, которая меня надолго впечатлила, заставляя всегда помнить о собственную малость и изысканную величие беспомощности, если хоть на немного забыть и об одном, и о другом, чрезвычайно банальна. Но только из банальностей состоит даже найхимерніше жизни. Из мелких ежедневных вещей, которые повторяются тысячи раз, а потом вдруг оборачиваются неожиданным раскладом. Каким-то баняком кипящей каши, которая выливается на ребенка, которая ежедневно ходила рядом с печью, на которой ежедневно варилась каша.

 

История простая. Однажды двое друзей, которые часто парились в чрезвычайно безопасном собственной сауне на берегу озера, после чего всегда прыгали в прорубь, пробитую рядом с выходом из сауны, опять попарились, выскочили на двор и вскочили в воду на тех несколько лічничих секунд, ради которых собственно и терпят неестественную горяч сауны. Вскочили, моментально остыли и оздоровились. А тогда заметили, что не проверили – как там со льдом, с выходом из полыньи. И видели они свое крыльцо, свет фонаря, знали, что там тепло и уютно, что там есть рюмочку холодной водки, свитера, полотенца. Но лед вокруг полыньи был слишком грубым и скользким, чтобы смочь вылезти на него мокром продрогшему телу просто из воды без никаких ступеней, лесенок, веревок и ледорубов. В конце они спаслись, потому что один прижал ладони ко льду, кожа примерзла, второй по нему вылез, а потом отодрал и вытащил первого.

 

Как и сказка Андерсена про голого короля, этот случай утвердил меня в убеждении, что или всегда надо помнить, или, по крайней мере, время от времени напоминать себе о собственной голість.

 

Человек голый. В этом ее подлинность. Когда я голый, то имею только то, что имею. Имею только себя. Вот это и является моей онтологией. Как раз такого состояния и достаточно, чтобы придумывать предложения. В таком состоянии лучше всего проделывать то, что проделать самое необходимое, чтобы чувствовать себя комфортно в таком состоянии. А самое главное, что только может быть из всего проделанного – чтобы потом мочь найти себе ту игрушку, которая будет держать – это найти равновесие между всеможливісністю собственного голого пребывания в этом измерении мира и его безграничной конечности и изменчивости. Никакой вечной памяти. В лучшем случае – щепотка безымянного гумуса для разрастания человеческой истории.

 

Но здесь возникает та игрушка. Игрушка, которая является залогом и мерилом обитания голого существования в конкретном времени и пространстве. Этой игрушкой есть вещи, предметы. Все то, что творят творения. То, чем можно прикрыть и завіхувати созданного кем-то себя.

 

Делать предметы и пользоваться ими – это и является действием, для которого в языковом смысле уже не достаточно безупречных предложений. Последовательность завершенной предметом действия нуждается абзаца, который является алгоритмом действия, описанием необходимых для нее движений.

 

Предметы побуждают голое тело выйти за пределы своей малости. Предметы – как пустое пространство в скульптурах Архипенко – вяжут голість с голістю, задают ритм, ради которого голість выполнит свое главное задание – пробыть, выдержать, кончиться. Поигравшись попутно разными игрушками. Которые через свою большую продолжительность создают ощущение непрерывности оправданным и обдуманным, заученных и вымышленных движений, что в конечном итоге обеспечивает и хронологию, и перемещение, без которых не таким заметным было бы нарастание слоя гумуса.

 

Утренняя газета, кофе в разный способ, сигареты на протяжении дня, пуговицы на рубашке, вложить жилетку в бритву, погострити чем, нажать кнопку, накрыть покрывалом бушующее кровать, сварить кастрюлю супа, всевозможные лестницы, двери, ключи, карманы, шнуровки. Множество всего с тончайшими оттенками. Множество движений, которые надо заучить, которые ведут. Всеможливісність жизнь среди вещей. Абзацы, которыми необходимо описать каждое действие, составленную из последовательности движений.

 

А несмотря на это – всегда, неотвратимо – полная голість. Только большая или меньшая доза непонятной жизненной силы и красивее или хуже предложения, которые составляешь даже тогда, когда в досягаемости нет ни одного предмета, который мог бы по крайней мере подержать.

 

Как-то меня рассмешил один гуцул, с которым мы обсуждали теорию и практику выживания в экстремальных условиях. Он сказал: ну, хорошо, а что ты будешь делать, когда окажешься зимой в лесу, и у тебя ничего нет – ни спичек, ни ножа, ни топора, ничего кроме не очень теплой одежды, и не знаешь, куда идти? Я начал угадывать. Или ходить до утра, двигаться, или запорпуватися в снег, или… То пустое – перебил он. Я когда оказался в такой ситуации, то так: стал под деревом, прислонился к нему, и каждые полчаса вытаскивал из одного кармана фляшку самогона и делал большой глоток, тогда с другой вытаскивал баклажку пива и еще глоток, и так прождал до света, а тогда сразу сориентировался…Но ведь ты говорил в задаче, что ничего нет – отстаивал я свою рацию. Так, нет ничего, но фляшка у меня все при себе.

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика