Новостная лента

Гуцульское мосяжництво

19.05.2016

 

Эта лекция была прочитана 25 января 2017 года в Национальном музее во Львове имени Андрея Шептицкого в рамках выставки «Гуцульское Рождество» («Збруч» уже публиковал текст изложения из этой серии, посвященного иконе на стекле). Автор является не только исследователем и знатоком художественного металла, но и коллекционером, преподавателем Львовского государственного колледжа декоративно-прикладного искусства имени.Труша, автором-составителем альбома «Гуцульские художественные изделия из металла».

 

 

Изделия из металла на Гуцульщине были известны издавна. Они уходят корнями еще во времена Киевской Руси (может, и более древних), но традиции все же сохранились. Чем характерно это производство? Тем, что эти изделия делались из латуни. На Гуцульщине прижилось название «мосяж, мосяжництво». «Мосяж» происходит от польского слова mosiądz – латунь. Слово «мосяжництво» было местное, в XIX веке оно уже вошло в украинский язык как вид обработки металлов. Тем оно отделяет этот промысел от других: от золотарства, которое делали в других частях Украины, от кузнечного дела и других видов металлообработки. Поэтому мосяжництво характерно для Гуцульщины.

 

Если сравнить народные искусства Восточной Европы, то это уникальное явление. Потому что столько изделий мосяжних, такого их разнообразия и таких разных приемов, технологий не имеет ни один другой народ. Что-то имеют подобное словаки, но все же не такое. Расцвет мосяжництво был именно на Гуцульщине.

 

Очень мало известно о началах мосяжництво – как оно было, какое оно было. Этот край не был исследуемый и очень мало сохранилось с тех предыдущих веков описаний. Профессор Львовского университета Бальтазар Гакет получил заказ от австрийского правительства на исследования природных богатств Восточных Карпат. И он в 1791-1793 годах исследовал эти районы. В 1794 году он выпустил свою книгу, которую напечатали в Нюрнберге. И там он вскользь упомянул, что местное население пользуется самодельными крестами на цепях, имеет топорики, вспомнил чільця, чересы из металла. То есть, это была первое упоминание о мосяжная изделия.

 

Мы можем говорить, что на конец XVIII века мосяжництво уже у гуцулов было. Что было в начале XVIII века – в XVII-м, сейчас очень трудно сказать. Я позволил себе определенные вещи в книжке поставить на XVIII века – правда, время под вопросом. Хотя, пожалуй, смело можно посылать их в глубину, потому что они не характерны для всей остальной изделий XIX века.

 

С XIX века стоит вспомнить книгу «Исторический очерк о гуцулов» Софрона Витвицького 1863 года (это священник села Жабье). В 1894 году была работа «Гуцулы» Раймунда Фридриха Кайндля, доцента Черновицкого университета. А также основополагающий труд, которая была написана львовянином Владимиром Шухевичем, профессором реальной школы в Львове. Он более 20 лет исследовал Гуцульщину по заказу графа Владимира Дидушицкого, который был известным меценатом, коллекционером. Шухевич там провел много лет, совершил много экспедиций, собрал большие коллекции. Сейчас сборка Дидушицкого хранится во Львовском музее этнографии. А в Национальном музее есть сборник Владимира Шухевича – и, что он оставил для себя. Эта работа Владимира Шухевича является одной из наиболее описанных, там есть целый раздел во втором томе, посвящен мосяжництву, его технологии (в 1899 году). Единственное, чего не хватало всем тем первым изданием, – это иллюстраций. Они ничего не изображали. Лишь несколько иллюстраций дал Шухевич, но он не указал центров производства и почти не дал имен мосяжникив.

 

Стоит отметить, что в то время вышла очень для нас весомая (именно своими иллюстрациями) труд Людвика Витвицького, администратора львовского городского промышленного музея. Он издал десять папок с таблицами из разных видов народного искусства. И одна из тех папок была посвящена гуцульском металла. Там есть 12 таблиц. Она есть в нашей книжке, которую мы издавали. Мы эти таблицы полностью перепечатали, поскольку найти эти издания почти нереально. Она для нас ценна тем, что это издание 1882 года и там есть много иллюстраций. От этого мы можем отталкиваться. Еще он там интересно писал в предисловии, что на тот год уже очень мало было мосяжникив. Он говорил, что является едва 15 мосяжникив, которые еще работают в горах. И те последние вещи уже не равняются к тех предыдущих образцов ни качеством изделия, ни их художественным оформлением. Это искусство приходит в упадок.

 

Даже для альбома, писал Шухевич, они визбирували вещи по частным домам. То есть, те вещи, которые опубликованы там, можно смело двигать до середины, может, до первой половины XIX века. Временные сроки мосяжного промысла сейчас очень сложные. Как начинают исследовать, то возникает все больше вопросов, чем ответов.

 

Были публикации по металлу Ивана Раковского в 1920-х годах, Маковский издал «Народное искусство Подкарпатской Руси».

 

После войны здесь работали наши львовские исследователи. Весомой является книга Любви Сухой 1959 года. Именно она исследовала орнаментику и больше всего указала центров производства и имен мастеров. Был еще альбом Жолтовского «Художественный металл западных областей Украины».

 

Это такой беглый осмотр. Потому что и наш Институт собирательства издал в 2002 году альбом «Из частных собраний. Искусство Гуцульщины и Покутья», то мы там дали много крестов, чего в советское время в альбоме не было. И дошло все до того, что вышла вот эта книжка «Гуцульские художественные изделия из металла конца ХVIII – начала ХХ вв.» в 2011 году, после Людвика Вербицкого 1882 года, является, пожалуй, самым полным изданием по тому, что мы собрали по художественному металла Гуцульщины.

 

К сожалению, я не смог всего поместить, ибо объем книги разрастался. Много чего пришлось отбросить. Это тема, которая еще требует исследований. Есть много молодых кадров, которых надо к этому привлекать и поднимать фонды. Я ознакомился лишь с несколькими сборками: Львовского музея этнографии, частными коллекциями, Национального музея в Коломые. Краковский и Варшавский музей мне дали фото, но я не получил доступа к Венского музея. Недавно вышла книга Санкт-Петербургского музея этнографии, там есть колоссальная сборка, собранная Федором Волком. И там тоже есть привязки, есть кресты 1904-1905 года на Галичине и Гуцульщине, где он собрал эту сборку во время экспедиций. Вот так выстраиваются отдельные даты, которые дадут возможность собрать целостную картину. Потому что датированных гуцульских вещей – практически единицы, и так они разбросаны, что трудно изложить какую-то картину.

 

Мы в зале гуцула-мужчины, гуцула-хозяина. Начнем с того, как гуцулы использовали металл. Гуцулы очень любили яркие цвета и все блестящее. Металла на них было очень много – как в женском костюме, так и в мужском. Немножко прослеживаются цыганские воздействия (хотя и говорят, что, может, мосяжництво их научили цыгане). У гуцулов и красные штаны, яркие космацкие вышивки, бусы, пацьорки, венеційка – это все у них яркое, блестящее. Почему они имеют такое сильное влечение к таким вещам.

 

По технологии производства, то она у гуцулов совпадает с технологией времен Киевской Руси. Даже терминология процессов и изделий похожа. Аналогичные изделия встречаются как в том периоде, так у гуцулов. У них как-то этот процесс производства задержалось на несколько веков. Как было в Киевской Руси, так и гуцулы немного изменили, тихо себе работали в горах, никто им не мешал.

 

Если сделать общий раздел, то у гуцулов есть три основные виды металлообработки. Первое – литье, ливарництво. Это крупные массивные изделия, которые имеют объем. Второй способ – это холодная ковка, ковка. То есть, они делали бляху и с нее виклепували часть изделия. Третий способ – это изделия из проволоки вязание из проволоки. Из него вязали цепи и другие вещи для монтирования.

 

По литва, то лили они очень просто. Когда гуцул хотел отлить какое-то изделие, он делал деревянный «фирмак». «Фирмак» оттискивали в глине. Брались две глиняные половинки, вирівнювалась одна сторона, брался «фирмак», вдавливался в одну сторону, потом в другую, и те формы затем складывали. Впоследствии, когда был готов «фирмак», прорезались канавы, чтобы залить в форму латунь. Формы обкручували прочно проволокой и замазывали глиной. Для прочности, они могли формы еще и выжигать.

 

Заливали металл. Металл еще мог не быть остывший, но форму разбивали, выдавливали изделие и бросали его в воду горячим, чтобы он закалился. После этого мастер садился, брал напильники (сначала брал грубый для выпиливания, потом брал потоньше, которым шлифовал), после этого он приступал к отделке.

 

Украшали двумя методами: чеканки и ритування.

 

Чеканка: у них были разные небольшие пуансоны и набивали ударами точечки, кружочки, черточки. Или же брали штихель (стальной резец, которым вырезали разнообразные треугольнички и прочее). Они сочетали разные мотивы. По-гуцульски отливать называлось «сипання» или «сливать мосяж». А украшать называлось «письмо», «писать мосяж». Вот такая у них была технология.

 

Начнем с головного убора гуцула – шапка, то есть, войлочная шляпа, шляпа. Все мы знаем шляпы с цветными украшениями. А вот такие древние кресані украшались жестяной обводкою. Эти жестяные обводки мне практически никогда не попадались, они очень редкие. Сохранились они в музее этнографии. Они были ажурные и к тому же, с одной стороны на них были вытеснены орнаменты. Еще были ленты, которыми они украшали шляпы. Это все было на старых кресаня. Был, как видим на фото, подбородник, который держал шляпу. Подбородник делался из кожаного пояса, набитого мосяжними бляшками, и были пряжки, которые крепились к шляпе.

 

Гуцулы-мужчины носили на шее шелковые платки, которые были модные на тот момент. И этот платочек они не завязывали на узел, а впитывали туда мосяжний перстень. Через кольцо протягивали те платочки. Пишут, что для платки были специальные кольца с круглым глазком. Нечто подобное я встречал в фильмах в индейцев, ковбоев.

 

Шейное украшение – мосяжний крест. При подготовке книги я проводил разделение тех крестов. Есть кресты маленькие – от 2 до 5 сантиметров. Это зґардові кресты, которые шли на згарды – возможно, детям малым или же они могли идти как тільничок. Следующий размер – от 5 до 8 сантиметров. Это кресты среднего размера. Такие кресты могли быть нагрудными (меньший крест могла носить и женщина), а также могли идти как центральные на згарды. А мужские кресты – это от 10 до 15 сантиметров. Это большие, тяжелые кресты на грубых ретязь. Это были так называемые ґаздівські кресты. Каждый гуцул имел такой крест. Он не носил его каждый день, это была все-таки праздничное украшение, воскресная. Я не думаю, что он ходил с ним каждый день на работу – то лес сплавлять, или охотиться с таким большим крестом. Потому что такой крест мог весить грамм триста.

 

Есть в музее этнографии такое украшение, где есть три большие кресты, а дальше идет грубый цепь, ретязь. Говорил мне муж в музее этнографии, что это тоже мужское украшение. Это не згарда, но было вот такое украшение. Может, был такой гуцул, которому одного креста было мало и он хотел иметь три большие. Но нет подтверждений, действительно ли это они носили по несколько крестов, ни. Пока не могу сказать.

 

Далее у гуцулов был характерен для них “черес“, пояс. Были в них как пояса, так и чересы. Пояса были немного позже. Чересы я считаю, более древним изделием. Черес – широкий кожаный пояс, сантиметров наверное с 20 (может и больше) в ширину. На фото мы видим очень богатый черес, с красивыми фигурными пряжками.

 

Пояс был сделан из грубой воловьей кожи, сложенной вдвое. Черес, говорят, был полезный, когда они сплавляли лес, он им позвоночник поддерживал. Его еще использовали как карманы. За ним также могли носить ножи, люльку, деньги, пистолет. Чересы были кожаные и отделанные. Знаю из своего опыта, что чересы были широки и узкими ремешками зашпилювалися. Узкий пояс, из моих наблюдений, был от двух ремешков, а самый большой был пять. Пряжки бывали от простеньких стром вплоть до пышных разукрашенных пряжек (это зависело, видимо, от стоимости изделия и состоятельности гуцула, который это покупал).

 

Кроме того, пояс имел еще различные мосяжная украшения. Были специальные латунные кольца, которые имели по краям 4 прорези, имели награвіровані крестообразные или шестилепестковой розетки-мотивы, и они преображались на поясок. Так их на чересі в ряд могло стоять 5-7 штук. Бывали украшения на черес просто из жести, ажурные.

 

До пояса крепились еще всевозможные цепочки. На тех цепочках могла быть подвешена протичка до люльки (чтобы не забилась), мог підвішуватись мосяжний наключник или кошелек. И еще в них была очень интересная отделка – цепи, цепочки. Это были вязаные цепочки. Гуцулы поверх пояса могли впитывать еще один пояс из цепей, который имел две крупные пряжки и шло там 5-7 параллельных цепочек. Был еще способ, когда гуцулы долгое ретязь (длиной вне два метра) кольцом цепляли к какой-подвески и потом себя им обматывали.

 

На ногах гуцулы носили лапти. Сначала лапти были вязаные, а потом появились еще и пряжки. Ходили также в сапогах. Сапоги могли иметь тоже украшения. На пятке временем маленькими латунными гвоздиками набивали всевозможные орнаменты, а порой прибивали остроги. Хотя острога это несколько другое – это такое, чтоб колоть коня под ребра, чтобы быстрее бежал. Там не было на них того колесики колючей. Поэтому острога на сапогах была более декоративная.

 

Это то, что касается одежды. Кроме этого всего, гуцул имел на одну сторону одетую тобівку или ташку, а на вторую сторону – порохівницю. Я где-то вычитал, что кто-то писал в XIX веке, что это идет в гуцулов как броня. Потому что сначала на нем есть пояс, широкий, в два ряда кожа плюс металл, дальше идет один ремень, обитый металлическими «бобриком», накрест идет второй ремень, а между теми ремнями большой газдівський крест. Поэтому даже ударить гуцула некуда.

 

Тобивка – это торба. В ней гуцул носил табак, огниво и другие мелкие вещи. Здесь есть пример «старосветской» тобивки где-то середины XIX века (так называли гуцулы тобівку «старого образца»). К ней шли определенного типа пряжки. Начался у них тип полукруглых тобівок где-то с конца XIX века и существовал до Второй мировой войны, в 1930-х годах их делали. Те просто украшались пуговками, с различными гравіровками и декором. Другие же набивались по-другому принципу: посередине лепился медальон. Медальоны бывают преимущественно: две птички стилизованные, бывает медальон со львом, бывает два льва (это, пожалуй, воздействия еврейского искусства). Говорили, что с оленем, но мне не попадались, и буквально один раз я видел тобівку с трезубцем, но это уже где-то 1930-е годы.

 

Кроме тобивки, была еще сумочка «ташка». Она отличалась от тобивки малым размером. Зашивався жестью первый клапан, болты – она была практически вся в металле. Ташке практически все имеют одинаковое убранство. О назначении ташке трудно сказать. Кто-то говорил, что это больше сумка для украшения, потому что она очень узкая (я туда даже руку не засуну). Возможно, эта ташка была подвешена просто для симметрии. Пороховницы выходили из моды, то носили ташку.

 

Пороховницы у гуцулов были трех типов: круглые, шаровидные, деревянные пороховницы, отделанные металлом; второй тип – это олений рог; третий же тип – это коровьи рога, пороховницы серповидной формы.

 

Оружие – гуцульские ружья (карабины, как они их называли) и пистоли. Очень мало сохранилось их ружей. На крісах было мало металла. Они в основном были деревянные. Они более интересны именно деревянной резьбой, деревянной конструкцией. На ружье была специальная защелка, где внутри был выдолбленный пример, где держали пули. Когда гуцулові надо было стрельнуть, он как из пенала вынимал пулю. Здесь представлен «клемівний» механизм.

 

Насчет пистолетов, то они чаще попадались в мосяжному отделке, особенно низы ручек. Такая инкрустация называлась «жировання» (то есть, украшение дерева металлом). «Клемівний» механизм с XIX века. Примерно с 1820 года появился капсульный механизм, проще. И постепенно часть гуцульских пистолей становилась капсюльным. Я думаю, что гуцулы брали время механизм с древних пистолей и сами доделывали и украшали ручки.

 

Почему у гуцулов была модной привычка курить. Курили и женщины, и мужчины. Их люльки есть интересные и нетипичные для остального украинского народного искусства. Есть теория, что это было влияние восточное. Потому что еще при Шухевичу гуцулы ходили на заработки в Турцию, через горы, через Румынию. Поэтому вполне возможно, что оттуда были привезены и форма, и размер люльки, да и сама мода на курение.

 

Здесь представлены две люльки. Одна люлька имеет плетение с цепочки, это люлька с череп’яним низом. Это древнее люльки, они имели глиняную чашечку, к которой крепился металлический дымоход и чубук. Чтобы глина не самоликвидировалась, для прочности гуцулы ее красиво вязали проволокой, делали такую себе декоративную обплітку.

 

Другая люлька уже есть, видимо, более поздняя, ибо чашечка (как ее называли, «сподок») уже есть отлитая из металла. Те коминки были разной длины, в музее этнографии есть люлька длиной за 20 сантиметров с длинным чубуком и трубой. Внутри дымоход имеет железную «цитрувку», чтобы она не перегорала, а сверху его бакуном набивали. Имели хорошие крышечки, с «кудрями». На крышечках были дырочки, чтобы была тяга. Крепили люльки на цепочки. Если он был длинный, то его подвешивали на шею, а если короткий, то могли привязывать к поясу.

 

Огниво у нас представлено довольно простое, стальное, кованое. Но у гуцулов были виды огнив мосяжних, где снизу шла стальная пластина. Именно огниво відливалося из латуни. Были огнива в виде конька, в виде собачки со змеей и птичек. Огнива были для викрешування огня.

 

Еще у гуцулов был интересный инструмент для курения – это «протичка», проколювач. Он существовал за того, что очень узкий был низ, а говорят, что табак у гуцулов был низкого качества (возможно, самосад, который они сажали), он очень перегорав, забивал отверстие, через что не было тяги. Приходилось то нагар выковыривать. Для того гуцулы придумали такой инструмент – «протичку» с загнутым кончиком, чтобы удобнее было добраться. Но гуцулы не были бы гуцулами, если бы они не украсили вторую сторону протички. Когда я готовил альбом, прошелся по музеям и больше всего был поражен разнообразием форм протичок: они есть прямые, из жести, изогнутые под углом, есть кованые и много-много других.

 

Гуцул без коня – это не гуцул. Была даже специально выведенная порода «гуцульского коня». Он был низкорослый, но очень выносливый, что было необходимо в горах. Гуцулы очень любили лошадей. Вот, к примеру, есть «тарница», седло, на котором еще в оригинале было металлическое кольцо для его крепления. Крепилась тарница тем, что шла «упругая». Это такая тканая кромка, длинная полосатая полоска. Две подпруги шли под живот коня. На двух концах они имели пряжки, которые привязывали к седлу, и таким образом то седло держалось. Как же они любовно те пряжки отливали, обрабатывали, гравируя, хоть их особо и видно не было. В лошадиные вещи они столько труда вкладывали! Я описал в книге, что в нас когда-то был случай, что случилась згарда лошадиная. Но мне этого не показали. Ребята, которые ее нашли, подумали, что «кому надо такая длинная?», и порезали, сделав их женскими, короче. Я потом у них выпытал, зачем они ее испортили. Говорили, что такая згарда была конячою украшением, на ней было больше 30 маленьких крестиков-«паучков». То есть, гуцулы очень пышно украшали элементы конской упряжи.

 

Был еще у гуцулов такой элемент, как стремена. Я не думаю, что они с такими стременами ездили каждый день. Пышно украшенные стремена были более парадовим, свадебным вариантом. Потому что этот элемент упряжи висит у коня под животом и туда ставится нога с болотом. Однако на них нет свободного сантиметра, настолько пристально они их украшали.

 

Были у гуцулов еще и топорики. Каждый гуцул имел неизменный придорожный атрибут – посох. Потому что по горам ходить без нее не так просто. Следовательно палка была настолько нужна в употреблении, которая впоследствии стала незаменимой. Только у гуцулов она вошла в народный костюм, который включал тобівку и палку. В других регионах Украины нет еще какого такого элемента в костюме, кроме одежды и украшений. Ну, и еще люлька также является таким элементом, потому что представить старого гуцула без люльки невозможно, должна быть она, палка и тобивка. Древние топорики были все-таки сделаны как топорики стальные. Они назывались «сталєнка», «сталівка». Стальной верх и такая же длинная ручка, не украшена. Такая палка была и инструментом для гострення, с ней можно идти в горы, срубить ветки какого на разжигание костра, можно было підпиратися, так же ручка была длинная, а можно было и волка отогнать. Это была одновременно и оружие, и обычная хозяйственная вещь.

 

Позже гуцулы так привыкли к палке, что она стала полноценным элементом их строю и использовалась для подпирания. С ними они ходили на праздники, на свадьбу, к церкви. Хотя такая палка не была оружием, и говорят, что как гуцулы напивались, то дрались ими, как должно быть, и не важно, что она стальная.

 

Здесь представлены еще две палки, более древние. Это середина или даже начало XIX века. Они очень массивные, прямые. Топорища в них гладкие, не отделаны. Однако и они развивались, впоследствии их оплетали, инкрустировали, делали «жирование», украшали пацьорками. Но это уже был конец XIX – начало XX века.

 

Была у гуцулов еще и такая форма палки как «келеп». Он происходит от старого «келеф», боевой чекан. Когда-то в древних культурах с бронзового века был такой боевой чекан. Он был более заостренный с острым напівзігнутим молотком, клювом, которым сражались в бою. У гуцулов он закрутился – как они говорили, «заклебучений» (закрученный). Конец стал тупым и трансформировался в такую разновидность палицы, который называли «келефом». «Келеп» имеет шишечку – в отличие от топоров, которые имеют более простую отделку, и «келепи» еще имеют шестигранную палку, иногда она может быть круглая (топорики же имеют плоскую). Бывали «келепи» обтянутые жестью, а бывали с литыми вставочками. К таким реже вариантов гуцульских палок относятся «коньки», есть палки в виде змеи, а также Г-образные палки. Это, кстати, палка из сборника Владимира Шухевича. Здесь есть буквы«. Ш.» и 1889 год. В книге я написал, что это или Василий Шкильняк, или Владимир Шухевич. Это или автор, или владелец. Еще на той палки представлено очень много украшений. Есть здесь обтяжки жестью, а внизу есть очень хорошее заливки оловом. И есть также набивки, ціточки, инкрустация, «жировка» металлом. К тому же есть ручка с гравировкой, она сочетает много техник отделки.

 

Насчет женских палок, то они являются более простыми. Они имеют только круглую литую мосяжну головку. Отделка, правда, было более пышное, чем мужское, могли быть более «жировані». Женские палки легче. Мне говорили, что «келепи» носили женщины постарше. Когда я взял великого «келепа» в музее, он такой, как топорик. Женщины, все-таки, имели более деликатные изделия. В начале XX века бывали тонкие палочки, легкие, они были подростковые.

 

Женские украшения. Начнем сверху – диадему. Это праздничное украшение, свадебное. Это украшение на лоб. Она нашивалася на ткань, которая имела сзади шнуровки, которые завязывались на затылке. Диадему является жестяной украшением с жестяными подвесками «блестками». Они бывают разного типа. Здесь представлены три такие украшения, древние, из цельной жести. Потому что позже была мода делать диадему из квадратных бляшек, которые нашивались на ткань. Оно, пожалуй, лучше ложилось по форме головы, но так же оздоблювалось блестками. Бывали чільця и тканевые, которые были обшиты бисером, пайетками и снизу могли иметь ряд пайеток.

 

Женские украшения на уши – глотка, сережки. Они были двух типов: одни были в стиле чільця. То есть, был крючок с подвешенными к нему блестками (6-8 штук), которые шелестели. А на вторых, вместо блесток могла быть подвешена одна толще украшение. Это могла быть шарик, мог быть плоский кружочек, диск с награвірованим знаком. Могла быть крестообразная, ромбовидная.

 

Шейные женские украшения – это згарды. Их гуцулки носили многие. И когда гуцулка уходила из дома, то все одевала на себя – если бы хата сгорела, чтобы имела что новую поставить. Потому что это все «венеційки», кораллы, все они на себе носили. Згарда – это шейное украшение, маленькие крестики. Она также имеет архаичную историю, потому что есть подобные украшения еще в Киевской Руси, называются «крини». Они были не с крестиками, а с более сложными формами. Подобные вещи есть и в грузинском народном костюме (из крестиков ожерелье), но немного другого плана, чем гуцульские.

 

В работе над книгой я попытался вывести формулу, как и згарда делалась, почему. Но я не нашел какой-то логики в количестве крестов. Единственное, что я могу сказать, что згарда может быть однорядная и трехрядная. Больше, чем три ряда я не видел. Количество крестиков в одном ряду может быть минимально от трех и максимум до 20 в одном ряду. Если три ряда, то могло быть и больше.

 

Есть четное число и нечетное. Я почему-то думал, что должно быть нечетное, но очень часто попадаются аутентичные згарды, где есть четное количество крестов.

 

Крестики зґардові маленькие. Может быть згарда из абсолютно одинаковых крестов, может быть, что по центру какой-то один большой, может быть с нарастанием размера крестов. На згард все те крестики отделены друг от друга, чтобы они не сбегались в кучу. Отделять могли как бусами, венеційкою, так и делались специальные «переріжки» (перепонки). Они бывают скручены с латунной жести трубочки, украшенные. Есть такие типы, что на тех латунных трубочках припаивали литую слегка гравированную розету. Чаще всего бывают витые из проволоки.

 

Крепились згарды по-разному. Есть варианты згард, которые имеют сзади чепраги, а есть такие, что одеваются через голову. Поэтому трудно вывести какую-то логику выработки згард.

 

Мосяжникив не было очень много, не в каждом селе были такие мастера. Продавались мосяжная изделия на ярмарках. В литературе пишут, что даже если заниматься мосяжництвом в то время, надо было иметь лицензию, разрешение на изготовление мосяжної продукции. Поэтому мосяжники то все делали подпольно, закапываясь в землянки. После того они болели от тех испарений олова и остальных материалов. А то, что они производили, тихо сдавали перекупщикам дешевле. А перекупщики уже везли все изделия в курортные местности, где отдыхали супруги. Поэтому и не знать где и как носили згарды, потому что продавали их не сами мастера, а перекупщики, которые не обращали внимания на место создания изделия.

 

Чепраги – это застежки. Меня часто спрашивают, какие чепраги шли на згарды. На згарды шли чепраги меньшего диаметра. Большие чепраги производились для одежды – на кожухи или даже на пояса. Згарды носились этаж. Гуцулы одевали венеційку (кораллы), а сверху надевали згарды. Есть данные Шухевича, что вес украшений достигала до 3 кг.

 

На лаптях у женщин была та же пряжка. Носили они кольца, обручальные кольца. Могу еще сказать, что существовало это все искусство в XIX веке, пока туда не начали ездить туристы. Так и пишут старые исследователи, мосяжники жили своим укладом и натуральным хозяйством. И все у них было хорошо, все они себе делали. И вдруг в XIX веке Европа обнаружила Гуцульский край, своеобразную экзотику с архаичным укладом. И туда начали ездить туристы, туда построили колею. Следовательно появилась фабричная продукция: жестяные миски, тазы, штампованные крестики, медальончики, украшения. И все это дешевое просто вытеснило мосяжне производство. Через дешевизну оно стало модным. И мосяжники понемногу перестали изготавливать свои изделия, потому что им не хватало выработки. Им приходилось забрасывать свой промысел и идти в другие отрасли: сельское хозяйство, обработку земли.

 

Потом пришла Первая мировая война. Часть мосяжникив забрали на фронты. Кто-то не вернулся. Их с каждым разом становилось меньше. После Первой мировой войны пришел экономический кризис, было тяжело, не было материалов, денег.

 

Потом как-то произошла вспышка мосяжного промысла в начале 20-х годов XX века. Тогда хлынуло больше туристов. Появились курорты (Ворохта). И такой наплыв туристов окончательно добил этот промысел. Потому что начали им в угоду делать как можно быстрее и как можно дешевле, через что упало качество. И те старые вещи в XIX веке прекрасно выгравированы, украшенные, уже в XX веке были сделаны как-нибудь, чтобы только быстрее. Появились цветные вставки, исчезла гармония формы и декора. Мосяжництво стало неинтересным. Еще до Второй мировой войны этот промысел тянулся благодаря старым мастерам, которые еще жили. А с приходом советской власти, которая согнала этих мастеров в артель, приказав делать кольца с пятиконечными звездами и с идеологией, мосяжництво исчезло.

 

Внутри XX века мосяжний промысел практически обветшал и пока не восстановился. Что-то сейчас пробуют делать, в частности, копии, но я не сторонник копий. Есть интересные ювелиры, которые начинают делать на основе гуцульского мосяжу свои варианты чепраг, крестов. Таки дала наша книга толчок к работе в этом направлении.

 

 

Подготовили Оксана МАТВИЙЧУК и Андрей КВЯТКОВСКИЙ

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика