Я люблю эти штаны

21.02.2016

 

Февраль — это такой месяц, когда розтрачаються все запасы, накопленные ранее, когда иссякают силы, что жили со времен прошлого солнечного сезона, и человек остается без ничего посреди поры, когда все уже закончилось и ничего еще не началось. И в это время кажется, что, вполне вероятно, больше ничего и не начнется. Хотя, если бы все же случилось такое чудо и был дарован шанс или даже, возможно, шансы, то она, человек, в этот раз ничего бы не потеряла, не разлила бы ни капли — а знала бы, точно знала бы, как именно следует поступить, как именно воспользоваться дарованным.

 

Кажется, что в это время в человеке остается ровно столько контента, что можно попробовать говорить про саму суть без прикрас. Как выглядят в конце зимы городские улицы — облезлые и мокрые, с выбоинами, заполненными грязной талой водой, с бурыми сугробами зваляного снега, что скрепляет собой разрозненные кусочки мусора, со всеми потворностями киосков и бетонных зданий — так и человек касается своей обнаженности. Нет, не обязательно эта обнаженность является неприглядною. Но выдерживать ее нелегко — это состояние нуждается в утешении.

 

Бывает утешение, которая приходит совершенно неожиданно. Когда внезапно однородную ткань жизни прорывает какая-то непредвиденное появление. Когда что-то расцветает — и неизвестно, откуда взялась здесь семечко. Такая утешение связана с удивлением. Скажем, идешь вечером по скользкой улочке, пристально вглядываясь себе под ноги — и вдруг из темноты выныривают сани, запряженные лайками, и собаки, не дав тебе опомниться, тычут мокрыми носами тебе в ладони, подводят головами руки, требуя их погладить. Или когда в метро тебя зажимает в угол пара влюбленных, которые просто не могут удержаться и том целуются за несколько сантиметров от твоего лица, а в перерывах между поцелуями ведут поспешным диалог: “Порвались штаны”, — говорит она. Цем-цем. “Купить штаны,” — отвечает (цем-цем) он. “Люблю эти штаны,” — цем-цем. “Зашить штаны,” — цем-цем. И так много-много станций — любовь, нетерпение, заботливость. Брюки. Цем-цем.

 

А есть утешения проверенные, воспитанные. Утешение от движения и физического усилия, от собственного тела и тела кого-то другого, от пейзажа, прогулки в одиночестве или прогулки с кем-то, прогулки по городу или соображениями, утешение от соображений собственных, совместных с кем-то или чьих-то соображений, свидетелем которых имеешь возможность стать, которыми можешь насладиться.

 

Например, самый популярный источник наслаждения — древние мифы. Сколько раз за жизнь перечитываешь их в разном исполнении, и все никак не проходит ощущение интриги и свежести. Тела Арея и Афродиты, спутаны тонкой Гефестовою сеткой, все так же прочны и прекрасны, их кожа лоснящаяся, и сетка зафиксировала их в чертовски привлекательной позе. Верная Пенелопа двадцать лет ждет мужа, пока сто восемнадцать невест вьются вокруг нее — и в конце женщина рожает от всех, вместе взятых, Господина, так и оставшись образцом незрадливості. И царица Пасифая, влюблена в белого быка, продолжает сохнуть и увядать. Может, изобретатель Дедал предложит ей выход.

 

Странным образом не убеждают объяснения о происхождении мифов, которые берут свое начало из культов и ритуалов, календарей и обрядов. Странным образом невозможно не верить в человеческие страсти Зевса, который ничегошеньки не может поделать с собой, и убирает подобие животных и растений, смертных, живых и мертвых, чтобы завладеть той или иной красавицей.

 

Чтение совсем иной природы — и его не назовешь “утешением”. Это чтение граничит с физической болью, со снятием кожи заживо. Его действие лишает читателя иллюзий на какое-то непродолжительное время. Но заодно позволяет прекратить фокусироваться на собственном тесном мире, не таком уж и безнадежном, если взглянуть на него с перспективы эпицентров катастроф и войн, концлагерей. Там, где размывается граница человеческого, где исчезает ценность отдельной личности, где оказывается, что цивилизация, мораль и культура — хрупкие и сыпучие, как глиняные черепки, может также ослабить свой контроль и зацикленность нарциссизм отдельного читателя.

 

Возвращаясь к литературе и к радости, которую она способна дарить, невозможно не вспомнить о различные привкусы и оттенки — вспоминание давно знакомого и любимого, приятность повторение и узнавание, нахождение забытого или незамеченного. Но также — открытие новых имен и историй (ну пусть и почерпнутых из древнегреческих мифов, потому что уже нового придумаешь), способов повествования, способов обоснования мнений, чертежи образов.

 

Вот читаешь один из романов Жозе Сарамаґо, где ничего не происходит вот уже несколько сотен страниц, только главный герой розчахнутий перед нами с его разветвленным мышлением и эрудицией, с его профдеформацією, чувственностью, невротичністю и многословием. И что бы осталось от этого текста, если бы нобелевский лауреат Жозе Сарамаґо решил не просто писать, а писать и сокращать”. Что было бы вместо этого текста? Форма не стала бы сути. На одну суть было бы меньше.

 

А есть еще утешение и радость контакта с теплой глиной — в ней сочетаются детскость и храбрость. Когда погружаешь руки в пластическую влажную массу, когда не учитываешь опрятность, на правила, а сосредотачиваешься на тактильных ощущениях, на удовольствии, на переживании. Когда играешь — и твои пальцы думают вместо тебя. Это как книги о животных одного художника, который делал энциклопедии о дикой природе еще в шестилетнем возрасте — и сегодня зарабатывает на этом же во взрослой жизни. Или как фильмы братьев Коэнов, которые всегда аж искрятся нерациональным наслаждением — так и видишь этих мальчишек в детстве: как они кубарем погружаются в свои безоглядные игры, подталкивая фантазию друг друга, превращаясь вместе на вечный двигатель. Или как Святослав, который в детстве скручивал механизмы и строил игрушечные домики — а теперь строит настоящие дома для настоящих людей. Или как Дедал, который помог-таки безутешной и незаспокоєній царицы Пасифаи.

 

Не такой безрадостный месяц февраль, думаешь себе. Порвались штаны. Я люблю эти штаны. Цем-цем.

 

 

 

 

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика