Новостная лента

Я пам’їтаю

04.10.2015

 

Не раз в діточих годах, когда мои старшие братья и сестры собирались себе где опередь дома, чтобы порозказувати и попригадувати всякие смешные и не очень, трафунки, которые с ними частенько происходили в их имей меньшие лета, я и себе лакома садилась где-то возле них, с улыбкой слушала их історійки, одобрительно махала головой на ту или приключение и довольно таки громко, так, чтобы меня все услышали, восторженно говорила: “Йо, йо! Я пам’їтаю. Я это хорошо пам’їтаю.”

 

— И ек ты можешь цесе пам’їтати, їк ты тогды ии в колыбели была или тебя ии совсем на свете этим ни было!

 

— Да нет, я цесе такие хорошо пам’їтаю. И то что Иван с Николув розказуют’: я цесе все пам’їтаю. Я тогда уже была май величька, да и че бы я имела цесе ни пам’їтати.

 

Когда я на днях пошла в Центр городской истории на фотовыставку фотохудожника Тадеуша Рольке “Завтра будет лучше”, снимки которой касаются жизни Львова ’90-92-х лет, память мою снова не ровными штабелями оккупировали припоминания из тех моих самых малых лет, которые как раз приходятся на цэс период ’90-х. Я осматривала фото за фото и уже гляба было остановить запруду воспоминаний в моей голове, которые нашествием шубовснули сюда в выставочный зал и равнялись, приравнивались к этих, фиксированных фотокамерой, спогадань. Мое Я пам’їтаю снова приобрело мощи. Без конца-краю вертелся и суетился перед моими глазами, пірнало вглубь моей памяти и метко выносило оттуда куски оборванных фрагментов из моих самых первых лет, обращаясь борзо и “без прощения” к той или иной фотографии фотовыставки: “А я пам’їтаю, їк нам в тоты чєси тоже затруднительно си приходило. Папа с мамув брали корову и бичька на курмей и вели их на зогоскот, чтобы продать там, и чтобы за тоты деньги зибрати дітий и видпровадити до школы. А скот тогда брали мало шо ни даром: едва становилось тех грошенєт.” А еще я пам’їтаю, несмотря на то, слушает его кто или нет, вело дальше мое Я пам’їтаю, как папа тогда зимой перед Рождеством поехал в Черновцы на Калиновский рынок, чтобы продать там сушеные грибы. Намерзся там фист на базары и вернулся домой с эквадором: вместо 50 долларов за грибы папе подсунули 50 эквадорских сукре, а папа рад заграничним деньгам и предположить себе не имел, то не долары. Запихнул их радушно глюбоко в карман и дался домов: метнулся менять, а не было что. “Разве что езжайте, саракі, теперечькі в Эквадор и там помінєїти! Там ии Вас ни было!” мы советовали папе всей хатой, когда никто не хотел поменять те деньги, потому что они у нас ничего не стоили и были в обращении только на территории Эквадора.

 

— И с чем теперечькі ити на базар орудовать! Ци через твои эквадорцы, рассыпали бы си на маки-макенні, лишитиси на риздвєні света без Вечєрі!

 

Я пам’їтаю, подбадривало себя мое Я пам’їтаю, что оно такое пам’ятливе и все на мирке помнит, что надо и не надо, как в те годы не давали на дети деньги задерживали по полгода, а то и дольше, а потом все-таки обещали выдавать ту пиццу госпомощь продуктами: но брать было что, потому что продуктов не было – полки чистісько голые в маґазинах были.

 

— Двух маґазинірок выгнали с работы, мо’ии и будут судить, потому что уни расшивали тоты мехи с макаронами, что дети должны давать, видкрадали видтив тех макарон, а витак вновь их обратно зашивали.

 

Я хорошо пам’їтаю, как папа целый век воевал с лесниками, которые рубили лесосеки в наших лесах, как те нагло рвали землю, роя тракторами дорогу по целых толоках, чтобы мочь потом целыми машинами вести-вывозить лес на человеческий “дела государственные”.

 

Я еще так много всего помню, говорит мое Я пам’їтаю, но память моя знает такие, сколько и кому, что и когда рассказывать, гордится передо мной мое Я пам’їтаю. Но я помню. Хорошо все помню.

 

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика