Новостная лента

«Я стал чемпионом после пощечины»

25.12.2015

 

На чемпионате мира Украины по шахматам 2016 года, который недавно завершился в Ровно, ликовали спортсмены из львовской школы. Чемпионом среди мужчин стал Михаил Алексеенко, а «золото» и «серебро» досталось львовянкам Елизавете Малаховій (ныне представляющей Днепр) и Натальи Буксі.

 

30-летний Михаил Алексеенко после победы на турнире в Ровно признался, что его чемпионство можно назвать «неожиданным». В откровенном интервью Z он также рассказал, что попал в сетку шахматной первенства благодаря случаю, хотя о чемпионате, о пьедестал – мечтал давно.

 

Я ЛЮБЛЮ ИГРАТЬ С БОЛЕЕ СИЛЬНЫМИ

 

– Михаил, на церемонию награждения ты пришел в вышитой рубашке. Хорошо знаем, что вышиванка – это торжественный одежда, наряды для специальной оказии. Признайся: ты предчувствовал медаль?

 

– Я на все соревнования вожу с собой вышивку. На случай победы или призового места – вышиванка всегда со мной. Деловой костюм возить неудобно, а с рубашкой и проще, и приятнее.

 

– Друзья говорят, что у тебя давно была мечта – стоять на пьедестале в момент, когда звучит государственный гимн.

 

– Я много лет мечтал о том, чтобы выиграть какой-то турнир, стать на пьедестале и чтобы в мою честь играли гимн Украины. Я действительно выиграл турнир, и действительно играл государственный гимн. Там есть нюансы: гимн звучал бы в любом случае, потому что это был чемпионат Украины, а пьедестала как такового не было (смеется). Но, считаю, мечта осуществилась.

 

Помню, эта мечта для меня обострилась лет десять назад, когда я играл на международном турнире в Чехии. Я занял второе место, а победил россиянин. И я стоял на пьедестале на второй ступени, на мне была сорочка, и играл гимн России. Музыка была без слов – соответственно, мой соперник слышал российский гимн, а для меня это был гимн Советского союза.

 

Победа на чемпионате Украины – это действительно самое большое достижение в моей карьере и, считаю, заслуженно.

 

– Это был твой первый чемпионат?

 

– Раньше чемпионат проводился в качестве открытого турнира – играли все желающие. С 2011 года он проходит в новом формате, среди 12 игроков. Считаю, это хороший формат, потому что играют между собой серьезные шахматисты: кто прошел отбор, кто отобрался по рейтингу. Я всегда принимал участие в открытом первенстве, но в таком элитном формате – впервые. Не потому что не хотел, а потому что меня не пускали.

 

– Как это – «не пускали»?

 

– «Не пускали» – в спортивном смысле (смеется). Действует многоуровневая система отбора на чемпионат. Согласно регламенту, пятеро из двенадцати участников – это шахматисты с наивысшим рейтингом в Украине. Если кто-то из лидеров отказывается от участия, то тогда на турнир приглашают следующего по рейтингу. Еще одно место зарезервировано для чемпиона предыдущего года. Чемпионом 2015 года был Андрей Волокитин. Кроме того, еще одно место – это приглашение от председателя Федерации шахмат Украины. В прошлом году это была Мария Музычук: ее пригласили на мужское первенство, чтобы она набралась опыта, и чтобы подчеркнуть победу Марии на чемпионате мира 2015 года. В этом году почетным участником был Юрий Кузубов – чемпион 2014 года. И, наконец, еще пятеро участников отбирались через отдельный турнир.

 

Я уже дважды пытался пробиться на чемпионат через полуфиналы – в 2012, 2014 годах – и дважды не удавалось. Но на третий раз мне повезло.

 

– Это правда, что ты попал в турнирную сетку случайно?

 

– Это интересная история, потому что я не должен был ехать на полуфинал – у меня был запланирован другой турнир в Соединенных Штатах. Как правило, полуфинал проводится летом, а тут его перенесли на октябрь. Я немножко огорчился, ибо заранее купил на осень билеты, и не мог отступить от своих планов. Ближе к отлету возникло неприятное обстоятельство – у меня сорвалась одна встреча в США – и лететь на турнир уже совсем не хотелось. Но когда настал день отлета, я пришел в аэропорт, и оказалось, что мой рейс отменили. Мне вернули стоимость билетов, я вернулся домой и понял, что могу поехать на полуфинал. Отбор проводился в селе Омельник в Кременчугском районе на Полтавщине.

 

– После чемпионата в Ровно ты откровенно признался, что победа – это «неожиданность». В какой момент все-таки возник надежду, что первое место является возможным?

 

– Я, честно, думал, что турнир завалю: мне не удалось подготовиться к чемпионату так, как планировал, ехал не очень в хорошем настроении, были еще какие-то причины. Но турнир начался очень хорошо – в первом туре мне удалось выиграть у Александра Моисеенко. Это бывший чемпион Европы по шахматам, один из рейтинг-фаворитов турнира (он взял третье место). Я обыграл его в довольно хорошем стиле. На старте я одержал две победы с очень тяжелыми соперниками, еще один матч сыграл вничью, хотя мог выигрывать. И вдруг появилась уверенность. Я увидел, что хорошо играю. Не просто был результат – а была очень хорошая игра. Мне подумалось, что если я должен был начинать такой тяжелый турнир с трех побед, то, скорее всего, буду бороться за призовые места. И это скорее именно качество игры, а не результат, меня подтолкнули к этой мысли.

 

– Что для шахматиста означает – «в хорошем стиле»?

 

– Чтобы ответить на вопрос, нужно немного погрузиться в специфику подготовки к шахматных партий и привлечения компьютерных программ к тренировочному процессу. Компьютеры уже много лет играют намного сильнее любого гроссмейстера в мире, поэтому их используют для подготовки к партиям и, в принципе, не подвергают сомнению то, что предлагает компьютер.

 

В первой партии Александр Моисеенко играл «домашний» вариант. Я не ожидал этого варианта и уже на шестом ходу не знал, что делать. Александр играл быстро, и я понял, что попал на домашнюю подготовку. Это очень плохое ощущение, потому что ты понимаешь, что играешь не просто против сильного гроссмейстера – а еще и против его домашнего компьютера. Он еще «дома», у него еще все прогнозируемо на самом высоком уровне на неизвестно сколько ходов вперед – а я уже ничего не знаю. Но мне как-то удалось отодвинуть это неприятное ощущение, я абстрагировался и попытался просто посмотреть на позицию, как говорится, человеческими глазами, не «компьютерными»: задумался на 10 минут и нашел какое-то продолжение, которое, как оказалось, соперник дома не рассматривал. Я получил преимущество и довольно уверенно ее реализовал.

 

Самое интересное случилось по завершении турнира, когда я пришел к компьютеру и посмотрел на то, что предлагает машина – действительно, моего хода среди предлагаемых вариантов не было и близко. Но как только я предложил компьютеру этот ход – он показал ему самую высокую оценку. Это была первая партия, она меня вдохновила.

 

А во второй партии я играл с Юрием Кузубовим – и эта игра тоже добавила мне веры в себя. В общем, я люблю играть с сильными соперниками. Потому что я точно знаю, что они хотят меня обыграть. Можно провести аналогию с футболом: если соперник хочет тебя победить и бежит в атаку, то и ты можешь что-то сделать на контратаке. Наоборот, трудно забить гол, когда команда совсем не атакует и замыкается в защите. Нечто подобное в шахматах, когда соперник играет на победу, он будет рисковать. И тогда его можно поймать.

 

– Это правило подтвердилось в матчах со слабыми соперниками? Кажется, что здесь хорошим примером будет твоя предпоследняя партия – против Владислава Бахмацкого, объективно более слабого спортсмена. Тебе надо было что выигрывать, но позиция до последнего была «ничейной», и интрига за чемпионство продолжалась.

 

– Моя последняя победа была очень тяжелой и длинной. Но я по тому поводу, честно, не очень волновался. Потому что такие мысли – о том, что обязательно надо выиграть, о том, что соперник имеет более низкий рейтинг – только мешают. Мне удалось сосредоточиться просто на игре. Я хотел длинную партию и сознательно вошел в этот вариант игры: обычно соперники, которые являются младшими, которые уступают в рейтинге, не выдержат длительного напряжения и в какой-то момент совершают ошибку. Где-то на грани между 4 и 5 часами игры соперник действительно сделал ошибку.

 

– Единственная твоя поражение на турнире была от харьковчанина Антона Коробова, который в итоге получил «серебро». Как ты оцениваешь ту игру?

 

– У шахматистов есть такое понятие – дебютная катастрофа. Когда ты в начале партии что-то перепутал, или где-то что-то недосмотрел, или допустил какого-либо нехарактерного провала, для которого даже нет логического объяснения. Что-то такое у меня произошло с Антоном Коробовым. В дебюте мне напали на ферзя, и я имел два варианта хода – или вперед, или назад. Я, не задумываясь, сделал ход назад. А потом думаю: «Стоп, это же было в другом варианте!» Я просто перепутал, и белыми фигурами сразу получил худшую позицию.

 

– Мне казалось, ты вспомнишь о другом – о том, что Коробов сумел поставить на доске два черных ферзя. Кстати, насколько это ощутимо для шахматиста, когда соперник получает две королевы? По-футбольному это, пожалуй, гол пяткой?

 

– После каждого поражения трудно. Все время думаю о том, почему не сделал этот ход, почему не подготовился для такого хода – хотя партия уже завершена, надо готовиться к следующей. Надо себя перебороть. Так, два ферзя – это как гол пяткой. Такое бывает редко, и надо сделать что-то совсем не то, чтобы это произошло. Да еще и в миттельшпиле, при полной доске фигур… В принципе, можно считать это сокрушительным поражением. Мне стыдно не было. Мы оба играли на победу, и в полноценной борьбе проявился сильнее.

 

Но именно этот момент помог мне спуститься на землю. Я проиграл Коробову в пятом туре после очень удачного начала турнира. Это была пощечина, привел меня в чувство: «Думай об игре!». И я сразу оставил мысли о турнирную таблицу и о своих шансах – а сосредоточился на каждой конкретной партии и на каждом конкретном сопернику.

 

– Эта игра оказалась переломной, потому что после нее ты приобрел неотразимый разгона – набрал 5 пунктов из 6 возможных – зато Коробов очки терял и терял.

 

– Наша игра подействовала на Антона, видимо, наоборот. После 5-го тура он стал единоличным лидером, опережая ближайшего соперника на 1,5 пункта. Это означало, что для смены лидера он имеет две партии подряд проиграть, а кто-то другой – две партии подряд выиграть. Выглядело, что он всех уже обогнал, и у него остался относительно простой финиш. Многие, включая меня, подумали: «Ну все, он действительно очень хорошо играет, поэтому будет заслуженным чемпионом». Антон, наверное, тоже об этом подумал. Но после этого он ни одной партии не выиграл.

 

– В каком туре ты все же обогнал Коробова? Тогда ты уже мог позволить себе мысль о чемпионстве?

 

– В девятом туре я играл против Андрея Волокитина черными фигурами. Коробов свою партию проиграл, а я победил и стал единоличным лидером. В каком-то смысле мне повезло, потому что после 22-го хода у меня была все еще домашняя подготовка, а соперник уже тратил очень много времени на свои ходы. И в конце концов он сделал ошибку.

 

– Это сразу заметно – что шахматист делает ошибку?

 

– У меня возникло внутреннее убеждение, что ход «зіває». Я помнил, что компьютер в нашей позиции предлагает совсем другие ходы. Но я колебался: сидел, смотрел на соперника, следил за его реакцией, пытался определить по его поведению, он видит на доске эту ошибку. Если в дереве вариантов хотя бы в одном месте есть дыра – это означает, что все дерево плохое. Ты должен все просчитать и убедиться, что у тебя везде все хорошо. В одной из своих ветвей Волокитин не увидел ход, которым я мог бы походить – а я его видел, выиграл материал и затем уверенно сумел его реализовать. Фактически, он сделал одну ошибку в этой партии.

 

После партии Андрей Волокитин сказал, что передает мне звание чемпиона. Это было символично, потому что он стал чемпионом в прошлом году, выиграв в последнем туре у Юрия Кузубова, позапрошлогоднего чемпиона. Он забрал чемпионство у него, а после 9-го тура передал его мне. Конечно, я имел еще два тура, но мне очень понравился этот символизм, и эти его слова.

 

– Есть много случаев, когда чемпионами становятся в молодом возрасте, «вундеркиндами». Ты стал чемпионом зрелым человеком. И твой тренер Владимир Грабінський, комментируя твою победу, написал трогательный текст, в котором подтвердил, что ты стал сильнее, потому что получил жизненный опыт. Ты согласен с его наблюдением?

 

– Пожалуй, что так. Он написал о том, что у меня не было хищнического инстинкта. В принципе, он не очень-то и появился (смеется), но в какой-то мере у меня изменилось отношение к игре, к сопернику. Я стал чемпионом в 30 лет. У каждого свой путь.

 

– Жизненный опыт, возраст шахматиста, построение семьи – это влияет на игровой потенциал?

 

– Существует такое понятие как стиль игры: есть атакующие шахматисты, есть спортсмены, которые любят сыграть в эндшпиле. И есть такое явление, что человек меняет свой стиль игры в шахматы. Довольно часто это коррелирует с какими-то личностными изменениями, с семейными обстоятельствами, или связано с реальной жизнью. Иногда возраст помогает. Захар Ефименко (один из участников турнира в Ровно) консультирует Владимира Крамніка, одного из сильнейших шахматистов мира, и утверждает, что сейчас Крамнік играет едва ли не самое сильное за все время – хотя он уже совсем не молод.

 

– Что-то действительно изменилось, если об этом написал твой тренер?

 

– Не очень хочется отвечать на этот вопрос. Это может подсказать моим соперникам. Видимо, что-то изменилось.

 

Беседовал Владимир СИМАКОВ

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика