Или нормальной классики хотите? | Блог для умниц | Блог для умниц
Новостная лента

Или нормальной классики хотите?

13.02.2017

Отношения украинского театра с Шекспиром и его «Гамлетом» исторически сложные. Пока мир веками разгадывал парадоксальный текст и творил долгосрочные национальные традиции гамлетіан, на нашей сцене Гамлет впервые заговорил на украинском только в 1943 году (кстати, во Львове). Поэтому пока мы, догоняя упущенное, почтительно склоняли чело перед великаном ренессансного гуманизма, мировой театр давно записал его в ближайшие друзья и они перешли на «ты». Ивано-Франковская неоОПЕРА-ЖАХх «HAMLET» в этом смысле едва ли не самая радикальная за последние годы попытка объясниться с классикой и зрителем языком актуального искусства.

 

В их Гамлета – смартфон в заднем кармане потертых джинсов, он шлет Офелии смс-ки, и сохраняет в телефоне портрет покойного отца. У него красные от слез глаза, и вообще он – не трагический герой, а лишь один из адской семейки, уже год как поселилась под сценой Ивано-Франковского драмтеатра им. И. Франко.

 

 

Франковском «Hamlet-у» 4 февраля 2018 года прошел ровно год, спектакль сыграли 12 раз, желающие посмотреть ее приезжают из других областей, лично я – впервые. Но что там те километры со Львова или Луцка – по сравнению с перелетами музыкантов из Нью-Йорка или путешествиями художников столичных театров, которые работают в спектакле рядом с заньківчанином и самими франковцами. Творческая группа спектакля – многолюдная, многоголосая, молодая, отчаянная. Их детище – спектакль-проект, спектакль-забава, спровоцированная переводом земляка, Юрия Андруховича.

 

Забава страшная, на грани возможностей голосовых, эмоциональных, физических. Она ведет в подземелье нашего с вами жития-бытия. Сначала – дословно, когда хозяин дома и представления Г. Держипильский ведет вас по коридорам вниз, в огромное техническое помещение под сценой, предупреждая дорогой о бетонные перекрытия и трубы над головой. Потом – метафорически, когда вас погружают в хаос звуков, эмоций, фраз, с которых вы имеете заключить знакомую историю про принца датского, узнав в ней не только действующих лиц, но и самих себя…

 

 

Для режиссера-постановщика/автора сценического решения Ростислава Держипольского этот «Hamlet» – попытка понять механизмы жизни после смерти по интересной адресу: «ад forever». А вы на что надеялись? Одевать на себя искусственные парики, разрисовывать физиономии, злягатись, отравлять мужчин, лицемерить, пить, праздновать, убивать и оставаться людьми? Перед нами – фантомы, полулюди-напівмерці: доминанта черного, смесь фасонов разных эпох (художник по костюмам Леся Головач), вульгарные греми. Это дефиле персонажей, на которых напрочь истлела оболочка человечности и остались лишь каркасы костюмов-масок, которые легко снимаются и одеваются при необходимости на кого-либо и когда-либо. Викричавшись и отгуляв перед нами очередную сцену, они разбегаются отдохнуть на могильных плитах: Клавдий, Гертруда, Офелия, Лаэрт – кладбище слева, принц – могила справа. Чистейшие тебе упыри! Поэтому не удивительно, что знаменитый монолог «Быть или не быть» Алексей Гнатковский-Гамлет провозглашает во сне, катуляючись от ужасов на своем холодном кладбищенском ложе, пока те – напротив – спят…

 

 

Логика появления такого прочтения «Hamlet-a» именно в этом театре, как на меня, невозмутимая. Во-первых, франковцы обожают пение. Кому приходилось видеть их спектакли – тот убедится, что вокал – это их язык, их способ познавать и конструировать мир. Во-вторых: шекспировскую трагедию увидено здесь так, словно бы ее перелицевал сам Котляревский! Еще бы – ведь его дух поселился в театре еще 2014 года, когда франковцы не менее отчаянно, чем «Гамлета», отчитали его «Энеиду», где и адом, и казацкой забавой, и посмертной учтою запахло… Есть еще, кажется, и третий фактор – древнее кладбище, от нескольких десятков лет – городской парк. Немногочисленные оставленные надгробия почтенных горожан ежедневно молча заглядывают к окнам художественного руководителя театра Г. Держипильского с какими-то, только им известными вопросами… Кто знает, что их беспокоит? Возможно, новые и новые могилы, что произрастают здесь от 2014 года?

 

 

Еще одно, чисто театрознавче, подумалось: 2017 в Украине отмечали сто лет со дня рождения выдающегося украинского сценографа, многолетнего главного художника Киевского театра им. И. Франко, Даниила Лидера. Он был первым в украинском театре художником, которому захотелось увидеть шекспировскую трагедию (а это был «Макбет») в пространстве современного города, где от подземных городских коммуникаций вверх, на свет дня, поднимались ведьмы с шлейфами-сетками и уличными канализационными люками в руках. Привет, Вам, Лидер, от теперешних франковцев, которые уже всего «Гамлета» упаковали под землю, да еще и в подвал собственного театра! Так, видимо, и действует косвенный, отдаленный, но точно мистическая связь художников, поколений и идей, которые портретують свое время… в конце концов, реминисценций в спектакле немало – найдите себе по душе…

 

 

В дієпросторі спектакля отчетливо прочитывается архетип забавы, причем – извините, столичные гости – именно в галицком смысле этого слова, то есть барской гулянки в каком-нибудь ресторане «на районе». Здесь вам и микрофон с высокой стойкой, до которого дорываются по очереди буйные гости, и подиум для ведущего, и площадка для танцев между опорами-швеллерами (не сомневайтесь, Клавдий-Хвостенко какой-то момент такую использует за пилон), и комната отдыха с лежаками-надмогильными плитами на толстенных рессорах-пружинах, и золотой унитаз, украденный в театральных пожарных огнетушитель, и даже сортир за маленькими дверцятками, где Гамлету удается закрыть Полония. И главное – живая музыка, в разы набивает цену всему этому трэш-заведения! Их бы назвать привычно «лабухами» – но ведь это настоящие виртуозы (Жанна Марчінська – виолончель, Андрей Надольский – ударные Назар Спас – валторна)! Им бы заказать что-то вроде «Одна родина за столом», но понимаешь: здесь всем руководит профессиональный дирижер, он же – автор музыки, один из основателей формации NOVA OPERA и фестиваля Porto Franko Роман Григорьев. Переходя от контрабаса до клавишных и беря в руки дирижерскую палочку, он легко бросает нас из современных сложнейших вокальных импровизаций в религиозные хоралы, а затем – в квази-зажигательную балканскую круговерть, и так – чуть не до конца жизни. Именно авторская музыка (а не «слова, слова, слова…») определяет драматургию действия. Она создает тот особый звуковой пространство, которое возбуждает и оправдывает появление самых причудливых, самых жестоких образов! В какие-то моменты кажется, что этот дирижер в дьявольском наряде – главный. И это правильный ответ, потому что «по совместительству» он еще и Тень отца Гамлета. И забавный Йорик (Илья Разумейко, соавтор музыки к спектаклю, и других уже названных музыкальных начинаний Г. Грыгорива ), тот валторнист в фрачной костюме скелета и рыжий клоун в одном лице – с его же прихода. Ну что вам еще сказать про эту, достойную Шекспира, адскую смесь поминок и свадьбы?

 

 

 

Соблазнительные вокалистки-Эринии (Галина Баранкевич, Татьяна Левченко, Олеся Пасичняк), очевидно, перепутали банкетные залы и припхалися сюда с гулянки в соседнем «Макбете», с черными саквояжами, и еще трезвые. Их голоса раздирают потолок и барабанные перепонки зрителя, виповнюючи собой подземное помещение от края до края. Они кое – античный хор, временами – брехтівські певицы, а в основном – типичные беквокалістки, что распевают весь ужас оповіданої истории, вдавливая нас в кресла, а наши сердца – в пяти. За ними трудно уследить – они выныривают из глубины зала и растворяются в ней, их соло, дуэты, трио переходят в багатолосся мужского ансамбля в черных монашеских капюшонах (Виктор Абрамюк, Андрей Батыр, Владислав Комуніцький, Андрей Мельник, Николай Сливчук) – все это порой производит впечатление огромного концерта на заказ. Такой себе моцартовий «реквием» вспять… А вместо развлечений вам – комическая интермедия Гамлета на тему своего отъезда «I go to London», и жаркое на открытом огне посреди зала, и кормления свеженьким мяском зрителя с вилки-рапиры: «Г-а-а-а-ам»!

 

 

Из ресторанного репертуара не хватает разве что караоке; из Шекспировской пьесы – добродетельной Горацио и менее достойных Розенкранца, Гільденстерна, Озрика; самому действу не помешало хоть немного тишины, ведь она тоже умеет быть жуткой… Но не судімо, ибо остальные на месте: туповатый ублюдок-официант Полоний (Дмитрий Рибалевський) с ломано-гротесковой пластикой (это от него, кстати, цитата в заголовке статьи); кудрявый красавчик Лаэрт (Иван Бліндар); гиперсексуальная Гертруда (Ирма Витовская) с коробочкой леденцов для заедания скрытых травм (в ее пышное декольте с отвращением заглянет Гамлет: фу-у-у-у-у!); висхлий и бесцветный Клавдий (Юрий Хвостенко), который в конце судорожно, как умирающий черный лебедь, заламывает руки за спиной и покаянно бросается на крест-распятие из арматуры, что качается под огромной вентиляционной трубой… Надеясь, на такой себе выдержку из ада вверх? Сорри, Королю, в строительном плане театра лифтов не предусмотрено…

 

 

А Офелия (Анастасия Блажчук) с Гамлетом играют себе на пианино… Их любовь – то музыкальное упражнение для первоклассников с простеньким нисхідним мотивом, в котором – наивность, пронзительную боль, беспомощность перед страшным взрослым жизнью. Маленькое, беленькое піанінко в ее руках – единственное светлое пятно в мертвом пространстве, бесценный дар возлюбленного, детская игрушка, что будет надгробием на могиле… А она же могла стать новой Гертрудой, к которой так похожа, эта хлопчакувата девочка-подросток! Вот ей уже и подобную парик с буклями-рожками, и почти принцеський корсет начіпляють, и губки подкрашивают… Ей-Богу, ты совсем не готов к тому, что вместо привычных цветов это обезумевшее дитя вдруг получится с выщербленными квадратиками старой керамической плитки в руках. Хрусь – и на цементном полу разбивается не дать советской плиточка, а усенький мир: на обломки, обломки, обломки… Неистово Гамлет-Гнатковский поднимать со смертного ложа ее тело – а оно зісковзуватиме снова и снова (пластическое решение Ольга Семьошкіна). Насильно, вопреки смерти и разума, притулятиме ее к железной балке, чтобы устояла – а она опять сползет… Такой вот контемпорари денс…

 

Конечно, наступит вакханалия убийств: трунками, железными прутьями, бешеным до безумия ритмом и растущим до невыносимых децибелов звучанием музыки и голосов. Даже если до этого момента ты уже освоился в спектакле, где все может показаться понятным, предсказуемым, повторяющимся – не надейся так легко выйти из этой игры. Тебя все равно с головой накроет эта финальная екстатична лавина смерти…

 

 

А когда наконец падут замертво и порозповзаються по своих лежаках-могилах, вдруг вынырнет аккуратный воробышек/администратор/Фортинбрас (Евгений Холодняк) в сереньком элегантном костюмчике. В тот самый микрофон коротко и по-деловому он объявит о наследовании этой земли и государства… И распорядится вынести тело Гамлета… А что не так? Когда дураки, невежды, сласто — и владолюбці нагуляються и поубивают друг друга и своих детей, именно такие вот стройные «новые герои» легко и мгновенно сойдут на трон. Мне к этому нечего добавить…

 

Но театру – есть. Уже не Гамлет, а Алексей Гнатковский вернется к микрофону и проникновенно начнет заново: «быть или не…». Он будет говорить тихо, закрыв глаза, сам к себе, с полным безразличием к внешнему миру. Свернется в одну точку и затихнет безумный пространство, зазвенит вертикаль, и в этой публичной одиночестве актера не закончится – все как раз только начнется…

 

 

P. S. Стоит поехать к Франковска, чтобы и себе это пережить. Следующие показы – уже за месяц.

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика