Новостная лента

Именно так, как живут

20.03.2016

 

Каждое утро та же картина: скучна и однообразна, и, в зависимости от настроения и погоды — или депрессивная, или успокаивающая. Ибо парадокс в том, что скучные и однообразные, тривиальные и рутинные вещи и события способны как вгонять на дно безнадежности и отчаяния, так и дарить вмиротворення, спокойствие и ощущение безопасности.

 

Каждое утро я веду ребенка в школу тем же путем. Мы минуем ряды будок при рынке: между узбекской едой и шаурмой — фургончик с кофе и громкой музыкой. Здесь надо протиснуться среди сонных, нездоровых на вид людей, и как можно меньше вдыхать носом, потому что запах стоит крепкий и неумолимый. И внимательно смотреть под ноги. Под ногами может быть всякое. К женщине, которая продает лотерейные билеты в киоске, приходит ее подруга, которая продает напротив сим-карты. Эта подруга часто меняется. Владелец точки с сим-картами — запойный алкоголик. Он добрый человек: дает заработать одиноким неустроенным женщинам, принимает их на работу. Его здесь, на рынке, все любят — он остроумный и милый, трогательный, как ондатра. Но когда у него случаются запои, он не может справиться с гневом. Его жалеют: человек просто себя не контролирует, не может с собой справиться, не понимает, что творит. Это болезнь. В него вселяется беда. Как же его жаль, этого Ивана, как же он заслуживает большего. Он появляется на точку — зіпрілий, растрепанный, с налитыми кровью глазами, с разбитым лбом, и крушит там все: разбрасывает по сторонам кипы стартовых пакетов, випотрошує из коробочек сим-карты, и подбрасывает в воздух. Ревет на продавщицу, и обвиняет ее в недобросовестном исполнении обязанностей, в краже денег, товара, в кривых взглядах, в пересудах, в желании его отравить и захватить его квартиру — а тогда он ее прогоняет.

 

Потом этот человек, временно трезвый, нанимает следующую подчиненную. И все эти женщины становятся подругами продавщицы лотерейных билетов. Там, между ее киоском, и бетонным бортом входа в метро — аккуратно сложенные старые матрасы и коробки, мешки с каким-то тряпьем: это бездомные бережно положили свои спальные места до следующей ночи. Напротив фирменного магазина “Рошен” бабушки продают кипы коробок с конфетами. Какая-то женщина торгует постелью с раскладной табуретки — такие используют для рыбалки. “О Господе ты Боже мой! — взывает она белым голосом, запрокидывая лицо в небо. — Да что же это никто ничего не покупа!”

 

Эта зона — усложненного уровня. Чтобы ее миновать, надо сосредоточиться и зцентруватись. Надо полагаться на интуицию и не давать слабины. Потому что здесь двумя клиньями сходятся два густые людские потоки. Каждый из этих потоков составляет отдельный организм, агрессивно и неотступно преследует собственную цель. Здесь сложно выделить индивидуальности, эти человеческие клинья больше похожи на стаи птиц или косяки рыб, которые ориентируются в толще воды благодаря “боковой линии” на теле, благодаря сверхчувствительным невромастам. Вот и нам с дочкой каждое утро приходится лавировать между десятками этих невромастів, прорываться против течений. Одно течение льется до лестницы в подземелья, течет из маршруток — до поездов метро.

 

Другое течение — это даже не течение, это упрямая завмерлість, что загораживает путь: очередь к газете “Вести”. Они стоят, словно зачакловані. На их лицах печать какой-то чрезвычайной миссии, серьезности, ответственности. Мне интересно, что это за люди, откуда у них так много времени, чтобы настойчиво проводить его в ожидании. И на что они ждут? Что там такого, в этих нескольких листах бумаги, секрецией каких желез смазаны эти тонкие страницы, что так примагнічують к себе, так наркотически приковывают? Что за тайный “код борща” вписан между строками? Может, их манит ностальгия, торжественная возможность выстоять в очереди? Ритуальное действо, что позволит получить доступ к ответу на важнейший вопрос, до окончательной истины? Но разве этими ответами уже давно не набит битком целый интернет? Разве они почти бесплатно, совершенно нелімітовано и без никаких очередей не льются с телевидения?

 

Так, как должно быть горкой таблетка, чтобы утолить боль — за истиной в газете нужно терпеливо выстоять длиннющую очередь.

 

Ежедневно наблюдая за жизнью и героями этого базарного мира, я уже имею некоторое представление об алгоритмах их жизней, и о иррациональные порывы, об особенностях отдельных личностей, их привычки, голоса, мечтательность взглядов, скупость улыбок. Но я осознаю, что на самом деле прохожу мимо них, не прикасаясь. Что я могу только фантазировать и предполагать, но на самом деле ничего, совсем ничего не знаю о том, чем они живут, чем объясняют внезапную глубокую тоску, что охватывает их души время от времени, как далеко и в каком направлении они заглядывают в поисках смысла (и знают в то же время, что его, этого смысла, не существует, его надо создать для себя, помня об условности этого творения).

 

Как они день в день замуровывают себя в этих тесных железных коробочках, этих будках, площадью два на два метра, в которых на протяжении восьми часов выпекают форнетти и выглядывают наружу сквозь маленькое окошечко? Как они чувствуют себя в этом пространстве — им тесно там и тоскливо, они там задыхаются, томятся? Знают ли они, что их пространство может быть шире, может быть иным? Или они хотят иного, более широкого пространства — им нужны ограничения? Может, стены железной будки их успокаивают, вмиротворюють?

 

Иногда кажется, что многие люди живут именно так как живут, потому что не имеют представления о других способах жизни, ибо не имеют фантазии. Не знают, что иначе может быть.

 

Тесные стены, ограничения порой заставляют открывать какие-то неожиданные форточки, находить дверь в неизведанный простор. Люди с недостатками зрения тоньше слышат запахи, различают ускользающий звуки. Стивен Гокінґ любуется закапелками Вселенной. Виктор Петров, Николай Зеров, Агатангел Крымский достигали гениальности во множестве сфер, зажатые тисками режима.

 

Иногда кажется, что каждый зажат в той или иной железной будке и выпекает все те же форнетти из замороженного теста. Ограниченный набор тем, действий, слов. Каждое утро — тот самый успокаивающий и депрессивное маршрут. Но если так подумать, то печь форнетти — это не последнее дело.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика