Новостная лента

Истинная чувственность на сцене

20.10.2015

 

– Теперь я чистый, как на причастии.

Зато твои грехи теперь во мне.

 

«Ромео и Джульетта»,

Уильям Шекспир, в переводе Юрия Андруховича

 

Все сюжеты уже переведенные-перепеты. А некоторые из них – классические – столько раз интерпретированы, что эти интерпретации могут стать отдельными историями. Пьеса «Ромео и Джульетта» Уильяма Шекспира – это вечный сюжет в истории искусства. Казалось, что о давно известную историю любви юных веронцев уже все известно. Но художники ищут новую трактовку, находят ранее незамеченное, и актуализируют классику английской драматургии. Постановки этой пьесы варьируют от эпатажа на грани фола к минимализму и лаконичности, режиссеры находят новые формы и смыслы в старом тексте. Хотя, кажется, самое главное здесь нужно слышать сердцем и взывать к нему.

 

 

По приглашению Первого академического украинского театра для детей и юношества историю Шекспира поставил режиссер Вадим Сикорский, для которого более звиклою есть сцена НАУД театра имени Марии Заньковецкой. Он перешел с формата большого театра в пространство меньшей сцены и до младшего зрителя; поставил спектакль с актерами, с которыми до этого времени почти не сотрудничал. Премьера состоялась в Тернополе на фестивале «Театральные вечера», где, по словам Сикорского, спектакль полюбили.

 

Более экспериментальной и поисковой спектакль стал еще и потому, что слова героев звучат в переводе Юрия Андруховича: традиционный сюжет набрал нового звучания – современного и живого. Кроме приглашенного режиссера, театр также экспериментально-рискованно доверил сделать всю визуальную часть этого проекта (афиши, баннеры и т. п) почти однолітці Джульетты, 16-летней художницы Габриели Даренській.

 

Рассказывает Вадим Сикорский, режиссер-постановщик, заслуженный деятель искусств Украины:

 

Это мой второй опыт «Ромео и Джульетты». Первый был актерский, лет 20-30, а то и больше назад, – я играл Меркуцио в родном театре им. М. Заньковецкой. От того времени у меня не изменились ориентиры, впечатление от произведения, мое восприятие его отношение к нему. Годы прошли, а проблемы остались теми же. Я для себя его понимал как произведение, который предлагает поговорить о компромиссе, и о том, что такое бескомпромиссность. Другое дело, какими средствами ты предлагаешь всем участникам этого процесса об этом говорить. Там же речь идет не только о Ромео и Джульетте и их любви, которое стало символом человеческой мечты. Там еще много «кроме». Потому что, как выяснилось, бескомпромиссность ведет к большим бедам… И тогда уже не будешь говорить о любви и его красоту неземную на земле, а будешь говорить о беде. Шекспир был умный человек, потому что не кон’юктурив, когда писал. Не писал на злобу дня, а предлагал умственную о том, как мы живем, кто мы здесь и для чего. Разговор, который перерос в марафон, который длится уже более 400 лет. Хоть люди и перестали говорить, как мы живем, а скорее говорят, как надо или не надо жить… Спектакль же (эта или другая) не призвана учить и убеждать, а предлагает разговор, в котором меня интересует качество.

 

 

В афише рядом с названием стоит пометка 16+. Адресно к аудитории такого возраста – подростков – говорят крайне редко, а тем более на языке театра. Этот случай вдвойне ценен: это не только иллюстрация пьесы из школьной программы, но и чувственное и понятное обращение к зрителю.

 

На сцену выходят все персонажи, и так давно известны, и происходят все события, описанные Шекспиром. Режиссер выводит на сцену, диалоги и чувства. Он выбирает самые важные действия в пьесе, и составляет из них сценарий, в котором развиваются чувства. Через такую матрицу вырисовывается история любви – такая эмоциональная и трогательная.

 

Персонажи обречены уже с самого начала – маятник на фоне упорно отсчитывает отведенное время, и его только подталкивают, раскачивают и ускоряют другие герои.

 

 

Партитура спектакля словно выстроена из эмоций героев и смены настроений. Все средства выразительности спектакля – художественное и музыкальное оформление – лишь подчеркивают ее. Художница Дарья Завьялова не утяжеляла пространство сцены – она была заполнена выразительными эмоциями. Она сделала эту вечную историю лаконичной и универсальной через костюмы героев, что лишь намекали на эпоху, в которой происходят события.

 

Дарья Завьялова, главная художница Первого украинского театра для детей и юношества, комментирует:

 

Четырнадцать лет назад я уже ставила «Ромео и Джульетту» с режиссером Вячеславом Жилой в Тернопольском областном драматическом театре им. Т. Шевченко, и это был совершенно другой ход. Спектакль там, в противовес этой премьере, была многонаселенная, многоязычная, многословная и многоцветная. Там была заложена другая идея. Там были почти все персонажи, которые есть в пьесе. Конечно, центром были главные герои, но вокруг них заплетался еще водоворот других событий. Мне этот спектакль в свое время безумно нравилась, я ее любила, но когда работа над ней завершилась, то первая мысль, которая меня посетила: «Как было бы интересно поставить ее еще раз, совсем иначе». Сегодня этот материал на сцене нашего театра – это моя воплощенная мечта. Плюс – классный совпадение с личностью режиссера: работы Вадима Сикорского давно нравятся мне ясность мысли и современным аскетизмом постановки. И в этом спектакле все лишнее исключено. Остались только основные и очень чистые идеи. Мне же пришлось ограничить средства выразительности. Сначала с меня шли фріоритури в силуэтах, в архитектурных элементах сценографии, в декорах костюмов, но потом все убирался, убирался, убирался… В итоге остался геометризованный, аскетизований, ясный, точный, символический силуэт. Возможно, я не закладывала в коды тему боли мира, но о том, что мир сейчас болит, и это отражается на молодом поколении, я думала. В конце концов, это интересный опыт работы – когда ты имеешь очень ограниченные ресурсы: только три цвета, и убрать все лишнее. Это мне импонировало. Впрочем, если через десять лет мне снова предложат поработать над этой пьесой, я с удовольствием соглашусь, потому что Шекспир универсален и неисчерпаем, потому что Шекспир forever!

 

 

Композитор Юрий Саенко продолжил эмоциональную картину музыкальным звучанием, усилил эффект – в течение всей постановки цитируется (хоть и ненавязчиво) единственная тема из балета «Ромео и Джульетта» Прокофьева. Свет спектакля сводится к гаммы трех цветов: черный – метка трагедии, белый – невинность и чистота влюбленных, и именно любовь, помеченное кровью (все-таки любовь, а не страсть) – красным. Свет, продуманное Николаем Новосадом, белым, четко направленным лучом вырывает в темном пространстве сцены силуэты героев, делая их центром Вселенной.

 

Каждый актер, который действует на сцене, знает правду своего персонажа. Джульетта, созданная Натальей Мазур, – смелая и чувственная. Внутренняя уверенность в своих действиях и храбрость облаченные в белое платьице, что придает ей невесомости и легкости. Амбивалентность Джульетты, присутствует и у Шекспира, завораживает: юной девушке хватает смелости перечить отцу, она почти без колебаний выпивает яд, чтобы проснуться в совсем неопределенном будущем. Хотя Наталья Мазур убеждает зрителя (то не дает ему забыть), что Джульетта – еще совсем юная девушка: актриса правдоподобно сама как будто вибрирует юностью и беззаботностью в глазах, пластике и голосе.

 

 

И Джульетта прав в том, что не доверяет полностью Ромео – таком импульсивном вітрогону. То еще утром он влюблен в Розаліну, а за несколько дней уже отдает жизнь за Джульетту. Ромео в исполнении Василия Балицкого идет по горизонтали от внешнего к внутреннему: с помощью резких движений и изменения интонирования и силы голоса он создает необходимую эмоциональность. Скованный и робкий с Джульеттой (хоть и воспаленный чувствами), он становится с товарищами романтичным хулиганом, для которого жизнь – азартная игра.

 

Игра происходит на татами: на нем растекается нежность и чувственность главных героев, и одновременно происходит борьба, где победитель заранее известен. Только однажды ринг превращается в ложе – Ромео и Джульетта, управляемые самыми светлыми и самыми чистыми чувствами, заливают сцену белым светом.

 

Едва ли не самым сильным эмоциональным контрапунктом в спектакле есть троица друзей: Ромео, Меркуцио, Бенволіо. Они паясничают и кривляются. Правдивости и органичности этим персонажам придает язык: перевод Юрия Андруховича как будто сам диктует правила, по которым нужно играть спектакль – так по-хулигански и живо, без излишней патетики. Правда, актеры сохранили этот стиль и в декламации текста, от чего он обеднел и потерял свое богатство – не был до конца услышанным в зрительном зале.

 

 

Апогеем, внешней эмоциональной кульминацией, самым драматическим местом спектакля, и по-актерски совершенной была сцена убийства Меркуцио в исполнении Михаила Понзеля. Вот его пронзает лезвие, и на мгновение кажется, что режиссер изменил классический ход событий. Смех – нет, он вовсе не ранен: вот Меркуцио поднялся и марширует на месте с диким, уже истерическим смехом. Актер создает эмоционально оправданное основание для того, чтобы проклясть обе семьи. И еще раз закрадывается надежда, что опять режиссер изменил ход сюжета, когда эта сцена повторяется– в том же эмоциональном градусе, с тем же напряжением. Но это лишь игра режиссера со зрителем.

 

Няня Джульетты в исполнении Татьяны Максимюк стала невероятно важной героиней. На пару с Лоренцо, которого воплощал Игорь Данчук, они становятся главными персонажами – ведь от их действий зависит развитие сюжета. Игорь Данчук нашел идеальный ритм существования своего персонажа – размеренный и спокойный, что только добавило правдивости образа духовника.

 

«Ромео и Джульетта» идет в ускоренном темпе: актеры быстро читают слова, теряя время их содержание, но наполняя их взамен эмоциями. Трогательно, лаконично, синхронно. Режиссер подал квинтэссенцию всего произведения, свел мир шекспировской пьесы к другу чувства.

 

Приглашение к сотрудничеству режиссера из другого театра, что, к сожалению, так редко случается в львовском театральном пространстве, расшевелило создателей спектакля. Они привели Ромео и Джульетту в настоящее время, выбрав беспроигрышный вариант – разговор о вечной любви. Классика литературы, которую изучают в школе, читают наизусть и интерпретируют в всевозможных вариантах, во Львове этой осенью зазвучала очень правдиво, искренне, честно. Режиссер заговорил до зрителей, и главное – нашел с ними общий язык.

 

Фото: Роман Метельский

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика