Новостная лента

Jazz Bez 2016 на полпути

08.12.2015

Нынешний «Джаз Без», который проходит в два этапа, по шесть вечеров в конце двух недель, достиг промежуточного финиша. Видимо, причины такого графика является сугубо прагматичными, однако в этом есть определенная психологическая удобство. Можно оправиться, суммировать полученные впечатления от шести концертов и отдохнуть в приятном предвосхищении новых.

 

Не припомню столь стремительного начала. Текущий «Джаз Без», так сказать, начался с высокой ноты, видимо, неожиданно высокой, ведь ее даже не сразу расслышали. Посетители первого концерта «Джаз Без», вероятно, привыкли к формату джазового марафона, не сразу заметили спринтерский рывок польского певца Гжегожа Карнаса, поддержанного его соотечественником контрабасистом Мариушем Прашнєвським и львовянами Анастасией Литвинюк на фортепиано и Игорем Гнидиним на барабанах. Если без предисловий, то, по моему мнению, это пока что был один из лучших (если не лучший) концерт фестиваля. Карнас – среди величайших джазовых вокалистов в Польше и, пожалуй, Европы: таким его делает прежде всего самобытность его музыки, его сложного творческого выявления. Но прежде всего это вокалист-мыслитель – сочетание, которое среди джазовых музыкантов является редкостью.

 

Гжегож Карнас

 

Одной из характерных черт пения Карнаса является изобретенная им своеобразная форма скэта. Она состоит из вымышленных слов, напоминающих по звучанию иноязычные. Здесь Карнасу помогло его увлечение изучение иностранных языков, в том числе и восточных, в частности, арабского. То есть его скэт – не просто пение без слов и использование голоса как музыкального инструмента, а взамен он звучит как чужая, но живая человеческая речь. Я бы даже назвал это голосовой пантомимой. Кроме того, звуковое ощущение других языков помогает чувствовать звуковую фактуру родного языка. В плане текстов певец не желает переходить на английский и отказываться от польской, открыв в ее фонетике, интонациях особые, скажем так, джазовые ресурсы. Его голос является одновременно одним из музыкальных инструментов в группе и рассказчиком, конечно, в первую очередь, когда певец переходит к тексту. Это будто бы создает эффект голоса за кадром. (Кстати, и на сцене Гжегож чаще всего стоит вполоборота к залу). Наконец, тексты песен Гжегожа Карнаса превращают это выдающееся в музыкальном смысле явление еще и в интересный интеллектуальный продукт.

 

Карнас – не просто хороший певец, автор музыки и текстов к своим песням, это прежде всего человек, который пытливо всматривается в мир, пытается его осмыслить и выразить в своих песнях. Музыка для Гжегожа является средством познания жизни и себя, но не только как способ говорить о нем и о себе, но и во вполне прагматическом смысле. Сейчас певец, по его словам, почти не записывает новых альбомов (которых у него сейчас шесть, и все были положительно отмечены критикой и коллегами). Он активно концертирует со своими старыми вещами, но каждый раз в новом составе. Ему интересна собственно непредсказуемость процесса взаимодействия с новыми музыкантами, с новой публикой.

 

Взаимодействие с украинскими музыкантами, как по мне, вышла очень удачной и плодотворной. Ведь Настя и Игорь как раз отличаются необычайной музыкальной чуткостью. К примеру, песни Гжегожа за музыкальной драматургией несколько напоминают композиции Пэта Метини наличием момента катарсиса, просветления, перехода в открытое и радостное ощущение мира. И Анастасия Литвинюк чрезвычайно чутко уловила этот момент в своем аккомпанементе и соло. Несколько диалогов между фортепиано и голосом, голосом и барабанами, барабанами и басом относятся к наиболее напряженных и экстатических моментов этого удивительного концерта.

 

Анастасия Литвинюк

 

Вторым на сцену в этот день вышел квинтет Карлоса Лопеса (который я представлял накануне фестиваля). Выступление попал на щедро удобренную почву, и публика наградила горячими аплодисментами музыкантов, возможно, даже с удвоенной щедростью, будто в счет долга группы Карнаса-Гнидина. Музыканты нуждались в такой поддержке, поскольку выступали в вынужденно обновленном составе с одной репетицией. В проекте произошли сразу две замены из-за болезни музыкантов, участвовавших в записи альбома: шведского басиста Джоэла Іллерхаґа заменил швед Йоханнес Вахт, а место испанца Ксани Кампоса за фортепиано занял наш земляк Юрий Середин. Поэтому проект Лопеса получил в составе представителей четырех стран и получился даже более международным, чем планировалось. Напомню, что группу духовых составили испанский трубач Натанаел Рамос и польский саксофонист Мацей Конджела.

 

Мацей Конджела, Юрий Середин, Натанаел Рамос

 

Квинтет исполнил пять оригинальных композиций членов группы, а на бис стандарт On the Green Dolphin Street. Главная новость этого концерта заключалась в том, что представители испанского джаза вот в Украине впервые. В основном это был акустический джаз с испанским привкусом, который создавало присутствие испанских или латинских ритмов в некоторых композициях, а именно ритма фламенко и румбы. А также интонаций трубы Натанаела Рамоса, напоминали слушателям об темпераментный пасодобль. Эти испанско-кубинские мотивы оказывали определенного окраса достаточно привычной в всем остальном джазовой языке, которую использует бенд: экспозиция темы, далее в разной последовательности импровизации солистов – саксофониста, трубача, пианиста – и возвращение к теме. По дважды солювали также лидер Карлос Лопес и басист Иоганнес Вахт. Игре Мацея Конджели присуща экспрессия, зато игра Рамоса отличалась мощным звуком и упругим, но ровным ритмом в своих соло.

 

Натанаел Рамос, Карлос Лопес

 

 

В игре Лопеса на барабанах хотелось бы прежде всего отметить высокий уровень самоотдачи. И хотя его способ строить импровизацию меня лично не впечатлил – он не развивает взят ритм, а скорее по очереди то взрывается, то сбрасывает обороты, а потом просто возвращается к основному ритму, – но на одном ударе в течение концерта он не «отдыхал», ни разу его перкуссия не была чисто механической. На мой взгляд, именно в аккомпанементе Лопес показал себя лучше всего. Просто удовольствие было смотреть, как он поддерживает солиста (чаще всего – экспрессивного поляка), заставляя того добавлять и добавлять в эмоциональности.

 

Карлос Лопес, Мацей Конджела, Юрий Середин, Натанаел Рамос, Йоханнес Вахт

 

Наиболее музыкально интересными моментами были два соло Юрия Середина – прежде всего из-за непредсказуемости развития импровизации. До сих пор мне довелось слышать Середина в его собственном проекте на прошлогоднем «Альфа Джаз Фесте», где он играл на электронных клавишных, а его музыка отличалась созданием атмосферного эффекта и чувством созерцательности. Сейчас Юрий выступил в чужом проекте, к тому же незнакомом (хотя с некоторыми участниками проекта даже вместе учился), но играл на рояле, поэтому мог показать себя чисто как пианист. Чувствовалось, что он, как «случайный человек» в этом составе, несколько сдерживал себя; но, к счастью, по крайней мере дважды позволил себе импровизировать, руководствуясь лишь собственным ощущением и пониманием – и, как оказалось, очень уместно.

 

Второй день фестиваля во Львове открыл украинско-польский квинтет саксофониста Тараса Баковского и барабанщика Петра Будняка, усиленный кубинцем Роландом Абро на басу. Также среди солистов группы украинский трубач Дмитрий Бондарев, известный прежде всего благодаря участию в харьковском Acoustic Quartet и еще один поляк Петр Ліповіч на гитаре. По стилю музыка квинтета вписывается в традицию акустического джаза, что идет от хард-бопа и, в частности квинтета Майлса Дэвиса. Особенностью этого состава является отсутствие фортепиано, а наличие электрогитары вносит элемент фьюжн, иногда довольно ощутимый. Впрочем, возможно, это не принципиально, поскольку некоторые из композиций квинтета ранее выполнялись также в более привычном и чисто акустическом составе.

 

Аудитория Львовской филармонии очень тепло приветствовала музыкантов, возможно, еще и потому, что среди выполненных квинтетом авторских произведений его членов были две украинские народные песни в удачном аранжировке Тараса Баковского: «Черемшина» и «Ой, чей то конь стоит». Баковский несколько изменил ритм или размер (например, «Тая дивчинонька», что выполняется на три четверти, зазвучала в сложном и чисто джазовом размере пять четвертей), добавил побочные мелодии, но не потерял аутентичной мелодичности и, соответственно, лиризма. Следовательно, аранжировки получилось естественным и непринужденным. Интересно тут как раз то, что в коем случае речь не идет об этно-джаз, потому что использована только мелодия (но в традиционном джазовом формате, без намеков на этнический колорит), поэтому благодаря своей узнаваемости звучит как джазовый стандарт. И если украинский этно-джаз – не редкость, то подобные пробы, как на меня, услышишь не часто.

 

 

Второй концерт второго дня был просто обречен на успех, поскольку после перерыва в джазе были только девушки. На сцену вышла пятерка Sisters in Jazz в составе: Камилла Турман – саксофон, вокал, Изабелла Эффенберг – вибрафон, Наоко Саката – фортепиано, Федерика Мікісанті – контрабас, Дорота Пьотровска – барабаны. (Накануне фестивале мне уже пришлось представлять этот коллектив). Девушки удивляли многообразием, ведь, наконец, объединились они в группе не за единством музыкальных вкусов и идей, а как представительницы женского пола в джазе. Талантливые представительницы. А потому и творческим заданием бэнда прежде всего было представить индивидуальность каждой из участниц при поддержке других. Поэтому группа по очереди исполнял оригинальные композиции, которые каждый раз представляли их автора.

 

Мейнстрим от Камиль Турман и Дороти Пьотровскої, камерное произведение от Федеріки Мікісанті, фанк от Изабеллы Эффенберг. Последняя исполнила также одну композицию соло на инструменте под названием эррей мбіра, тембр которого отчасти напоминает арфу, отчасти колокольчики. Этот редкий инструмент, кажется, еще никто не использовал в джазе. Изабелла, как выяснилось, начала его осваивать лишь полгода назад, в мае. Вероятно, по мере того как будут взращиваться мастерство игры Изабеллы, ее выполнение будет прибавлять в динамике и экспрессии, и можно только гадать, насколько расширятся музыкальные возможности ее искусства. Тем более, что она надеется использовать эррей мбиру в формате джазового трио.

 

А вот композицию Наоко Сакаты трудно отнести к определенному стилю, что, впрочем, нисколько не мешает художественному впечатлению. Это был сочинение-посвящение под названием If I Could See You, написанный под влиянием стихийного бедствия, постигшего Японию пять лет назад. Наоко выполнила его очень патетично, вкладывая такой максимум чувство, что в моменты наивысшей кульминации достигала такой силы звука, которую могла поддерживать только Дорота на барабанах, а другие партнерши просто остановились и слушали. Ведь ни вибрафон, ни контрабас, ни даже саксофон просто не было слышно. Если хотеть проводить какую-то музыкальную параллель, то представьте себе длинный финал Третьего фортепианного концерта Рахманинова, что иногда переходит в фри-джазовые импровизации в духе Сесила Тейлора.

 

После концерта я спросил у Наоко о воздействии на нее классической музыки. Выяснилось, что они не занималась классическим фортепиано, однако ее мать была классическим музыкантом, а она сама много слушала классику. И теперь, когда она играет, все услышанное в детстве как-то оживает и переходит в ее музыку. На вопрос о любимых классических композиторов, Наоко не минуту задумалась и попросила предложить что-то самому. И радостно отреагировала на мою идею насчет Рахманинова. Нечего и говорить, что именно это выступление, по моему мнению, был самым сильным моментом концерта и одним из сильнейших впечатлений за прошедшие три дня фестиваля в целом.

 

В течение первых дней фестиваля на сцену Львовской филармонии в различных составах выходила целый ряд замечательных исполнителей на акустическом басе – от Мариуша Прашнєвського к Федеріки Мікісанті, игра которых отличалась высоким уровнем техники и музыкальной выразительностью. Однако первый концерт воскресного вечера, вероятно, для многих был таким, что раздвинул границы представления о возможностях этого инструмента, когда на сцену вышел выдающийся мастер игры на нем, американец Дэвид Фризен. А его партнером был львовский басист Андрей Арнаутов, который в этот вечер играл на бас-гитаре пикколо (что имеет высшее за бас-гитару настройку). Именно последний и был инициатором этого проекта. (Накануне фестиваля я уже подробно представлял участников этого проекта). Дуэт двух басистов – редкий формат, а для нашей джазовой сцены и вообще, наверное, уникальный.

 

Встреча с Дэвидом Фрізеном – это в определенном смысле встреча с историей самого джаза, ведь он был одним из тех исполнителей, которые превратили контрабас на самодостаточный и полноценный сольный инструмент в джазе, и повлиял своей игрой на многих выдающихся музыкантов. Как отмечает сам Дэвид Фризен, он был вторым, кто начал практику сольных выступлений и записей на контрабасе. И интересно, что уже первый его авторский альбом Color Pool (1975) был записан соло на басу. А для характеристики необычайной творческой продуктивности Дэвида Фрізена достаточно сказать, что он записал 77 альбомов как лидер и співлідер.

 

Именно композицией соло Lament for the Lost Дэвид начал свое выступление, так что зрители имели возможность в полной мере ощутить его способность создавать самодостаточный универсум звуков, используя различные, в том числе и необычные способы звукоизвлечения. Например, с помощью поглаживания струн, одновременной игры смычком и щипковый техникой или использование деки баса как ударной поверхности и др. Потом до Дэвида присоединился Андрей Арнаутов, и они исполнили несколько композиций преимущественно камерного характера, принадлежавших обоим участникам дуэта. Все же бас – инструмент, имеющий низкий звук, глухой тембр, ограниченный период звучания ноты. Играть на басу соло или в дуэте означает что-то замалчивать, иметь в виду… Поэтому выступление Фрізена и Арнаутова напоминал разговор – беседу доверительную, полную намеков и тонкого взаимопонимания.

 

Не могу не обратить внимание на сценическое поведение Дэвида Фрізена, в котором чувствуется музыкант с большой буквы. Дэвид умеет завладеть залом, еще не начав играть. Чувствуется, что он в полной мере принадлежит музыке еще до того, как зазвучит первая нота. И это ощущение сосредоточенности передается публике, которая на удивление громкими, даже бурными аплодисментами встречала каждую композицию. После концерта Дэвид поделился впечатлениями и сказал, что каждую минуту ощущал теплую и упругую внимание зала: если дословно, то у него было ощущение, будто он «падал в уши публики». Стоит добавить, что на следующий день Дэвид с Андреем по свежим следам записали вместе альбом в студии Андрея (следовательно, уже 78-й в дискографии Фрізена), поэтому, вероятно, за какое-то время это выступление можно будет услышать снова в качественной записи.

 

Героями последнего концерта первой половины львовского джазового марафона стали музыканты польского квартета Skicki-Skiuk, нынешние победители конкурсной программы фестиваля «Джаз над Одрой»: Дариуш Рубіновскі – тенор-саксофон, Якуб Мізерацкі – гитара, Якуб Мярчинскі – перкуссия, Роман Хранюк – бас. (Странное название группы образована именно сочетанием окончаний фамилий его участников). Собственно, тогда же в апреле мне и пришлось впервые услышать и увидеть эту группу на заключительном гала-концерте вроцлавского фестиваля, где они, правда, исполнили лишь одну композицию, и не могу сказать, чтобы впечатлили. Впрочем, сами музыканты считают, что они значительно выросли даже за это время, и те полторы композиции, что можно найти в ютубе, тоже не дают представления о их музыку. И это правда.

 

Концерт во Львове убедил, что первую премию в Вроцлаве ребята получили не без веских оснований. У группы есть много сильных сторон – от индивидуального высокого технического и музыкального уровня к драматургии построения произведений, в которой чувствуется определенная концептуальность, и конкретного взаимодействия музыкантов во время самого исполнения. Уместно отметить, что свои композиции члены группы создают, по их словам, совместно, отталкиваясь от темы, предложенной кем-то из них. А драматургия заключается в том, что общее выполнение распадается, как правило, на две подгруппы взаимодействия. Внутри квартета образуются два дуэта: гитара и саксофон, с одной стороны, и барабаны и бас, с другой. Чаще всего Мярчинскі и Хранюк играют в энергичном, быстром ритме, тогда как Рубіновскі и Мізерацкі, наоборот, играют тему или импровизируют преимущественно в замедленном темпе (и часто свободно друг от друга) на фоне этого безумия. Этот контраст создает эффект взаимного усиления. Дефис в названии группы, вероятно, также соответствует этому концептуальному разделению.

 

По стилю музыку группы в целом можно охарактеризовать как фьюжн, так и тембр электрогитары Якуба Мізерацкі, и характер его импровизаций вносят выразительную стихию года. Чувствуется, что у музыканта позади опыт исполнения рок-музыки. Кроме того, по словам Романа Хранюка, который обычно берет на себя роль пресс-секретаря группы, все они отдали дань рок-музыке, что сказывается на «электрическом» темпераменте музыки группы в целом. Впрочем, кроме саксофониста Дариуша Рубіновскі, основным источником вдохновения которого, кажется, есть Джон Колтрейн, причем, видимо, позднего периода.

 

Игра Хранюка на басу отмечается на фоне горячих партнеров, я бы сказал, определенной элегантностью и утонченностью. Он есть в группе основным ответственным за ритм, но любит использовать риф, то есть, повторяющуюся ритмическую фразу. Свои импровизации строит из последовательностей завершенных, даже иногда мелодических фраз, и, кроме того, он единственный, кто вносит в исполнение группы чувство юмора.

 

Особенно следует отметить игру Якуба Марчинскі на перкуссии, которая составляет как минимум половину успеха группы в целом. Этот парень способен изо всех сил бить в барабаны на протяжении всего концерта (который начался с его бурного соло), но при этом внятно, со сменой ритма, не теряя умение слышать партнера, добавлять акценты и прочее. Skicki-Skiuk – единственный коллектив, который будет выступать в рамках «Джаз Без» еще и в Киеве, и можно быть уверенным, что тех, кто придет на концерт в клуб Closer, ждет настоящее открытие.

 

Итак, «Джаз Без» уже подарил интересные и даже неповторимые впечатления – такие, что их можно хранить всю жизнь – Гжегож Карнас, Наоко Саката, Дэвид Фризен. А впереди еще половина дистанции.

 

Фото Ростислава Павлика

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика