Новостная лента

Живое слово Ирины Калинец

21.05.2017

 

Пятую премию имени Ирины Калинец впервые вручили в Львове. Награждение состоялось 18 мая в Зеркальном зале ЛНУ им. Ивана Франка. А ее лауреатами в этом году стали Петр Зинченко — за выявление и популяризацию героических страниц в истории Украины в музейном деле, Александр Панченко — за науковові и научно-публицистических публикаций, которые утверждают авторитет Украины, и за исследование “белых пятен” в истории Украины, а также Петр Шкраб’юк — за настойчивость и мужество в отстаивании украинских позиций, освещение “белых пятен” в истории Украины.

 

“Я не имею государственных наград, но имею две очень красноречивые премии. Это премия имени Степана Бандеры 2012 года и отныне премия имени Ирины Калинец. Я горжусь, ибо понимаю вес этих премий для меня, надднепрянцем. Я хочу, чтобы все украинцы чувствовали себя украинцами всегда и постоянно”, — сказал в благодарственном слове один из лауреатов, доктор права, приват-доцент Украинского свободного университета (Мюнхен), адвокат из города Лохвица на Полтавщине Александр Панченко.

 

Напомним, что премию имени Іринни Калинец 2013 года основал Международный благотворительный фонд имени Ярослава Мудрого. А присваивается награда за выдающиеся достижения в развитии украинского общества, утверждении исторической памяти украинского народа, его национального сознания и самобытности, развитие украинского образования, культуры и литературы, утверждении авторитета Украины в мире. Ее лауреатов ежегодно традиционно награждали в столице Украины. На родине общественной деятельницы, публіцистки и поэтессы — в Львове — наградили лауреатов впервые. Также появилась идея назвать в честь Ирины Калинец одну из университетских аудиторий Франкового вуза.

 

“В прошлом году, со времени вручения предыдущей премии, что-то таки происходило во Львове для Ирины Калинец. — Отметил ее муж, поэт, диссидент, лауреат Национальной премии Украины им. Тараса Шевченко Игорь Калинец. — Львовская средняя школа №87, где училась Ирина Калинец, носит теперь ее имя, там установлена мемориальная таблица. Также Музей истории религии издал ее книгу “Это моя Церковь”. В прошлом году Ирина Калинец получила премию им. Степана Бандеры. Случилось так, что я выдвинул восьмитомник его произведений на эту премию. Фонд присудил мне премию как издателю, но считаю, что это премия для Ирины, хоть и посмертно. И я думаю, она достойна ее”.

 

Слово об Ирине Калинец под названием “Целебная сила полынной горечи” во время вручения премии произнес доктор филологических наук, член-корреспондент НАН Украины Николай Ильницкий.

“Z” коротко отреферировал эту речь для вас.

 

Николай ИЛЬНИЦКИЙ:

“Ирина Калинец — поэтесса, писательница, историк и религиовед”

 

В лице Ирины Калинец поражает прежде всего многогранность его творческих интересов, сопряжена с активностью общественной деятельности. Каждый из участков, которой она отдавала свой талант и энергию, может заполнить всю жизнь человека и принести ему заслуженное признание. Но у Ирины Калинец эта многогранность не является изменением отдельных интересов, в ней оказалась целостность личности, целеустремленность характера, единство действия и поступка, Слова и Судьбы. Сегодня эта личность предстает в своей завершенности — и возникает насущная потребность осмыслить ее, отдать ту уважение и почет, которые она заслужила своим страдальческим, героической жизнью.

 

Спросим ли не каждого львовянина, кто такая Ирина Калинец, — и услышим, что это активный общественный деятель, патриот Украины, которую не сломали мордовские лагеря и ссылки, борец за легализацию Украинской Греко-Католической Церкви, за независимую Украину.

 

Спросим литератора, кто такая Ирина Калинец, и он добавит, что она — талантливый поэт, прозаик, литературовед.

 

Спросим историка, кто такая Ирина Калинец, и услышим, что она — проницательный исследователь глубинных пластов истории Украины и соседних государств.

 

И, в конце концов, никого не надо спрашивать, потому что лучшим ответом на эти и много других вопросов есть восьмитомне издания ее произведений в двенадцати книгах, которое подготовил к печати Игорь Калинец, и которое, впрочем, осталось открытым для новых находок и публикаций.

 

Разнообразие творческих интересов Ирины Калинец впечатляет, и может возникнуть вопрос, почему она не сосредоточилась на узком круге занятий, не посвятила свою жизнь литературе или науке, каждая из которых тоже требует полной самоотдачи. Почему? Вспомним тогда, что подобные упреки делали и Ивану Франко (в частности, его соратники Леся Украинка и Гнат Хоткевич). Иван Франко отвечал на них: это интересно для моего ума. Подобный упрек Ирине Калинец тоже делал ее собрат по творчеству и борьбе Василий Стус.

 

Но тут она была солидарна с Иваном Франком и реагировала на все, что тревожило ее душу и совесть. И так на протяжении всей жизни.

 

Среди многих отраслей творческой деятельности Ирины Калинец мне как литератору и литературному критику прежде всего хотелось бы выделить ее поэзию, хотя количественно она занимает сравнительно незначительное место в ее творческом наследии. В восьмитомнику ей справедливо выделен первый том, который включает, если судить по содержанию, выбор из шести поэтических сборников и имеет очень красноречивое название “Брак с полынью”. Выбор далеко не полон, но дает возможность проследить его творческую эволюцию от начала 1960-х годов до конца 1980-х, после которых она стихи перестала писать.

 

Начиналась Ирина Калинец как поэтесса от открытия мира. Не так его внешних проявлений, как источников духовности, национального мировосприятия и миропонимания, мира языческих богов, в частности и того Световида, обращенный на все четыре стороны света.

 

Здесь открытие единства земного и небесного, біосу и логоса, когда наши предки вырабатывали свое понимание добра и зла, свой кодекс рыцарской чести. Описанная в круге своих предшественников Олега Ольжича, Оксаны Лятуринской, Олексы Стефановича, которых, может, тогда не все знали, Богдана-Игоря Антонича, из стихотворения которого золотой орех луны на ладони Девы Марии получил в нее свой оригинальный поворот, лирическая героиня Ирины Калинец конструирует свой мир лирики, в котором поручает роль проводника легендарном лемковском художнику Никифору. Он в жебрачій одежде пилигрима идет между деревья и люди, милостиво благодарен. Этой милостыни мудрости и красоты за деньги и сокровища не купишь, как не купить и не вернуть той гармонии человека и природы…

 

Произведения цикла “Оранта” пронизывает осознание, что на этой дороге Божьей шаг отчаянно болит, а каждое мгновение пахнет, как полынь. Полынь — это ключевое слово в поэзии Ирины, которое охватывает широкий спектр семантических значений, аллюзий, ассоциаций. Этот символ сопровождает нашу историю и культуру, начиная от легенды о евшан-зелье, донесеної к нам Галицко-Волынская летопись, в котором целебная сила полынной горечи (“я есм полынь и суть моя горка, поите соками нутро земли моей”) восстановила память о родной земле половецкой князю, что волей обстоятельств оказался на чужбине, и заставила его вернуться на родную землю.

 

“Почему именно полынные суждено наворачивать человеческую душу и разум к священной, родной земли обетованной?” — писательница ставит вопрос в статье “Чужинецька легенда, что стала родной” и отвечает: “Пожалуй, лишь душевные страдания побуждают человека к истокам — к сообщества — народа, нации”.

 

Не случайно после лагерей и ссылки Ирина Калинец выбрала для самиздатовского журнала название “Евшан-зелье”. Но оказалось, что полынь может быть не только целебным євшаном. Так вот “поднялась тенью Родина и вивергла… полынное Зелье с именем Чернобыль”.

 

Странная, хоть и по-своему примечательная вещь, что поэзия Ирины Калинец, даже несмотря на переклички определенных мотивов (в частности мотив синтеза языческого біосу и христианского этоса как основы украинского мировосприятия), по своей поэтикой очень отличается от поэзии Игоря Калинца. Поэтесса обнаружила полную суверенность и самостоятельность своего голоса. Если в поэзии Игоря Калинца преобладает пластика рисунка, звуковая полифония, а голос лирического героя демонстрирует показное спокойствие, то у Ирины преобладает душевное беспокойство, ее лирическая героиня все драмы и боли своего времени берет на себя, пропускает сквозь себя.

 

В этом поэзия ее более родственна с лирикой Василия Стуса, с которым ее соединяли “проводом телефонным Колючие лагерные провода”. В “Пути изгнания” Ирины Калинец отчетливо звучит то же “дрожь души”, что и в Стусових “Палимпсестах”, тот же мотив жертвенности, трактован не как несчастье, удар судьбы, а наоборот, как подарок судьбы, богопомазаництво, как крест, взятый на себя сознательно и добровольно понесенный кровавой, но радостной дороге на Голгофу. У обоих поэтов звучит экзистенциальный мотив творчества, рождается с большой боли. “Ибо что такое поэзия? — писал датский Сьорен Кьеркегор. – … Человек … носит в душе тяжелые муки, с устами, сквозь которые прорываются такие крики и стоны, которые звучат удивительной музыкой”.

 

Поэзия Ирины Калинец тесно связана с его научными изысканиями, в которых видим попытки собственного прочтения важных страниц истории и культуры. Здесь уже выступает Ирина Калинец-историк. Это касается и прозы Ирины Калинец. Прежде всего ее детективного романа “Убийство тысячелетней давности”. Это действительно интересный тип интеллектуального романа, основанного на историческом фундаменте, образцы которого в современной литературе творит Валерий Шевчук.

 

Писательница с глубоким знанием раскрывает тонкости “кагебисткой” системы, ее психологического давления на жертву. Впечатляет сцена страшного действа, когда собаки, нацьковані на жертвы, вместо бросаться на них, бросаются на своих хозяев.

 

Еще один аспект этой прозы — невиправнисть психологии тех, кто привыкли видеть себя хозяевами на земле, которая им не принадлежит. И даже тогда, когда система, которой они служили, развалилась. Так Ирина Калинец видела реалии современной жизни.

 

В творчестве Ирины Калинец сочетаются писатель, историк и религиовед. Поэтому ни один участок ее творчества нельзя рассматривать изолированно. И поэзия, и проза, и публицистика неразрывно связаны с ее интересами. Этот аспект ее творческих интересов требует внимания специалиста-историка. Но уже то, что в этих поисках ее постоянно поддерживал и консультировал такой авторитетный ученый, как профессор Ярослав Дашкевич, говорит само за себя.

 

Мне приходилось быть на презентациях исторических книг Ирины Калинец, а еще чаще слушать ее устные рассказы. Она любила такие разговоры и вела их, очевидно, со многими своими знакомыми, выверяя логику своих утверждений, держа в голове множество фактов и научных идей и формируя собственную концепцию.

 

Это касается, в частности, труда “Эпоха гуннов и ее предистория: (В свете библейских источников)”. Автора интересовали не только и не столько этногенетические процессы, связанные с возникновением степной империи европейских гуннов, как то, что связывало гуннов с украинским этносом. Так же в украинской науке были утверждения о славянском происхождения гуннов Николая Костомарова и отрицание такого взгляда от Николая Гулака.

 

Ирина Калинец пытается развеивать мифы: выбрав для своей трактовки библейский ключ, она называет гуннов потомками Израиля, а империю гуннов – полиэтничным образованием. И дело не в том, такая трактовка будет воспринято другими учеными. Дело в том, как отмечает в предисловии к этому исследованию Ярослав Дашкевич, “Ирина Калинец поможет осознать потребности украинских гуманитарных наук в этой области”, поскольку “в 50-70 годах прошлого века сложилась парадоксальная ситуация: с одной стороны, гунська проблематика эмиграционной украинской науки вышла на мировую арену, с другой – красноречивое молчание науки в самой Украине”.

 

Ирина Калинец не претендует в названной труда и других исследования на окончательный вердикт на суде истории из той или иной проблемы. Она направляет внимание на важные проблемы национальной истории и культуры, особенно на те, которые трактовались тенденциозно, с искажением фактов, в частности пытаются защитить национальное достояние от посягательств соседей.

 

Ведь в основном (и особенно в советское время) исследования древнерусских памятников и языка было прерогативой российской науки, которая выполняла прежде всего идеологическое задание: каждая достопримечательность рассматривалась с точки зрения “старшего брата” и его безапелляционного “права” на историческую древность. И если в XIX веке. “Слово ополку Игореве” еще не рассматривалось как “политический козырь” российского шовинизма, то впоследствии великодержавная политика в науке делала все возможное, чтобы вырвать не только “Слово”, но и всю историческую древности из украинских рук. В крайне критическом положении оказалось украинское языкознание – украинском языке было определено право существования только с конца XIV – нач. ХV ст., школьные программы начали изучения летописных памятников и “Слова о полку Игореве” только в курсе русской литературы. И это было не только теоретическим постулатом, а даже идеологемой и директивой.

 

Когда в 1970-е гг отдел украинского языка тогдашнего Института общественных наук Академии наук УССР (ныне Институт общественных наук им. И. Крипякевича НАН Украины) начал издание “Словарь староукраинского языка”, который охватывал лексику, начиная лишь с ХIV-ХV ст., соответственно, и источники были взяты только из этого периода, так как документы периода Владимира Великого и Ярослава Мудрого уже оказались вне рамок нашей истории и в ведомстве российской науки. В “Предисловии” к первому тому словаря печально известный академик Белодед-Бєлодєд утверждал, что в ХIV-ХV вв. на восточнославянской основе сформировалась общая для украинцев и белорусов актовый язык, а в XI-XII вв. “в украинской и белорусской письменности развиваются новые стили и жанры, появляются выдающиеся произведения светского и конфессионального писательства…” .

 

Ирина Калинец много сделала, чтобы вернуть украденную древности в украинские руки — руки тех, кому она принадлежит. Идет ли речь о крещении Руси-Украины, которое она, вслед за Михаилом Брайчевським, дополняя и углубляя его аргументацию, переносит на сто лет вперед, в период княжения Аскольда, о фигура Илариона Русина или об истолковании “темных мест” “Слова” – повсюду слышим голос патриота. А при этом наблюдаем трезвый взгляд на каждую из исследуемых проблем эрудита, который оперирует большим фактажом, но подходит до каждого факта с разных сторон, знакомого с различными толкованиями исторических событий, который пытается как можно убедительнее обосновать свою интерпретацию фактов и взглядов.

 

Ирина Калинец глубоко чувствовала силу и изъяны украинской ментальности, черты которых новые эпохи наследуют от предыдущих. Это определенно “прочитывается” в его детективном романе “Убийство тысячелетней давности”, в котором причудливо переплетаются коллизии древней украинской истории и современность, и только реалии выдают свою историческую реальность. В одном из ее интервью 1995 г. читаем: “Я — не пророк. У меня такое впечатление, будто нынешняя Украина переживает исторический период, как во времена Киевской Руси, когда равнодушны к судьбе страны князьки растягивали ее, не заботились о культуре, ни об образовании, только о своем кармане… Если Украина сохранилась, в том есть какой-то смысл”. Эти слова приобретают еще большее значение, чем тогда, когда были написаны. Смысл она видела в сохранении духовности (”в духовном мы — неистребимы”) и много сделала для ее обогащения. И словом, и делом.

 

Статьи, выступления и заявления Ирины Калинец уложились в два объемных тома, которые, по словам скрупулезного составителя восьмитомника Игоря Калинца, содержат не все материалы — многие еще не разысканы в периодике.

 

Несмотря на все испытания судьбы, которых пришлось испытать Ирине Калинец, она сумела реализовать свой творческий потенциал во всех тех отраслях, которые считала для себя важными. И то, что не успела завершить, — дописать книгу “Круг на лице бездны”: свободные студии над текстами Священного Писания”, которую считала “книгой своей жизни”, она оставила своим преемникам и последователям. Потому что важное должно найти продолжение.

 

Жизненный круг завершился, круг духа продолжается, и оно не имеет конца.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика