Новостная лента

Как ОУН договаривалась с СССР о перемирии

01.03.2016

 

В конце зимы 1945 года представители Провода ОУН с согласия Романа Шухевича попытались провести политические переговоры с властями СССР о перемирии. Контакты устанавливали в Львове, а встречу провели в ночь на 1 марта на 96-м километре трассы Львов-Тернополь. На переговоры к повстанцам прибыли замаскированные под советских чиновников сотрудники Народного комиссариата государственной безопасности (НКГБ). О этот исторический эпизод исследователи узнали благодаря 37 страницам подробного отчета участника событий – полковника НКГБ Сергея Карина, который хранится в архиве СБУ.

 

Полковник С.Карин-Даниленко

 

 

Подходила к завершению германо-советская война. В Галиции вновь господствовали советские оккупанты, которые пытались уничтожить украинское вооруженное подполье. Провод повстанцев осознавал, что одолеть сталинскую тоталитарную машину крайне сложно из-за несоразмерности сил. Была, правда, надежда на вероятную войну между СССР и Западом, но она быстро угасла.

 

Идея о переговорах с советской властью относительно заключения соглашения о перемирии возникла осенью 1944 года в политического референта Провода ОУН Дмитрия Маївського («Тараса»). Командующий УПА Роман Шухевич был от нее не в восторге, но все же дал согласие на налаживание таких контактов. Украинские националисты во время переговоров намеревались довести до советской власти свои позиции относительно ситуации в Украине и предложить пути ее решения. Провод ОУН/УПА не собиралось полностью складывать оружие перед большевиками, а, несмотря на значительные потери в своих рядах, стремилось получить хотя бы временное перемирие с Кремлем.

 

Руководство УССР также искало таких контактов, ведь борьба с повстанцами приносила значительные потери и мешала политической работе коммунистов в регионе. Именно поэтому киевское руководство и лично Никита Хрущев стремились во что бы убедить украинских повстанцев сложить оружие и выйти из подполья.

 

Ярослава Музыка

 

 

Рассчитывая на переговоры, стороны не представляли, как выйти на взаимный контакт. Повстанцы боялись вероятных арестов, а их оппоненты не могли обнаружить линии связи, которые могли бы вывести на провод ОУН/УПА. Все же на контакт первыми вышли повстанцы. Как свидетельствует отчет Сергея Карина, 19 ноября 1944 года до заместителя заведующего Львовского областного отдела здравоохранения Юлиана Кордюка пришла его хорошая знакомая – художница Ярослава Музыка. Она рассказала, что к ней домой приходила связная УПА Богдана Свитлык («Светлана») и предложила помочь наладить через местных партийных руководителей контакты между Проводом ОУН и правительством УССР. Кордюк заверил женщину, что сообщит в соответствующие органы о намерениях повстанцев. За два дня после разговора с Музыкой «Светлана» пришла непосредственно к Кордюка с аналогичным предложением. В разговоре она отметила, что руководство УПА предлагает провести встречу на контролируемой ими территории в сельской местности. Таким образом они пытались уберечься от ареста чекистами.

 

Предложение заинтересовало людей из Львовского управления НКГБ. Они приказали Юліяну Кордюку сообщить Ярославу Музыку о том, что советская власть согласна на переговоры. Это и произошло 24 ноября. Конечно, львовские чекисты немедленно доложили о новой ситуации в Киев, где информация не осталась без внимания. Ее лично взял под свой контроль тогдашний лидер КП(б)У Никита Хрущев. 30 ноября нарком советской госбезопасности Украины Сергей Савченко дал указание готовить план мероприятий по встрече с руководством «украинских буржуазных националистов», и уже на следующий день утвердил его. Для накопления соответствующей информации завели специальное дело под названием «Нечто». Согласно плану, киевские чекисты хотели четко определить, от кого конкретно идет инициатива переговоров, какие вопросы на них обсуждались бы, где и когда они должны состояться, сколько слуг должно быть с каждой стороны. Если бы на встречу согласились прибыть представители Провода ОУН, чекисты должны направить опытного сотрудника НКГБ, который бы выступил как представитель правительства УССР. В Киеве четко определились, что главным вопросом на встрече будет требование немедленного разоружения повстанческой армии и прекращении вооруженной борьбы. За это всем «виновным» обещалась амнистия.

 

Налаживать контакты и проводить переговоры назначили заместителя начальника 4-го Управления НКГБ полковника Сергея Карина. Он немедленно выехал во Львов как уполномоченный по делам религиозных культов при Совнаркоме УССР Сергей Даниленко. Во Львове его напарником стал заведующий отдела Львовского управления НКГБ, капитан Александр Хорошун, по легенде, – якобы писатель Андрей Головко, работник Совнаркома.

 

После Нового года Сергей Карин принялся активно наводить контакты с уповцами. Сначала встретился на квартире Ярославы Музыки со связной «Светланой» и представился Сергеем Даниленко. Девушка передала предложение повстанцев встретиться на одном из хуторов близ села Конюхи Тернопольской области. Попытки чекиста убедить ее в необходимости такой встречи в Киеве или Львове не дали должных результатов. Девушка сухо ответила, что не уполномочена решать такие вопросы, поэтому «Даниленко» отступил.

 

Повстанцы до мелочей продумали, как организовать все с максимальной безопасностью для себя. Итак, согласно плану руководства УПА, местом встречи определили окрестности шоссе Львов-Тернополь. Представителям советской стороны предложили выехать из Львова в 20.00 в направлении Тернополя. Автомобиль должен был двигаться со скоростью 30 км/час., для распознания машины повстанцами водитель имел дважды на минуту мигать фарами. О своем присутствии на дороге подпольщики сообщили бы световым кругом с электрического фонарика, после чего водитель имел остановил машину на расстоянии 100 метров, а представитель «гостей» – крикнуть пароль: «Я есть номер 9». В ответ он услышал бы: «Я есть номер 99». Также подпольщики назначили три вероятные даты встречи – 22, 24 и 28 февраля. Представителям советской власти предлагалось сообщить о выбранный день до 18.00 17 февраля 1945 года. Об этом решении повстанцы должны были узнать, увидев одно, два или три меловые круги, нарисованные на фонарном столбе возле каменного дома по ул. Коперника, 5 в Львове. Это означало бы, что для встречи выбрано первую, вторую или третью дату.

 

17 февраля чекисты нарисовали на указанном столбе два круга, предложив таким образом встретиться в ночь на 25 февраля. В согласованный день они двумя автомобилями отправились по указанному маршруту, но необходимого знака от повстанцев не получили, что их насторожило. Співробітнки НКГБ предположили, что повстанцы таким образом проверяли не попытаются ли захватить их связных. На самом деле в тот день была сильная метель, и повстанцы просто не заметили световых сигналов. Уже 27 февраля Сергей Карин пришел на квартиру к Ярославы Музыки за объяснениями, почему повстанцы не появились. Она тоже была удивлена неявкой подполья, но не могла ничего объяснить, только заметила, что встреча все же состоится. Во время разговора между ними разгорелась дискуссия, в чем разница между западными и восточными украинцами, почему продолжается вывоз украинской интеллигенции в Сибири. Музыка упрекнула Карину тем, что НКВД 1941 года расстреляли много невинных людей в львовских тюрьмах. Тот в оправдание заметил, что оуновцы того лета нападали на отступая части Красной армии. В завершение дискуссии договорились, что при появлении связной Ярослава сразу сообщит Карина.

 

Дмитрий Маївський (псевдоним «Тарас»)

 

 

Со второй попытки чекистам все же удалось встретиться с упівціями. Договорились на вечер 28 февраля. Из отчета Сергея Карина выходят, что машина с представителями советской власти (читай чекистами) двинулась из Львова вечером 28 февраля, двумя машинам. В первой ехал полковник Сергей Карин, во второй – Александр Хорошун. Около полуночи на выезде из Зборова водители заметили условный знак повстанцев и, выключив фары, остановились. После договоренности представителей сторон о безопасности отправились в обусловленное место встречи. За 40 минут прибыли к крестьянской избы, где их уже ждали представители Руководства Дмитрий Маївський (псевдоним «Тарас») и Яков Бусол («Галина»), которые назвались «Гайворонським» и «Чертополохом».

 

Яков Бусол (псевдо «Галина»)

 

 

 

Воины сразу поняли, что перед ними чекисты, а не чиновники. Сначала их насторожили показаны документы с подписью Сергея Савченко. А окончательно убедились, что «чиновники» – подставные, когда Хорошун представился писателем Главком. Проводники имели фотокарточку писателя (из его произведений), поэтому сразу понял, что это не он. Но контактов не оставили и начали переговоры в час ночи. За время до 4-х утра представители сторон сумели обсудить много политических и военных тем, взгляды на которые у них крайне разнились. Но главной идеей беседы все же оставалась проблема – как остановить военное противостояние.

 

Дмитрий Маївський сразу отметил, что УПА борется за Независимую Соборную Украину и не имеет отношения к нацистам, как постоянно заявляют в своей пропаганде большевики. Также отметил, что такие намного меньше от Украины страны, как Нидерланды или Греция имеют свою государственность, а Украина – нет. Карин парировал, сказав, что украинцы уже 27 лет имеют свое государство – УССР, которая находится в братском союзе с Россией. Но Маївський возразил, отметив, что Украина в отношении России в таком же положении, как Индия в Британской империи. Потом заметил: «Мы хотим сами, отделившись от россиян, определять свои границы, стать самостоятельной страной, а затем заключить соглашение с Российской республикой. Мы желаем, чтобы украинский народ работал на себя, был монолитным, чтобы установилась демократия, многопартийная система, не было «казенным» выборов, чтобы к управлению страной привлекались все способные конструктивные элементы».

 

Понимая, куда клонят повстанцы, Карин попытался перевести разговор в другую сторону, говоря о «украинскую советскую независимость». А главное, начал говорить, что благодаря УССР скоро произойдет соединение с Украиной Закарпатье, а затем, возможно, попытаются приобщить украинскую Перемищину, Холмщину, Грубешівщину и Лемковщину, которые вошли в состав Польши. Именно поэтому ни о каком отделении Украины от СССР не стоит говорить. Признавая, что воссоединение украинских земель является важным делом, Маївський все же заметил, что это лишь «собирание земель», а реальной независимости нет.

 

Чтобы вывернуться из неловкой беседы, чекист начал обвинять упа в сотрудничестве с немцами. Мол, повстанцы с самого начала войны помогали немцам, а «советов» считали за врага №1. Упреки представители ОУН опровергли словам, что боролись и с немцами, и с соетскими оккупантами. «Вот вы говорите, что мы сотрудничаем с немцами, – сказал Дмитрий Маївський. – Это неправда. Обратили ли вы внимание на то, что ваши эшелоны с оружием и боеприпасами идут на Запад, а наши ребята лежат возле рельсов и никакого вреда им не делают. Между тем, если бы мы работали с немцами на немцев, то Ваши эшелоны были бы пущены под откос».

 

Маївський поинтересовался, почему большевистская пропаганда постоянно унижает украинских подпольщиков, называя их «украинско-немецкими буржуазными националистами», «предателями» и врет, что Степан Бандера добровольно сел в немецкую тюрьму. На это Карин ответил, что беседа перешла в формат частной дискуссии, а они приехали к повстанцам не за этим. Главная их цель – попытаться договориться о примирении.

 

Но повстанцы не успокоились, они хотели многое доказать своим оппонентам. В частности, Яков Бусол спросил, почему в СССР подверглись преследованиям Александр Шумский, Аркадий Любченко, Николай Скрипник, Николай Хвилювий. «Что было, то было. Их уничтожила жизненная сила народа, потому что они пытались вместе с интервентами оторвать украинский народ от российского и продать Украину» – ответил Сергей Карин.

 

Тему репрессированной интеллигенции попытался развить Маївський: «Какая же это украинская государство, если такие писатели, как Максим Рыльский, Павло Тычина и другие пишут не об Украине, а о том, что нужно россиянам? Я уже не говорю о Остапа Вишню».

 

Полковник в ответ засмеялся: дескать, упа, видимо, разозлило, как Остап Вишня изобразил деятельность украинских националистов в произведении «Украинско-немецкая националистическая самостоятельная дыра». Маївський ответил, что не гоже так называть людей, которые борются за свою идею годами и погибают за нее, и что так писать может только писатель, сломанный режимом в тюрьмы. На это Карин иронично заметил, что Остап Вишня в тюрьме нашел себя и прошел путь очищения от ненужных идей и начал работу на благо собственного народа.

 

Далее чекисты отметили, что за Збручем бандеровцев нет и что это, мол, «продукт специфических условий воздействия и воспитания». «Как нет? – возразил Яков Бусол. – А как же аресты наших людей, проведенные властями в Винницкой, Киевской, Кировоградской, Николаевской области? Это свидетельствует, что наши люди есть везде».

 

Удивлен таким ответом, полковник ответил: «Не отрицаю, что отдельные ваши люди (а, может, и группы) могут быть на Восточной Украине. Вы в период немецкой оккупации много сил приложили, чтобы перенести туда свою деятельность, вы уже тогда начали готовиться к борьбе с нами».

 

Дискуссия прекратилась в 4 часа утра. На дворе начало светать. Повстанцы отметили, что прошло уже много времени, и им нужно собираться. «Ваше положение одно, а наше – другое. Нам еще надо успеть обезопасить себя от всевозможных случайностей. Ведь за нами охотятся НКВД, НКГБ» – сыронизировал Маївський. Карин в долгу не остался и с улыбкой парировал: «Сегодня мы можем взять вас под свою защиту».

 

В завершение официальной разговора Дмитрий Маївський спросил: «Что же конкретно Вы можете нам предложить?». Ответ Карина была короткая: «Капитулировать, сложить оружие». «Как, голу капитуляцию? Но это невозможно, и вот почему. Если я или мой друг капитулируем, сложим оружие – разве после этого прекратится борьба? Мы хотим поставить вопрос шире – ликвидировать грунт, который подпитывает эту борьбу, хотим найти общий язык с вами на политической базе, иначе за нами никто не пойдет, и борьба будет продолжаться. Неужели вы хотите от нас такой голой капитуляции?» – разочарованно спросил Маївський. На это чекист ответил так: «Мы, господа, не уполномочены решать вопрос, который вас интересует, и потому я скажу вам свое собственное мнение, а мой коллега скажет свою. Я предполагаю, что правительственные круги после нашего доклада о встрече с Вами могут согласиться на то, чтобы перед Вашей капитуляцией состоялись политические переговоры. Но такие политические переговоры… Но имейте в виду, что вести с Вами переговоры в таком месте, как мы говорим с Вами сегодня – никто не будет. Хотите разговаривать с нами – приезжайте в Киев». На это Маївський иронично парировал: «В Киев я поеду, но как я с Киева вернусь?». «Из Киева уедете так же, как и приедете. Это мы вам гарантируем абсолютно. Но с кем Вы хотите говорить?» – спросил Сергей Карин. Повстанцы отметили, что хотели бы переговорить с академиком Александром Богомольцем, поскольку он является славой украинской нации, и к нему имеют доверие и советская власть, и подполья ОУН. Но поскольку он больной, то можно провести беседу с Александром Корнейчуком.

 

После этого члены Провода УПА предложили чекистам вместе перекусить. Представители НКГБ не отказались. Как оказалось и у тех, и у других были для этого дела заготовленные продукты и водка. Подпольщики достали из печи двух запеченных кур, а гости вытащили колбасу, сыр, селедку и водку. Совместно накрыли стол и налили спиртного. Сергей Карин сказал тост: «За согласие, чтобы не лилась братская кровь!».

 

Почастувавшись, воины принялись собираться. В завершение Маївський спросил: «То, что мы с Вами решим?». Карин ответил, что ждет предложения. Тогда Маївський сказал, что повстанцы хотели бы иметь постоянные каналы связи с НКГБ, которые следует организовать в селах в каждой области Западной Украины. Не забыли и о львовских связных. Представители Провода ОУН призывали чекистов оставить в покое Ярославу Музыку и Юлиана Кордюка, чтобы не подвергать их опасности. Сергей Карин согласился определить пункты связи и попросил, чтобы и впредь оставался действующим пункт на квартире у Ярославы Музыки, через которую можно было бы передавать предложения. Решили, что в следующий раз на контакт выйдут 5 марта. Надеясь высмотреть настоящие фамилии подвыпивших повстанцев, полковник между прочим спросил, на кого адресовать письмо. Бусол и Маївський предложили писать на имя Гайворонского» и «Чертополоха». Выходя из дома, Карин и Маївський крепко пожали друг другу руки. Во время рукопожатия чекист сказал: «Я жму вам руку в надежде на то, что наша встреча и разговор положат начало согласию и прекращению пролития братской крови».

 

Следовательно, советские переговорщики вернулись на 96 километре шоссе Львов-Тернополь и уже около 10 утра прибыли во Львов, где встретились с наркомом госбезопасности УССР Сергеем Савченко. Обсудив детали встречи, решили продолжить переговоры. Савченко даже написал письмо М.Хрущеву, в котором предлагал заставить представителей УПА на выгодных условиях советской власти капитулировать и вывести из подполья всю организационную сеть.

 

Но повстанцы больше на контакт не выходили. Карин через Ярославу Музыку трижды пытался выйти с ними на связь, но те упорно молчали. Историк Владимир Ковальчук предполагает, что на такое поведение представителей УПА могло повлиять международное положение, ведь в мае советские войска взяли Берлин, в соответствии советское руководство почувствовало себя сильнее, поэтому повстанцы решили затянуть процесс и подождать «лучших времен». Возможно, замечает историк, ответ был получен через смерть Иакова Бусола и Дмитрия Маївського, которые погибли в конце 1945 года.

 

К сожалению, до сих пор не известна истинная реакция Руководства на встречу с представителями УССР, ведь соответствующих повстанческих документов пока не найдено. Известно только, что Дмитрий Маївський обсудил результаты встречи с Романом Шухевичем и другими руководителями подполья.

 

Интересно, что чекисты 1945 года не подвергли репрессиям львовскую связную Ярославу Музыку. «Свое» она получила только в 1948 году, когда попыталась организовать очередные переговоры между советской властью и подпольщиками. Под псевдонимом «Сова» художница написала к спецорганов письмо, в котором предлагала перемирие, но не капитуляцию ОУН. Также предлагала приостановить боевые действия, освободить некоторых ведущих деятелей ОУН и жену и детей Шухевича. «Сова» отметила в письме, что если советская власть согласна на переговоры, то о своем решении должен уведомить от 15 до 18 апреля (или с 20 до 23) апреля, побіливши половину каменного столба на пересечении улиц Кохановского и Пилсудского во Львове (ныне – ул. К.Левицкого И.Франка). Получив письмо, чекисты сначала думали, что это писал сам Шухевич, но сверив почерк поняли, что – нет. Тогда вышли на Ярославу Музыку и через несколько месяцев слежки арестовали во время отдыха в Гурзуфе. Переговоры не состоялись, потому что, как предполагают исследователи Дмитрий Веденеев и Сергей Шевченко, «местное начальство остановил грозный окрик из Кремля». Художницу осудили на 25 лет лагерей. Свое наказание она отбывала в спецтаборі «Озерлаг» Тайшетского управления Гулага, но в 1955 году его дело пересмотрели, и Я.Музыку уволили.

 

В завершение стоит отметить, что попытка проведения переговоров свидетельствует о стремлении обеих сторон найти в конце мировой войны понимание, которое могло бы спасти десятки тысяч жизней с обеих сторон. Но, как отмечают историки Александр Ищук и Игорь Марчук, «не стоит забывать, что и правительство УССР, и НКГБ УССР подчинялись руководителям в Москве, которые никак не могли согласиться на предложения ОУН и УПА относительно восстановления независимости Украины или временное прекращение огня без капитуляции со стороны подполья. Поэтому эти переговоры с самого начала были обречены на неудачу».

 

 

 

Литература:

 

 

Ищук А., Марчук И. Брать Аисты. Жизнь за Украину. – Львов–Торонто, 2011. – 130 с.

 

Даниленко С. Дорогой позора и предательства. – К., 1972.

 

В.Ковальчук. Переговоры НКГБ из ОУН и УПА в 1945 и 1948 годах: было ли возможно понимание? // Военная история. – 2010. – №1 (49).

 

Ковальчук В. Переговоры УПА – Кремль // Украина молодая. – 2010. – 24 марта.

 

Росов О. Советская Украина и подполье ОУН: мир был возможен. // Еженедельник «2000». – 2008. – 19-25 декабря. – №51.

 

Веденеев Д., Шевченко С. «Сова» призвала к примирению… Исторический этюд по документам госархива СБУ. // Зеркало недели. – 2000. – 15-21 июля. – №28.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика