Новостная лента

Калью Мятік : «Россия похожа на психушку, где пациенты захватили власть»

26.11.2015

 

Полжизни назад, в декабре 1974 года, эстонского инженера Калью Мятіка арестовали. Его обвиняли в антисоветской деятельности в рядах подпольного Демократического движения Эстонии. Приговор – шесть лет пермских лагерей. Сейчас Мятіку 84, и он приехал во Львов на встречу со своими лагерными товарищами, в том числе и украинскими диссидентами. Они собрались в Украинском католическом университете по случаю 40-летия Украинской Хельсинской группы.

 

«Мне было восемь лет, когда советская власть пришла в Эстонию. Впоследствии, когда я повзрослел, узнал о преступлениях большевиков. О том, что моего дядю расстреляли коммунисты, а отца хотели арестовать и, наверное, тоже расстреляли бы, а меня бы отправили в Сибирь как сына врага народа. Тогда, наверное, я не был бы сейчас жив», – рассказывает Мятік.

Говорит, что подействовала на него и ложь коммунистов: «Коммунистическая идеология имела гораздо большее влияние на людей, чем нацистская, потому что была ядом, которую называли лекарством. Нацисты тоже врали, но значительно меньше. Тех, кто боролся против немецких оккупантов, Геббельс называл партизанами. А Путин сегодня зовет борцов против российских оккупантов террористами».

 

— Калью, в 1972 году Демократическое движение Эстонии, участником которого вы были, вместе с партией Народный Фронт отправили меморандум Генеральной ассамблеи ООН. Какого эффекта от этого обращения вы ожидали?

 

— Пропагандистского – мы хотели, чтобы мировая общественность узнала о ситуации в Эстонии. Ведь единственное, чего Кремль боялся тогда и боится до сих пор – это контрпропаганда. По меньшей мере пять иностранных радиостанций зачитывали в эфире текст нашего меморандума. Он был анонимным: никаких фамилий, только названия организаций и печати. Один эстонец, который жил в Риме, получил этот текст от литовцев, перевел его на итальянском языке и отнес в парламент Италии. В ответ получил от членов правительства благодарственное письмо.

 

В октябре 1975 года состоялся мой судебный процесс. Кроме меня, до заключения приговорили еще четверых человек. Вместе с эстонским россиянином Сергеем Солдатовым я получил шесть лет лагерей, остальные – по пять. Год мне добавили за хранение оружия: я имел три винтовки, скорее пригодны для музея, чем для боевых действий, и півнаплічника патронов.

 

Все преступления делились на категории по степени тяжести. Кража была просто преступлением, убийство и ограбление – особыми преступлениями, а саботаж, шпионаж и антисоветская агитация – особо тяжкими преступлениями. Я сидел в камере с человеком, который получил за убийство пять лет – на год меньше, чем я.

 

— Что помогло вам выдержать жизнь в лагере?

 

— Со мной в лагере был русский по фамилии Виноградов. В свое время он служил в немецкой тайной полиции, маскировался под красного партизана, вылавливал настоящих партизан и выдавал немцам. Его приговорили к двадцати пяти лет. Виноградов называл лагерь настоящим курортом по сравнению с тем, что было раньше.

 

Этот курорт выглядел так: в одном бараке шесть градусов тепла, в другом четыре. На ужин давали гнилую рыбу: надо было понюхать и решить, есть или нет. Один заключенный литовский врач советовал не есть, но я ел, потому что смерть от голода была неизбежной. Однажды я все-таки отравился. Я работал в котельной, и мой напарник, латыш, помог, выполнив всю работу за двоих.

 

— Как вам удалось вернуться к обычной жизни после лагеря?

 

— Это не была обычная жизнь. После увольнения на меня наложили административный надзор сроком в один год. Я не мог без разрешения покидать Таллин, а с девяти вечера до шести утра не имел права выходить из дома. Мне было запрещено посещать кафе и рестораны, а каждый вторник я должен был появляться в отделении милиции. А когда этот год истек, мне добавили еще три месяца.

 

Я перестал ходить в милицию, и вскоре получил повестку. В участке спросили, почему я больше не прихожу. Ответ, что срок уже кончился, милиционеров не удовлетворило: они сказали, что появляться в участке – моя обязанность по закону, однако закон не смогли назвать, потому что он, мол, секретный. Я написал объяснительную записку: «Прошу не заставлять граждан выполнять законы, существование и смысл которых им не известен».

 

— Как при таких условиях вам удалось вернуться к подпольной деятельности?

 

— Сначала я не мог ничего делать – за мной все время следили. В августе 1987 года семь человек организовали Эстонскую группу обнародования пакта Молотова-Риббентропа. Они организовали митинг в парке Хірве в Таллинне, где собралось полторы-две тысячи человек. Я был с фотоаппаратом и магнитофоном, снимал и записывал все, что происходило. Однажды, вернувшись домой, я увидел беспорядок: исчезло полсотни магнитофонных кассет и еще несколько вещей, которые, наверное, взяли, чтобы сымитировать ограбление.

 

Мое имущество было застраховано, поэтому я обратился в милицию. Меня спросили, кого я подозреваю, и я ответил: КГБ. Тогда меня обвинили в том, что я сам организовал бардак в доме, чтобы получить деньги от страхования.

 

— Сейчас Россия возродила свои имперские амбиции. Чувствуете ли вы какую-то угрозу для Эстонии со стороны Кремля?

 

— Каждая война, которую начинает Россия, для чего нужна Кремлю. Российско-чеченская была необходима, чтобы присвоить природные ресурсы Чечни – нефть. Войны с Грузией и с Украиной имеют другие цели: их развязали, чтобы отвлечь внимание россиян от их униженного положения. Россия имеет значительно больше природных ресурсов, так, если бы в этой стране было нормальное руководство, русские должны были бы иметь более высокий уровень жизни, чем эстонцы. Но ситуация совсем другая. Один литовский националист, который был бригадиром котельной в нашем лагере, говорил: «На большей части России воевали последний раз за Чингисхана, а страна имеет такой вид, как будто война там только что прошла».

 

За Сталина люди ничего не знали о том, как живут жители других стран. Сегодня же они могут об этом узнать, поэтому сталинские мифы не срабатывают. Понятно, что со временем война в Украине уже не отвлекать внимание россиян от собственных проблем достаточно эффективно, и тогда Кремлю может понадобиться новая война – возможно, и против Эстонии. Россия похожа на психушку, где пациенты захватили власть, и их дальнейшие действия не может спрогнозировать даже психиатр.

 

— В Эстонии много русскоязычных жителей, которые не изучили эстонского языка и не получили гражданства. Правильно ли, по вашему мнению, то, что их отстранили от политических процессов в стране?

 

— Большая часть русскоязычных жителей Эстонии – это раковая опухоль колониализма. Советская власть завезла их туда, чтобы иметь хотя бы какую-то поддержку. Один мой одноклассник когда-то работал начальником телефонной станции. Он хотел освободить своего подчиненного, россиянина. А тот ответил, что его отправили в Эстонию для укрепления советской власти. В конце концов россиянина не уволили, а мой одноклассник лишился руководящей должности.

 

В нормальном государстве незрячему человеку не дают водительских прав, и все с этим согласны. Почему же тогда в Эстонии давать право голоса людям, которые за двадцать пять лет независимости не поняли, что Эстония никогда не входила в состав СССР, а была оккупирована?

 

Беседовала Юлия ЛЫСЕНКО

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика