Новостная лента

Капитализм

18.05.2016

Капитализм исчерпал себя, потому что мы фокусируемся на ложных вещах, таких как частная собственность капитала. Пора отказаться от этой концепции и сконцентрироваться на политических и экономических стимулах, которые формируются широким комплексом институтов.

 

 

С корнями, которые тянутся от голландских, французских и английских мыслителей XVII и XVIII столетий понятие капитализма имеет безупречный интеллектуальный родословную и был опорой не одного важного философа XIX века, в том числе Адама Смита, Давида Рикардо, Пьера-Жозефа Прудона и Карла Маркса. Несмотря на этот впечатляющий исторический арсенал, ученым пора отказаться от него (а однажды, возможно, вслед могли бы пойти полемисты). Как понятие, которое настолько пропитано идеологией, может быть полезным для академического дискурса? Для одних это экономическая система, которая коренится в найгрубших формах эксплуатации, всегда беременных несправедливостью и неравенством. Для других — это чистый идеал эффективности и динамизма, лучший рецепт для справедливого общества.

 

Действительно, определение капитализма полна противоречий. Наиболее распространенным является «экономическая система, основанная на частной собственности на средства производства, используемые для получения прибыли». Но другие дефиниции ссылаются на «свободный рынок». Например, Оксфордский словарь определяет его как «экономическую систему, в которой частный капитал или богатство используется для производства и распределения товаров, и цены в основном определяются на свободном рынке», в то время как Мерриам-Вебстерского словарь подает его как «экономическая система, которая характеризуется частной или корпоративной собственностью на средства производства, инвестициями, определяемые частным решением, и ценами, производством и распределением товаров, в основном определяются конкуренцией на свободном рынке.» «Свободный рынок» является также основным принципом определения капитализма Милтона Фридмана в его «Капитализм и свобода» [Capitalism and Freedom] и в концепции Айна Рэнда в «Капитализм: Неизвестный идеал» [Capitalism: The Unknown Ideal]. Коннотации, или, возможно, даже полная эквивалентность к термину «свободный рынок» с «абсолютно конкурентных рынков», делает, несмотря на другие дефиниции, монопольную власть и прибыли, одним из определяющих аспектов капитализма (в том числе и в Марксовому «Капитале», который благословил «Общий закон снижения нормы прибыли» на ключевую характеристику капиталистической системы, и в «Монопольном капитале» [Monopoly Capital] Свізі и Барана). Но нет согласия даже относительно того, наличие монопольной прибыли – это грех или добродетель. Даже если в многих марксистских исследованиях он является грехом, то в классической Шумпетеровій «Демократия, капитализм и социализм» [Democracy, Capitalism and Socialism] он является драйвером инноваций и технологического прогресса.

 

Но самым тревожным является то, что акцент на собственности средств производства, и особенно на капитале, заставляет нас фокусироваться на ложных вещах. Действительно пожиточним для классификации стран есть ссылка на то, что там есть частная собственность на капитал? По такой демаркационной линией, и Египет Хосни Мубарака и социал-демократическая Швеция являются капиталистическими экономиками.

 

Корень этой проблемы заключается в том, что для большинства проблем, которые нас интересуют — насколько распространено процветание, экономический рост, технологический прогресс, вызванная обществом социальная мобильность — вопрос существует или не существует (де-юре) частная собственность на капитал не слишком релевантным. В «Почему нации терпят неудачу: Истоки могущества, процветания и бедности» [Why Nations Fail: The Origins of Power, Prosperity, and Poverty], Джеймс Робинсон и я утверждали, что много наружу различных обществ имеют подобные экстрактивные экономические институты, которые создают совокупность формальных и неформальных правил в пользу политически влиятельных групп и за счет остального общества. При этом эти экстрактивные институты не способны генерировать стимулы и возможности для технического прогресса и устойчивого экономического роста. В связи с этим, экстрактивные институты «капиталистической» экономики Мексики имеют гораздо больше общего с жесткой коммунистической системой Северной Кореи, чем со швейцарским «капитализмом».

 

Или экономические институты являются экстрактивными, или — в другой противоположности — інклюзивними, в значительной степени зависит от политических институтов. Понятие капитализма, фиксируясь на чисто экономических отношениях, таких как собственность капитала и средства производства, дефокусує наше внимание далеко от политической экономии и политики — экономических конфигураций, в которые занесло в общество.

 

Пришло время отказаться от этого понятия и сконцентрироваться на политических и экономических стимулах, которые формируются широким комплексом институтов.

 

Daron Acemoglu
Capitalism
Economic Ideas You Should Forget [Экономические идеи, что их должны забыть] (март 2017)
Отреферировал А.Д

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика