Новостная лента

Кладбище Гамлета в Франковске

07.04.2016

В подвале Ивано-франковского драмтеатра поселились духи королевской семьи Дании, ведь уже второй месяц подряд в театре идет премьера неоопери-ужаса известной всем трагедии Шекспира – Гамлета. В необычной локации между колонн и бетонных плит, когда драма пересекается с оперой, музыка проникает под кожу, а игра актеров делает тебя соучастником истории, которая ничему не учит – это уже повод спуститься из реального мира в подземный. Режиссером ужаса, триллера, семейной драмы, которая перерастает в общественную драму, а то и государственный, стал худрук этого же театра Ростислав Держипильский.

На трубах висит красно-белая лента, которой огораживают запрещенные или опасные места. Первый сигнал насторожил. Несколько шагов – и ты видишь бетонную плиту-саркофаг, на котором лежит то ли мертвец, то ли вампир. Жрец-монах-ученик Мефистофеля подает тебе руку на лестнице, чтобы ты не присоединился к компании мертвецов и не загремел в ад по-настоящему. Далее снова лежит то ли мертвая, то ли в сонном забвении королевская семья. Гаснет свет, все засыпают, просыпается Гамлет.

 

В первые секунды темнота выедает глаза, а в голове – мысли о том, насколько вообще возможно в очередной раз переосмыслить Шекспира? Мысль обрывает шепот убедила где-то из-под земли, хотя, казалось бы, куда уже ниже? Начинает играть контрабас. Макбетівські эринии или жрицы, или, скорее всего, это древнегреческие мойры, что становятся свидетелями всей кровавой истории. Хотя они уже и так знают о судьбе каждого члена королевской семьи, и только время от времени подыгрывают отдельным персонажам, когда нужно. Они уже зовут Гамлета. Но которого, призрака-отца, мертвеца-сновиду Принца, того, кто приходит во времена беспокойства?

 

Подвал театра, то есть, по сценарию – кладбище или же дно, создает ощущение бала смерти. И таки действительно – это был бал, где каждое па – подлость, каждый новый ритм и тембр – обман, если ты меняешь партнера – то сразу изменяешь его. А еще действо походило на кино, отдельные сцены, как отдельные кадры из фильма по его трейлеру. Некоторые мизансцены были слишком покраяними, и их связывала разве что известная всем фабула. Возможно, это такой режиссерский ход, чтобы усилить загадочность, всех окончательно запутать, создать хаос, в котором никто не понимает, откуда берется источник зла и всех смертей, или почему помутился разум Гамлета? Не обошлось без «стеба» в качестве селфі на каждом шагу от Полония.

 

Герои, благодаря адаптации Юрия Андруховича, говорят на живом, современном языке со сленговыми и диалектными словами – то есть, так, как мы говорим на каждый день. Здесь, в королевстве Датском, все всех презирают, не считают за людей, никто никого не любит, дружбы здесь тоже нет. Поэтому Гамлет в этой драме одинокий: без Горацио, без Розенкранца и Гільденстерна, он лишь пытается вывести всех на чистую воду, привести в себя, прислушаться к себе и наконец-то проснуться. Режиссер показывает драму, которая уже не является драмой, это привычное явление для нынешнего общества.

 

 

Музыка играет самодостаточную роль. Она здесь не фон и не сопровождение, она – канва душ королевской семьи: начинается там, где заканчиваются слова для объяснений, или когда слова вообще ничего не объясняют. Поэтому контрабас стоит по центру, на нем играет призрак отца Гамлета. Этот персонаж присутствует на протяжении всего спектакля, чтобы настраивать внутренний слух зрителей, потому что контрабас в спектакле является первым, кто предупреждает об опасности. Именно музыка и эксцентричные голоса убедила и хора черных монахов, что то воют волками, то шепчут голосами призраков, то выкрикивают, как будто их режут, – придает спектаклю настроения триллера и ужаса больше, чем сама игра актеров. Музыка, которую написали композиторы Роман Григорьев и Илья Разумейко, на тонких материях чувствует плотность спектакля. А когда безумие достигает апофеоза, когда смерть укорачивает всем жизнь и сводит с ума, сумасшедший ритм танца становится диссонансом, что таким образом демонстрирует наше восприятие смертей и трагедии, как в цирке.

 

«Накрахмаленная» датский шляхта деградирует на глазах в соответствии с реалиями деградировавшего общества, а в следующий миг превращается и вовсе на монстров, ведь психофизика актера и персонажа есть где-то на грани безумия, страха, ужаса, вампиризма, и даже фрейдизма. Особенно это касается королевы и Полония, которые хотят всех то ли убить, то ли изнасиловать. Зритель наблюдает за двумя измерениями игры, ведь действия происходят параллельно в режиме реального времени и во времени сновидения: когда королевская семья прибегает к подлых решений, которые снятся принцу, и наоборот, когда Гамлет обличает недостатки родителей, которые спят в своих гробницах. Принц, проснулся через несколько веков, и, соответственно, уже знает, как все будет происходить, смеется и «стібеться» над всеми. Время потерял здесь свою первоначальную способность течь, он накладывается слоями и может повторяться, исчезать и появляться, поэтому эта постановка выглядит вневременной и сумасшедшей.

 

 

Алексею Гнатковському – Гамлету – удается превращаться в оголенный нерв, надевая маску безумца, арлекина, маску страха и моторошності, или же не надевая никакой маски, быть самим собой и разговаривать уже со зрителями об общественных проблемах и о том, что ему болит. Ему удается играть и шить в глупые королевскую семью и их придворную шляхту, демонстрируя, что все тут клоуны, и с ними иначе нельзя, чем становиться дураком. Каменная плита-ложе принца Гамлета во время представления становится в разных измерениях своеобразным местом правды и исповеди для всей семьи. Гамлет никогда не покидает это место правды, приглашает к своего «престола» исповедаться, помолиться, признать свое лицемерие. Впрочем, практически вся семья, отходя от правды, шествует через кладбищенские дворы до своих покоев, которые заслоняют колонны. Именно они создают загадку, плоскость, которую нам не нужно знать.

 

Черви, шашлык из Полония, который жарится, палка-меч, трон-унитаз, череп, которым копаются, что переходят из вербальной в материальное качество, создают такой себе ассоциативный диалог метафор и реалий, в которой мы живем. Реплики из репертуара театра абсурда «London is a capital of Great Britain» или «I have mother, father, sister, brother…», которые в ироничной радости восклицает Гамлет, напоминают подборку репортажей из жизни «золотой молодежи» и их родителей-олигархов, которые имеют проблемы с законом. Король, которого сыграл Юрий Хвостенко – растяпа и дурак. У него нет твердой позиции и нет собственного я. Он является зеркалом больного общества, в нем живут собственные демоны, режиссер сделал его практически второстепенным персонажем в этой игре. В течение спектакля он не может найти себе места и ему никто не дает слова вякнуть. В одной из сцен Гамлет называет его мамой. И не потому, что обмолвился, а потому, что король превратился в жалкого подкаблучника.

 

 

Королева Гертруда – которая в пьесе Шекспира была ни рыбой, ни мясом – здесь манипулирует всеми, берет на себя роль и интонации мужа-правителя и осуществляет свои желания с помощью короля, который является только инструментом. Главная в королевстве, она добивалась короля-Гамлета, и вроде бы его убила с помощью Клавдия и им же играла как куклой вуду, одновременно добиваясь Полония. Она нацькувала всех друг на друга и запутала своей паутиной, как черная вдова. Ирма Витовская удачно сыграла роль женщины, которой завладел дьявол, и никакие ритуалы экзорцизма и правды не помогут этой нимфоманке.

 

Полоний (Дмитрий Рибалевський) является подельником и любовником Гертруды-королевы, поэтому он ей подчиняется, поэтому и его дети, Офелия в частности, похожи на королеву. И именно через это он запрещает дочери строить судьбу с Гамлетом, ведь это уже был бы акт инцеста. Офелия (Анастасия Блажчук) и Лаэрт (Иван Бліндар) беззаботные, наивные и еще не слишком умные, поэтому из них легко слепить кого угодно. Детское пианино – символ их детства и искренности. В течение спектакля Офелия, по логике, должна была бы тянуться до жажды власти, как Гертруда. Впрочем, в ее действиях это трудно заметить, и, хотя в ее характере начинают развиваться определенные черты коварства и хитрости, но этому процессу препятствует карнавал смерти. А ее брат – олицетворение слабости, он бледнеет, плачет и нечетко произносит слова.

 

 

И уже в конце, когда уже смерть, яд, проколотые сердца разыграли свои карты и все в конце погибли, на землю датскую пришел Фортинбрас. Такой себе современный политик, присмотрелся к этой картины трупов, произнес свою речь и ушел. Пример датской драмы обыденности является наглядной моделью драмы общества, как минимум украинского современного. Так или иначе, подлость принесет смерть, иногда раскаяние может не спасти, если не изменить свои жизненные принципы и идеалы. Остаются только эринии и бедный Йорик, который бубнить в свой тромбон. Это же кладбище. Месть густеет возле кладбищенских плит. И в том смраде задыхаются люди.

 

Фото: Yura Palyvoda

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика