Новостная лента

Когда Индия проснется

30.09.2015

Свобода является ценностью, которая не поддается количественной оценке. Именно поэтому индийская черепаха могла бы победить китайского зайца

 

 

«Когда Китай проснется, мир задрожит», таким есть пророчество, которое приписывают Наполеону I и наша эпоха его, похоже, подтверждает. Но Индия также поднялась, с темпом экономического роста порядка 8%, который в этом году превысит экономический рост Китая, что составляет 6%. Однако мир не дрожит, потому что Индия является демократией, не угрожает своим соседям и не соперничает с Западом, чтобы разделить мир. А еще мы уделяем мало внимания этому еще одном азиатском великану, потому что привыкли сводить его в старых мифов, просмотренных Болливудом. Это большая ошибка. Например, кто сообщил в этом месяце о два фундаментальных решения консервативного правительства Нарендры Моди, благосклонного к предприятиям, которые являются явно технологическими, но могли бы сделать революцию в индийской экономике? Внутренний налоговый режим в Индии будет унифицировано, и таким образом страна перестанет быть рынком, поделенным между штатами, каждый из которых имеет свои особые налоги, и превратится в единый национальный рынок 1 млрд. 300 млн. жителей. Другим фундаментальным решением является ликвидировать инфляцию, это – как и в США и Европе – является задачей Центрального банка и его нового руководителя. Таким образом Индия станет привлекательной для инвесторов и создателей новых предприятий, как индийских, так и иностранных. Индия также вселяет надежду, потому что является демократической, и любой фундаментальной реформе, как реформе Нарендры Моди, предшествует длительное обсуждение в прессе, среди общественности и в парламенте; изменения являются медленными, но необратимыми, и не зависят, как в Китае, от изменчивого и непредсказуемого настроения руководителя государства.

 

Если сравнивать с Китаем, индийский опыт похож на единственный и прямой путь к экономическому процветанию, на котором ничем не жертвуют: ни демократией, ни цивилизацией. В истории развития мне кажется, что Китай является зайцем, а Индия – черепахой. Китайские руководители сначала уничтожили свои культурные и религиозные традиции, загубили класс интеллектуалов и коммерсантов и свели все к примитивному измерения «производитель – потребитель». Исходя из этой табула раса, китайцы построили новую страну, добиваясь скорее власти, чем личного благосостояния. Что думают об этом китайцы? Мы этого не знаем. С ними не советуются. А тех, кто подвергает это сомнению, сажают. В чисто экономических терминах китайская «модель» выглядит более «эффективной», чем индийский опыт, потому что покупательная способность в расчете на одного жителя в Китае составляет 12 тыс. долл., а в Индии 6 тыс., причем выходили они из подобной экономической базы в 1960 г. Есть ли эти статистические данные обманчивыми? Возможно. Англо-бенгальский лауреат Нобелевской премии по экономике Амартия Сен вполне резонно указывает на то, что эти цифры не содержат в себе ценности, которые не поддаются количественной оценке, но являются реальными, как право голосовать, свободная пресса и свобода сохранять свой язык (хинди не вытеснила местные языки, тогда как мандарин вытеснил языка разных провинций Китая), религии и традиции. Продолжая сравнивать эти две страны – это является новомодной практикой, распространенной среди экономистов, которые изучают экономику стран, что развиваются, – я часто убеждался, как и любой приезжий, насколько китаец остается абсолютно бедным, тогда как индиец, несмотря на то, что является бедным, может рассчитывать на помощь своей касты (каста угнетает, но жжется), своего храма, своего депутата и масс-медиа.

 

Китайские руководители утверждают, что демократия, замедляя решение, вредит экономическому росту. Может быть, но индийцы в коем случае не откажутся ни от права голосовать, ни от своих традиций. Я также думаю, что экономические ошибки затормозили Индию больше, чем демократия. До недавнего, в 2014 г., победы Моде и его партии БДП, которые прочно закрепились у власти, в Индии от обретения независимости главную роль играла партия Индийский национальный конгресс, которую возглавил Джавахарлал Неру, а затем его преемники – Индира, Раджив и Соня Ганди. Эта династия великих социалистических буржуа искала свое вдохновение в Советском Союзе и связала стране руки бюрократией, враждебно настроенной к частному предпринимательству. На протяжении 60 лет запрещалось открывать хоть малейшую лавочку без многочисленных административных разрешений – «лицензий», – которые обогащали чиновников и препятствовали любому жизненному импульсу. С другой стороны, в Китае коммунистические руководители после 1979 г. осознали, что экономический социализм не работает, и открыли свою страну для глобализации. Индийская левица пошла по их примеру – неохотно и наполовину – только после 1991 г. Как написал добрый хронист своей страны Гурчаран Дас, «индийцы имели право обогащаться только ночью», когда бюрократы спали. Моде положил конец этому «царству лицензий», дав волю большом воображении индийских предпринимателей.

 

Ощутимым доказательством этой индийской креативности является успех индустрии программного обеспечения в Банґалорі и Бомбее; туда часто наведываются китайские миссии, чтобы понять, почему индийские программисты креативнее, чем китайские. Их хозяева объясняют им, что воображение может развиваться только в свободном обществе, не под властью цензуры, которую осуществляет китайская Коммунистическая партия. И это подтверждает гипотезу Амартії Сена о ценности свободы, которая не поддается количественной оценке. Именно поэтому индийская черепаха могла бы победить китайского зайца.

 

Guy Sorman
Cuando India despierte
ABC, 12/Sep/2016
Зреферувала Галина Грабовская

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика