Новостная лента

Крайний год для Правды

10.01.2016

 

Каждый, кто интересуется жизнью и смертью не только экономик и стран, но и человеческих языков, слышал уже, наверное, о том, что Oxford Dictionaries объявили словом 2016 года термин «post-truth», или «пост-правда». Издатели самых известных словарей в мире определили пост-правду как срок, связанный «с обстоятельствами, при которых объективные факты меньше влияют на формирование общественного мнения, чем апелляция к эмоциям или личных предрассудков».

 

Собственно, мое высказывание на эту тему можно было бы ограничить тремя ссылками: вот этой, этой и этой. И надо озвучить и выводы.

 

Это началось примерно на том этапе (2012 г), когда Facebook получил миллиардного пользователя. Зерно было заложено еще раньше, в эру LiveJournal, которая дала нам наши — нас самих — первые эмоциональные шаблоны. Мы научились думать, грустить и любить так, чтобы это выглядело кинематографично. Чтобы наша зависть, глупства, измены не отталкивали, а по-голливудски привлекали как можно больше новых френдов. Первые Его Ворсистость [(ірон.) ковры — Z], первые роденівські отшельники в теплых клетчатых пледах на подоконнике, первые котики и фотки еды (как маркер того, что жизнь удалась) появились еще тогда.

 

Но переселение планеты в Facebook стала той чертой, за которой жизнь человечества окончательно поделилась на мир относительно настоящих эмоций и состояний а мир выгодных медийных олицетворений этих эмоций и состояний. Facebook-успешность, facebook-удовольствие, facebook-болтливость и даже facebook-баталии окончательно роздвоїли количество существ, что читают новости.

 

Таким образом, post-truth порождают не медиа, а читатели и зрители. Все их демоны и внутренние нарциссы. В аудитории появилось глубокое понимание того, что произносимое слово может быть произносимое только ради того, чтобы кому-то понравиться.

 

Советская «объективность», с которой я был от души позубоскалив в «Озере радости», исчезла еще раньше, когда постфрейдисти нам объяснили, что через расщепление субъекта познания никакого единого «я» больше не существует. А семиотики добавили, что реальность является суммой репрезентаций, в которую не стоит слишком верить. Но на тот момент никто не мог предположить, что эти гуманитарные кінічні упражнения закончатся появлением цифрового оруэлловскому монстра. И тот ловко (за 4 года!) научит третью от солнца планету не верить в правду.

 

Популярность Путина, блицкриг ультраправых в Европе, «Крым наш» с одной стороны и «Кто не скачет, тот москаль» — с другой; «Брекзіт», победа Трампа — все это коллективные заклинания постправди. Вы заметили, как медленно мы оказались в мире, в котором уже невозможно транслировать смыслы? В мире, который ждет от тебя только facebook-афористичности, твиттер-іронізмів, інстаґрам-красоты? Вы понимаете, что сейчас Христу, чтобы основать новую церковь, нужно было бы записать смузи-челендж для YouTube и набрать миллион просмотров? По-другому никак, идиллические мысли лузеров никто не шерит.

 

За взрывом Всемирного торгового центра стояли спецслужбы, американцы финансировали и вооружали Аль-Каиду в Сирии Россия бьется с ІДІЛом, Сталин был гениальным и очень хорошим руководителем, отцом народов, а Горбачеву за развал СССР заплатили масоны — огромное количество людей, целые страны верят в эти глупости. И если им сказать, что это не так или, по крайней мере, в некоторых случаях не совсем так, на тебя начнут давить. Потому что ты говоришь неправду.

 

Потому что в твою правду никто не верит.

 

Со времен античности эти понятия — правда и вера — находились в состоянии упорядочения. В правду мы должны верить, иначе станем плохими. Были, конечно, пифагорейцы, которые піджартували, что правда должна быть правдоподобной, но это выглядело как мягкое навязывание услуг логографа каждому афинянину, что собирается отсудить у жены дом. Пифагорейцы не ставили под сомнение сам порядок. Сначала правда как абсолют, а потом вера как хорошее качество лица.

 

«Слово 2016 года», post-trurth, меняет все. Сейчас вера конструирует истину, а не наоборот. Сейчас вера коронует те или иные шутовства абсолютной отметкой «правдивости», и никак иначе!

 

Когда большинство жителей facebook’у твоей ленты поверит, что белое является черным, эти понятия действительно поменяются местами. И не будет никакого способа разъяснить. В этом смысле самым жестким извращением любой гибридной войны могла бы стать полная подмена френд-ленты пользователей вражеской страны на политически антиподну (см. статью о BigData). Однажды, читая статусы отдельных жителей Крыма, я даже начал подозревать, что такая технология уже используется.

 

Описанное выше означает не только ослабление силы слова. Оно означает и смену сути дела. Ведь правда была как раз тем посредником между обещанием и выполнением, логосом и поступком. Сейчас политики могут делать в принципе все, что придет им в головы, главное — иметь добрых админов штабных аккаунтов в социальных сетях. Тот, кто смотрел Veep, может добавить: все глаголы в этом абзаце следует читать не в будущем, а в настоящем времени.

 

Относительно себя скажу честно. Меня заколупав постмодерн и его пост-апокалиптические последствия. Все эти игры с относительно всего, в том числе этического, в том числе больного, в том числе бесчеловечного. С его недоверием к истории, личности, мыслей, души и чувств.

 

Слово было дано человеку не для того, чтобы ткать из него паутину относительности. Тот, кто когда-нибудь присутствовал на похоронах родного, знает, что в этом мире все очень просто. Слишком даже просто. И ничего особо лайкового с этого «просто» не виліпиш.

 

Я могу сомневаться в реальности, допускать, что тот «я», который пишет этот текст, является совокупностью репрезентаций, которая ретранслирует тотемічний гул медийной земли.

 

Но я как и раньше верю в правду. И, по старой белорусской традиции, буду пытаться отыскать ее. Хотя бы в том контенте, который извергают на меня ежедневные новости.

 

Виктар Марціновіч:
Апошні час для Праўды
“Будзьма беларусамі!”, 20.12.2016
Перевод О.Д,

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика