Новостная лента

Левко ЛУКЬЯНЕНКО: Национальный интерес – это самый высокий интерес

05.05.2016

 

Снимок Александра Медведева

 

«В двадцать лет я стал на путь Наливайко. И с того времени не отступился» – говорит Левко Лукьяненко. Независимая Украина стала для Лукьяненко жизненной целью. Именно Лукьяненко еще в 1959 году основал первую подпольную организацию партийного типа в послевоенной Украине – Украинский Рабоче-Крестьянский Союз. Десятилетия подпольной деятельности и лагерей были вознаграждены 1991 года, когда Лукьяненко собственноручно писал Акт провозглашения независимости Украины.

Сегодня почти 90-летний бывший политзаключенный отошел от публичной политики и не так часто дает интервью. Однако не отказался помочь с написанием диссертационного исследования. Встречу не отменил даже несмотря на недавнюю травму ноги. Левко Лукьяненко встречает гостей в светлой гостиной небольшого дома в одном из сел недалеко от Киева. Сразу договорились – говорим не о политике, а о правозащита и мировоззренческие вопросы. Садимся за стол в окружении книжных полок, на которых с педантичной аккуратностью расставлены произведения хозяина дома.

 

— Все правозащитники и оппозиционеры в СССР прошли разный путь к диссидентству. Для Вашего поколения довольно частым явлением было увлечение коммунистическими идеалами в молодости. Этим «переболели», например, Николай Руденко чиПетро Григоренко. Как выглядел Ваш путь к осознанию того, что в государстве происходят вещи, с которыми нужно бороться?

 

— Это вопрос национального сознания, понимание того, что Украина должна быть независима. У меня такое осознание тоже, конечно, формировалось постепенно. Это разговоры с отцом, с матерью (именно мать мне рассказала гимн «Ще не вмерла Украина», но сразу же добавила: «Но молчи, чтобы никто не знал!»).

 

В селе были люди,которые были в петлюровской армии, в атамана Зеленого – это в период войны. Впоследствии были восстания по соседним селам. В 30 году было восстание в селе Політрудня (новое название), начали его мужчины с Петровки, а это за семь километров от нашей Хрипівки. Вот они зашли к отцу и говорят: «Пойдем, Гриша!». А отец как раз в то время лежал больной. Он передал им оружие, которое имел (оружие тогда все прятали) а сам уже не мог идти физически. Душой он был с ними. И чем мог тем помогал. Конечно, это все влияло и на меня – то я знал, о чем-то догадывался, что-то там думал… Так и формировалась мысль, что Украина должна быть самостоятельной.

 

Однажды пошли мы с отцом за город, в сторону Черниговского пути. А там красиво так! Рожь, поле.. И с отцом говорим, что вот, мол, какое рожь, урожай хороший будет! А мать в то время хлеб пекут и муки даже нет – добавляют картошку в хлеб… Вот такой хлеб у нас был. Я начинал расспрашивать – чего же оно так получается: у нас такие урожаи, а мать даже муки на хлеб не имеют.. «Видишь, так получается, что вот все, что родит – заберут в Москву..» — «А чего же вы отдаете?» — «А как не отдашь, когда силой забирают? А вот если бы Украина была самостоятельная, то и мука бы было, и не нужно было бы добавлять картофель в хлеб».

 

Эти простые объяснения очень влияли на меня. Хоть это и была северо-восточная Украина, об этом много говорилось . Было это убеждение, что «если бы Украина была самостоятельная – было бы хорошо».

 

— Впоследствии, во время войны царили такие же настроения?

 

— В 1943 году снова вернулась московская оккупация. В сентябре, уже после жатвы мы пасли скот вместе – я и мой коллега – Михаил Коваленко.Вот мы гоним своих коров вместе – а он рассказывает такую интересную вещь: «Пришел батальон в село Солоновка, остановился там, староста разместил их по домам. И этот батальон вел себя очень хорошо – не так как обычно ведет себя воинская часть. То есть – пришли, ведут себя вежливо – им предлагают кушать, а они смотрят, чем можно помочь в ответ – там забор развалился, там дверь, там еще что-то. И вот эти солдаты взялись помогать по двору, по хозяйству. Были они там три дня. Когда получили команду идти, то все село ушло их проводить. Проводили до леса, который был где-то пол километра от села. И вот там эти солдаты и говорят: «Мы не советский батальон, мы курень Украинской Повстанческой Армии – мы воюем за самостоятельную Украину». И тем стало все понятно.Вот такие истории тогда рассказывали люди, которые их видели. А газеты, радио – все было забито этим: «бандиты-бандеровцы». Но мы уже понимали, что это не бандиты – это же целый батальон! Бандитов не бывает так много!Они же воюют за самостоятельную Украину – вон же они – настоящие. Тогда человек начинает понимать, что газеты и радио врут. А вот реальность – она перед нами.

 

Меня взяли в армию в 1944 году Там я познакомился с такими же новобранцами, как и я сам – из Ровенской области. И они рассказывали об УПА на Волыни, где она действительно была очень сильная. Самоотверженность, порядочность, честность – все это меня восхищало.

 

Сейчас такая ситуация многим кажется непонятным – мол, северная, восточная Украина – там,мол, все «красное». Но какое же «красное», как все ту власть ругали – и отец и соседи. Всех в колхозы загоняют, все голодные… Целый год отец работали, а потом пошли, чтобы получить то, что заработал – ему дали мешок зерна. Он этот мешок взял на плечи и принес домой. Приходит и говорит матери: «Вот имеешь, Наташа, нас двоих прокормить и четверо детей… Чтобы их гром побил..». Вот такие были настроения.

 

Конечно, когда я приехал на зону, то там сразу нашли объяснение – мол, приехал в Галичину, там набрался тех идей и все с тобой понятно. И так где то оно и выглядело – восточник, член партии.. Я же поступил в партию для того, чтобы бороться изнутри. Потом я понял, что это неправильный путь и начал готовиться к подпольной борьбе. А сначала я думал выслужиться и потом с этим сделать что-то хорошо для Украины. С этой же целью я поступил на юридический факультет в Москве и выслуживался – пока не понял, что это я не на правильном пути.

 

— Тогда Вы и организовали Украинскую Рабочую Крестьянский Союз. Вы действительно считали, что такая организация может что-то изменить?

 

— Я бы боролся при любых обстоятельствах. Как юрист, я хорошо изучал конституцию Украины и СССР.Хорошо понимал, что такое право нации на самоопределение. Если бы не это, я бы нашел другие методы борьбы. Но мне казалось, что это – отличная возможность! Эти конституционные принципы дали мне возможность по-другому посмотреть на ситуацию. Я вообще тогда много читал философии, истории и постепенно понял, что продолжать борьбу «бандеровскими» способами нечего. Потому что есть закономерность – всякую новую войну ведет новое поколение. Предыдущая большая война закончилась в 1945 году. Значит новая большая война может быть только через 25 лет. Значит надеяться на войну нечего – войны не будет. Но бороться же надо! Вместо того, чтобы точить оружие – надо бороться идейным способом. И вот на основе той литературы, которую я тогда читал, я пришел к выводу, что на тогдашний момент – это был единственный правильный путь.

 

— А какая это была литература? Что за философия или история? Какие идеи Вас тогда влияли?

 

— Когда я пытался добиться своего перевода из Австрии в Украину (во время военной службы.М.), то получилось так, что меня в итоге перевели на Закавказье, на границу с Ираном. Там была неплохая библиотека, где я имел возможность брать книги. Там я прочитал, например, в энциклопедии Ефрона и Брокгауза текст о Пушкине, которого хвалила вся советская система. А там было написано, что был проведен опрос, и например где-то в Тамбовской области о нем вообще не слышали, в другой области слышали, но не знают кто это такой.. Вот так вот ведомость Пушкина. О Шевченко же все украинцы знают. Вот из Пушкина хотели что-то такое сделать. Опять таки – дело же не в Пушкину. Дело в том, что это в очередной раз мне показало, что я нахожусь под влиянием лжи, которую распространяют газеты и радио.

 

Далее я прочитал труд Клаузевица «О войне». Это вообще удивительная вещь – один из самых глубоких произведений о войне в мировой литературе. Она дала мне возможность понять многие вещи. Прежде всего, что человек рождается с определенным масштабом способностей. И хороший командир роты может быть плохим командиром отдела. То есть способности человека не безграничны. Людей универсальных практически нет. Как правило, человек имеет способности к той или иной деятельности. Такая специализация психологических способностей.

 

Впоследствии меня перевели в Нахичевань. Там я продолжал заниматься самообразованием – увлекся историей дипломатии. Там ко мне пришло осознание базовых вещей. Я понял, что национальный интерес – это самый высокий интерес. Высших интересов в мире не существует. Интересы любой группы людей – будь то семьи или любой другой, стоят меньше чем национальные интересы. Именно национальные интересы управляют всем в мире. Так же и вопрос внутри нации – главное это распределение людей в нации, отношение людей к национальному вопросу. Национальные интересы выше. Когда мы посмотрим на историю, то видим прежде всего людей, которые помогли нации. И люди оценивают именно таких людей.

 

Потом я прочитал Гегеля «Феноменологию духа». Конечно, я не был достаточно подготовлен, чтобы читать такие глубокие философские произведения, как «Феноменология духа». Но я из нее для себя взял одно: если человек хочет много чего разного достичь, то она много не добьется. Человек должен найти в себе силу воли ограничить круг своих интересов, если она хочет действительно достичь чего-то большого. Человек должен направить всю свою духовную и, если нужно, физическую энергию на достижение какой-то определенной цели. Надо организовать свою жизнь так, чтобы оно было направлено на достижение одной определенной цели. В таком случае можно действительно достичь многого. Это понимание мне дала «Феноменология духа».

 

Впоследствии я узнал о такого грузинского психолога как Узнадзе. Он разработал концепцию «психологической установки». Развиваясь, человек думает над своим местом в жизни и рисует себе какую-то жизненную картину – какую бы жизнь она хотела прожить. Чего ты хочешь достичь через 10, 20, 30 лет. И так человек формирует свою «психологическую установку», которая становится ее направлением, направлением, которым человек идет автоматически. Если человек выработал себе такую «психологическую установку», то она все подчиняет достижению определенной цели. Каждый день, каждый час человека должна двигаться в определенном направлении.

 

Из всего этого я всегда старался делать практические выводы. В армии же разное было – и к девушкам ходили, и пили время, развлекались. И тогда я начал смотреть на себя – а как, собственно я сам живу? Сегодня одно, завтра второе — кроме службы я лишь развлекаюсь. Я трачу время. Тогда я начал сосредоточиваться на одной цели. И эту цель я себе четко обозначил – достижение независимости Украины. Я понял, что если я хочу этого достичь, то я должен сосредоточить все свои силы в едином направлении. Этому я посвятил всю свою дальнейшую жизнь

.

Тогда же я принял это решение – вступать в партию, дослужиться до какого-то определенного уровня и том уже делать что-то хорошо для Украины. Я решил, что должен закончить среднюю школу, уехал в Баку, купил все учебники. Распределил страницы на дни. Тогда я спал по три часа в сутки. Отсыпался в субботу. Я перевел все эти учебники и прошел материал. Тогда поступил в восьмой класс вечерне-офицерской школы. Дальше я решил поступать на юридический факультет. Почему именно юридический? Потому что именно юридическое образование дает глубокое понимание, что такое общество, что такое государство, что такое право, закон и как они соотносятся. Ни история, ни социология ни любая другая наука не дает таких глубоких знаний, как юриспруденция.

 

— После того, как Вы вернулись из длительного заключения в 1976 году, Вы практически сразу включились в работу вновь созданной Украинской Хельсинской Группы. УГГ официально провозглашалась как группа, которая будет заниматься правами человека. Но в то время, когда аналогичные группы в Польше или Чехословакии действительно строго занимались нарушением прав конкретных граждан, в деятельности УХГ сквозным оставался национальный вопрос.

 

Это тоже в определенной степени политическая игра. И в Чехословакии «Хартия 77» добрерозуміла, что в условиях диктатуры защита прав человека – это политика.Но это был общий процесс. За права человека боролись греки – у них тоже была диктатура. В Португалии была диктатура Салазара. В Испании. И в этих странах проходила общая борьба за демократизацию. Права человека были тогда в «духе времени» — эти вопросы обсуждались на различных форумах, собраниях итд.

 

Есть Декларация прав человека 1948 года, которая гарантирует нам определенные права. А тут еще и 1975 Хельсинский совещание. И в частности после этих совещаний Запад заставил Московию напечатать Декларацию прав человека. И тогда в СССР впервые была напечатана Декларация прав человека ООН – в газете «Известия» 2 августа 1975 года. А тираж «Известий» тогда был 7-9 миллионов экземпляров. До этого Декларацию изымали даже в лагерях и называли антисоветским документом. А тут вдруг она официально везде напечатана. Тогда вопрос прав человека был поднят на мировой уровень. Вопросы прав человека становится «модным» — то чего бы и нам не воспользоваться этим «духом времени»? Вот мы и написали собственный меморандум. Но все наши документы просто «дышали» политикой – это же было понятно – мы говорим о правах человека, но для нас самым важным были права нации. И это даже не спекуляция – это реальность. Как можно бороться за независимость Украины, когда нет прав человека?

 

Так что в 1975-1976 году продвижение демократии – это была борьба за расширение свободы слова для того, чтобы мы получили возможность обратиться к миллионам с вопросом о нашу государственную независимость.

 

— Вы вступили в УГГ будучи на свободе крайне короткий промежуток времени. Тем не менее, Вы согласились вступить в организацию, хотя было вполне очевидно, что Вы первоначально же направитесь обратно в тюрьму.Когда к Вам с этим предложением приехал Николай Руденко вместе с Олесем Бердником – Вы попросили на размышление лишь полчаса. О чем думает человек в течение таких судьбоносных 30 минут, когда принимает столь важные решения?

 

— Человек — сложное существо. Между нами и небом есть связь. Каждый из нас излучает определенное информационное поле. Над Украиной євласне мощное информационное поле, которое создали наши интеллектуалы. И душа человека имеет с этим связь.

 

Когда они мне это предложили, я сразу знал, что соглашусь вступить в Группу. А эти полчаса, я просто рассуждал, что я должна успеть сделать,ведь уходя, я имел план того, что я должен успеть сделать на свободе. Я вывез в фуфайке скоропись, тайный документ. Мне нужно его переписать, перепечатать и передать заграницу. Для этого мне нужно время. Вот над этим я и думал, что просто еще надо успеть сделать определенные вещи, и было бы жаль, если бы перед арестом не успелось. Вот над этим я и размышлял.

 

— То есть Вас не смущала мысль о том, что Вы снова возвращаетесь к тюрьме?

 

— Да нет, я же посвятил уже свою жизнь раньше. Я посвятил свою жизнь когда мне было 20 лет. Мне не было чего перевирішувати. Я не из тех, кто сегодня одно а завтра второе. Если я решил посвятить свою жизнь, значит решил. Здесь нет поворотов, нет вопросов.

 

— Для многих диссидентов, не только украинских, в таких ситуациях важным был религиозный фактор. Религиозные убеждения христианство – как это влияло на Вашу лично диссидентскую деятельность?

 

— Сказать, что это совсем не имел значения, то это, наверное, было бы неправильно. Но по сути дела я на это не обращал внимания. У меня было примерно так же, как когда я спрашивал у отца, есть ли Бог? То он отвечал: « А Бог его знает».

 

Относительно Христа, то я здесь придерживался точки зрения Франка. Но он не был Богом в том смысле, как его представляют христиане. Он был человек посвящена Творцом. И у нас никогда ни в коем среде никак споров по этому поводу не было. Вот Андрушко, например. Когда я его спросил – он мне открыто сказал: «Нет, я атеист, я не верю». Но это не мешало нам быть на одной доске – мы все равно боролись.

 

У меня давно возникала этот вопрос – и я долго приходил к собственным выводам. Христиане говорят, что Христос это Бог. Хорошо, а кто такой Будда? А кто такой Магомет? Как быть с ними? Буддистов же тоже миллионы! И мусульман – миллионы! Я считал, что христиане не поймали Бога за бороду, а является лишь одним из направлений цивилизации. Арабы же – они тоже не дураки какие-то. Они дали нам арифметику, они дали нам шахматы… А верят по другому. Верят в Магомета. Котором, кстати, не придают значения Бога.

Поэтому для меня было очевидным, что есть несколько крупных верь, каждая из которых имеет право на существование, каждая имеет свое толкование Бога. Я пришел к выводу, что творец есть. Это верховная сила, которая создала мир, космос и все остальное. Не Христос, не Будда, не Магомет. Создатель который есть над всем этим. И влияние и присутствие этого творца я чувствовал давно.

 

— Как Вы видите роль личности в истории? Конкретнее – часто, когда говорят протрансформації в посткоммунистических системах, приводят примеры стран, которым «удалось». Например Чехословакия, которую вел за собой Вацлав Гавел; Польша, которую тогда возглавил Лех Валенса. У нас избрали Кравчука. Почему не Чорновила? Почему не Лукьяненко?

 

— Нас вообще нельзя равнять до Прибалтики, Чехословакии или Польши. У нас мог быть Гуренко, мог быть Кравчук – но никак не Лукьяненко ли Чорновил. Украина значительно дольше была под коммунистической деспотией. В нас убили национальное сознание, в нас убили гражданскую активность. Нас превратили рабов.

 

Галичину так, Галичину можно равнять к чехов, поляков. Но это лишь пятая часть Украины. А судьбу Украины решает вся Украина. А вся Украина не была тогда готова проголосовать за националиста. Она была готова проголосовать за коммуниста. Им оказался Кравчук. Мог быть кто-то другой. Так же и вторым президентом стал представитель красного директората.

 

Это был общий состояние сознания, когда люди голосовали за того,кто им был ближе. Но это не какое-то украинское ноу-хау. Во всех республиках так было. Даже в Литве! А это Прибалтика, которая всегда была свідоміша.. Что уже говорить про республики средней Азии.. то Есть это шире закономерность. Украина была частью этой закономерности, где действовали общие правила. Не было возможности победить Кравчука. Человек не может самостоятельно побороть исторический процесс.

 

Разговаривал Радко МОКРИК

***

Все же, когда господин Левко відпроваджує меня на двор, язык заходит о современной политике. «Знаете, а не все же так плохо. Сложно, конечно – но Украина будет крепкой как никогда. Московия очень много сделала для исцеления нашего народа. А нам надо бороться. И таки победим – вот увидите.»

 

Снимок Александра Медведева

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика