Новостная лента

Мастер церковной живописи

16.02.2016

 

«Он относился к тех пионеров, которые восстановили и оживили старые большие, но заброшенные и забытые проблемы иконописного и настенной живописи, указав на новые возможности в этих участках художественного творчества, с которой уже скористала и дальше пользует новая генерация украинских монументалистов. В черные годы уничтожение традиций украинского религиозного искусства в Украине они, хоть и на чужбине, создали целые ансамбли произведений, без которых в истории украинского искусства была бы беспросветное духовная пустота».

Святослав Гординский.

 

 

В первой трети ХХ века в галицком церковном искусстве под патронатом митрополита Андрея работало много художников, которые в разные годы учились в высших учебных заведениях Западной Европы и, возвращаясь во Львов, приступали к реализации творческих замыслов. В тех годах преобладал целостный подход к общего вида интерьеров, когда стенопись, иконостас, алтари, витражные окна проектировались в едином образно-стилистической программе. Украинский модерн – новое направление, которое благодаря отменному вкусу и профессионализму молодого поколения галицких художников мягко и безболезненно вошел в сакральное искусство первой половины ХХ века, ведь рационально был положен на восточную христианскую традицию и, благодаря изысканной образно-художественной структуре, занял ведущие позиции в художественном решении тогдашних церковных интерьеров.

 

Процесс качественного обновления церковного искусства, начатый Модестом Сосенко в первом десятилетии ХХ века и активно поддержан митрополитом Андреем, дал мощный толчок развитию новой национальной сакральной изобразительности. Совместные действия Церкви и прогрессивно настроенной украинской интеллигенции (прежде всего это касается молодой генерации художников – выпускников западных художественных академических учреждений, которые во время обучения получали финансовую поддержку Шептицкого) привели к расцвету и обновлению сакрального искусства первых десятилетий ХХ века.

 

Одним из тех молодых художников был Михаил Осинчук. Он родился 16 февраля 1890 года в Голошинцях Збаражского уезда (ныне Подволочиский район). В Краковской академии искусств в 1910-1914 годах изучал живопись и графику в профессора Иосифа Панкевича. Администрация учебного заведения неоднократно отмечала его похвальными листами, денежными наградами, медалями (в частности, тремя бронзовыми рисунок). Параллельно с Академией художеств посещал философский факультет Ягеллонского университета.

 

Изучение древнего монументальной живописи Осинчук начал в Кракове: «Здесь я узнал о вещах, которые меня очень интересовали, а именно, что в четырнадцатом и пятнадцатом веках в Польше работали украинские иконописцы. Одна из их работ была рівнож в Кракове».

 

Студенты-украинцы, которые учились в Краковской академии искусств, получали практические навыки на Вавеле, копируя и реставрируя произведения прошлых веков: «Теперь именно занимаю ся русской часовней на Вавель и собираю источники, которые дотичать на нашу штуку ХIV, ХV и ХVI века. И очень немного могу здесь в Кракове найти», – писал И.Свенцицкого Осинчук, довольно активно поддерживая тесные отношения с директором Национального музея во Львове.

 

М.Осинчук «Пиета» (1930-е гг.)

 

 

Практически со студенческой скамьи Осинчук начал исследования древнего иконописи – под непосредственным руководством известного львовского музейщика и реставратора Владимира Пещанського. Он тесно общался с митрополитом Андреем, администрацией и работниками Национального музея, о чем вспоминал: «Здесь я познакомился с инженером Пещанським, который был тогда реставратором икон Национального Музея, и при его помощи изучал технику рисования иконного. Вместе с Николаем Федюком и Славой Музиковою мы поставили себе задачу творить искусство в традиционном іконному стиле. Первой моей работой в том стиле была икона Сердца Христова для Преображенской церкви во Львове в 1923 году».

 

Профессиональные навыки, полученные в течение жизни, художник полностью посвятил церковному искусству. Он открыл для себя древнюю галицкую икону и познал тайны созидания национального стенописи в многочисленных экспедициях по городам и селам Восточной Галиции, которые начал еще в времени обучения в Академии. Интенсивная исследовательская работа, большая работоспособность, углубленное изучение реставрационного дела в стенах Национального музея способствовали тому, что уже в конце 1920-х годов Осинчук получил первые заказы на большую работу – стенопись в церкви села Грималов (ныне Гусятинского района). Так было начато многолетнее и очень плодотворное сотрудничество Греко-Католической Церкви с Михаилом Осінчуком, которая продолжалась вплоть до 1944 года.

 

 

О качественном сотрудничестве художника с галицкими священниками и церковными общинами можем судить из публикаций в украинской прессе: «Очередным подвигом нашего искусства за последний год, без сомнения стенопись церкви в Озерной, возле Тернополя… Времена упадка и убогости, которые воцарились в нашем искусстве в течение прошлого века, принадлежат уже к безвозвратной старины. Сокровищница старого украинского искусства стоит перед нами отверстием и есть мастера, которые сумеют пользоваться средств той казны для создания современной художественной культуры».

 

Каждая очередная работа художника была значительным событием для церковной общины и приглашенных священников: во время празднования 50-летия читальни в селе Маклашів (1932) владыка Иван Бучко в сопровождении 20 священников Яричівського и Винниковского деканатов торжественно посвятили церковь, расписанную М.Осінчуком в сотрудничестве с П.Ковжуном: „Стенопись посвященной церкви, как говорили святочные ораторы, для современных и грядучих поколений будет длительным памятником и фундаментом живучости и своєрідности нашей художественной культуры”.

 

Осинчук нашел «свою нишу» в многовекторных направлениях развития тогдашней церковной живописи, ведь немало молодых художников, воспитанников европейских высших учебных заведений довольно продуктивно занимались сакральной образотворчістю. О его вкладе в возрождение и введение в современный иконопись древних традиций Святослав Гординский писал: «Осинчук вернулся к старым истокам традиционной иконографии, перейдя исключительно на темперову технику рисования и открыл большие ее чисто художественные возможности в настенной иконописи, потому что именно они давали возможность виповняти пространство храмового нутра чисто очерченными декоративными плоскостями, которые гармонизировали с архитектурой храмов».

 

 

Художника не просто переносил давние традиции во вновь созданные произведения монументального искусство, но и умело приспосабливал к тогдашней изобразительной культуры. Он не боялся экспериментировать, внося незначительные новочасні элементы в стенопись, а работая над иконами, – предоставлять давним традициям яркого образного звучания: „Внедряя икону с поворотом в церковь, надо было добавить определенные изменения. Нельзя было переносить как копию древней… Надо было взять с исторической иконы только подставные вещи ритмику линейную и цветовую, а в композиционном смысле задержать его символический характер”.

 

Осинчук имел свое видение и понимание древнего иконописи: «Наша икона соответствует полеводческой характеру нашего народа. Ритмика работ крестьянина обусловлено временами года; ритмика хлеба, что его волны под ветром плывут в бесконечность; ритмические цвета разных посевов. Все это создавало полувальну диспозицию, которой соответствовала икона. Символизм и ритмичность так глубоко врезалась в украинскую душу, что они живы даже в тех, которые давно потеряли связь с селом. Икона создает в украинской душе молитвенный настрой, потому что она сама – это рисованная молитва. Наша икона на протяжении веков постигла такой высокий художественный уровень, что наших художников-монахов звали к Польше и к дальнейшим западных стран, а позднее на север, в Москву».

 

Ответственное и профессиональное отношение художника к иконописи и стенописи, высокие оценки критиков искусства и соратников по перу привели к тому, что Осинчук стал одним из ведущих исполнителей крупных проектов: его приглашали в исполнение стенописей в новопостроенных или реконструированных церквях, он был активно вовлечен в труда в Консерваторской комиссии при Святоюрской митрополичьей консистории, которым практически руководил митрополит Андрей и к которой входили Иосиф Слепой, Александр Лушпинский, Илларион Свенцицкий и др. Именно Осінчуку Шептицкий поручил проводить курс иконописной науки ученикам художественной школы оо. Студитов.

 

 

По рекомендации Ярославы Музикової, летом 1927 года молодой художник был представлен в. Клементію (Шептицкому) как претендент на должность преподавателя упомянутого нового художественно-учебного заведения. Кандидатуру художника утвердили почти сразу, ибо он был не только высоким профессионалом, но и имел опыт преподавания (после окончания академии художеств работал учителем рисования в Дрогобычской, а позже в Львовской гимназиях). М.Осинчук очень тщательно и ответственно подошел к предложенной работе: в ноябре того же года в письменном виде представил своего рода программу, в которой изложил свое видение работы с учащимися будущей иконописной школы. Труд художника в иконописной школе продолжалась до 1929 года.

 

Сейчас с уверенностью можем сказать, что именно через большое количество заказов на выполнение стенописей по галицийских церквях художник был вынужден прекратить педагогическую работу в школе оо. Студитов. Ведь в 1929-1942 годах Осинчук ежегодно расписывал по одной церкви. Эту великую работу ему в некоторых случаях помогал делать Павел Ковжун. Кроме стенописи, Осинчук рисовал иконы и иконостасы.

 

Стенопись М.Осинчука в селе Новый Витков

 

 

Практически весь свой творческий потенциал художник в 1930-1940-х годах посвятил церковному живопись. Отвлекался разве что на выставочную деятельность Ассоциации независимых украинских художников (АНУМ), где больше всего представлял именно церковное изобразительное творчество: выставка украинской графики (1932), Четвертая (1933-1934), Ретроспективная, посвященной юбилею Национального музея во Львове (1935), Восьмая – Митрополичья (1936). Вместе с соратниками – П.Ковжуном, Я.Музиковою, И.Иванцом и М.Драґаном – он был в составе редакции АНУМ-овского иллюстрированного журнала „Искусство – LArt”. Даже большую часть денег, заработанных во время работ над церковными заказами, Осинчук отдавал именно на издание „Искусства – LArt”, финансово помогая издавать журнал.

 

Не обошел Осинчук и активного участия в Союзе украинских изобразительных художников (СУОМ), где на первом собрании был избран председателем организации. С весны 1942 года до осени 1943-го во Львове действовала украиноязычная художественно-промышленная школа, которую краткое время возглавлял Н.Осинчук, вернувшись к педагогической работе.

 

Художник оставил Галичину перед приходом во Львов советских войск. Он не понимал этой власти, не мог осознать ее отношение к украинского крестьянина, к религии, церкви: «Большевицкий режим ликвидировал не только крупного, но и малого владельца. На его месте остался колхозный наемник». Для Осинчука, который с детства знал и любил землю, имел большое восхищение к красоте сельской церкви, до конца своей жизни восхищенно вспоминал работу с родителями на поле, была непонятной большевистская политика: «При коммунизме изменилось и галицкое село. Не только пропало его поле, но и пропала его Церковь. Вместо Господа должен на каждом шагу славить партию и ее идолов».

 

Его любовь к украинской культуре, народу была умноженная на глубинное понимание души крестьянина, его большого уважения земле, на которой работал, до искреннего поклонения Церкви «каждое Воскресенье и в праздник шел в церковь на Службу Божью не только в том, чтобы отказывать молитвы. Он шел, чтобы среди икон и иконостаса, при пении церковного богослужения забыть хлопоты будней – перенестись душой в другой мир, мир покоя, мир его грез, который давал ему отдых по недельной тяжелой работы. Иконы и іконостасна полихромия, что его окружали, помогали ему своим ритмичным спокойствием забыть нынешнее время и переноситься душой в тот мир иной».

 

В историю украинского искусства первой половины ХХ века вошел как художник-монументалист, иконописец, активный общественный деятель. Проживая и работая за океаном, Осинчук в одном из изданий, посвященных его творчеству написал: «Много моих церковных работ пропало ликвидированных в церквях. Когда же, может, еще в некотором селе спряталась моя полихромия церкви, которая напоминала ему древний иконопись, то она станет теперь лебединой песней этого села. Думаю, что и в колхозных бараках села еще не скоро пройдет сентимент к искусству».

 

 

И художник был прав (а, может, просто предчувствие будущего), в отношении произведений, оставленных на Галичине. Сейчас далеко не во всех церквях, где работал Осинчук, сохранились его стенописи или иконы. В храмах Горуцька, Маклашева, Зашкова стенописи художника уже перемальовано. И сделано это не в советские времена, а при независимой Украине…

 

13 февраля 1969 года Михаил Осинчук умер и был похоронен на украинском православном кладбище в Саут-Баунд-Бруке (США).

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика