Новостная лента

Мюнхенская «Леди Макбет…» в интерьерах львовского депо

24.01.2016

В юбилейный год Шостаковича Баварская опера впервые поставила «Леди Макбет Мценского уезда». Премьера состоялась 28 ноября 2016 года. Режиссер постановки Гарри Купфер трактовал «Леди Макбет» как социальную драму. Опытный мастер, легенда современной режиссуры, что переступил порог 80-летия, оставил зрителю свободное пространство для расшифровки своих музыкально-сценических кодов.

 

Фрагмент сценографии «Леди Макбет»

 

Замысел сценографии внешне вызывает самые актуальные ассоциации с недавно покинутым львовским трамвайным депо на Сахарова. Надежды на новую жизнь это здание вновь получило в декабре – на концерте-презентации будущего фестиваля LvivMozArt. Благодаря мюнхенской постановке «Леди Макбет» перспектива этой локации показалась мне намного шире, чем до недавнего времени объявлены планы LEM-Station восстановить львовское депо как «креативное пространство для бизнеса и культурно-интеллектуальных проектов». Параллели депо интерьера и сценографии Баварской оперы показались даже несколько пророческими.

 

Каждый большой город традиционно имеет две оперы – репертуарную и экспериментальную, жемчужину старинной архитектуры и современного мільтифункціонального комплекса. Вспомним, что Львов часто называют маленьким Парижем. Но Париж уже давно имеет Оперу Гарнье и Опера Бастиль. Мюнхен имеет Баварскую Штаатсопер, театр Am Gärtnerplatz и реконструированное здание Reithalle для театральных перформансов и новейших оперных экспериментов современных композиторов.

 

Львовское депо перед концертом-презентацией LvivMozArt

 

Необходимо отметить, что кооперация между Львовом и Мюнхеном неслучайна, и может стать чрезвычайно перспективной в будущем. Уже не раз упоминали о родственные контакты дирижеров Баварской оперы Кирилла Петренко и Оксаны Линей со старинным городом, который уверенно претендует на статус культурной столицы Украины (которой для Германии является Мюнхен).

 

Были ли совпадения интерьеров сценографии «Леди Макбет» и львовского MozArt’у случайными – можем пока что догадываться. Или же – расспросить Оксану Линей, которая была задействована в декабре в обоих проектах одновременно – мюнхенской постановке «Леди Макбет» Шостаковича и концерте-презентации фестиваля LvivMozArt. Для меня зато это совпадение стало знаковым, и поселил надежду на рождение в Львове пространства будущей «Львовской Новой Оперы».

 

Мюнхенская Reithalle

 

Что же до Шостаковича и его мюнхенских интерпретаторов, надо заметить, что дирижера-постановщика Кирилла Петренко заинтересовала именно начальная версия оперы 1932 года – та самая, которую спас от забвения Мстислав Растропович и передал партитуру гамбургскому издательству Hans Sikorski. Кооперация Кирилла Петренко с Гарри Купфером оказалась созвучной в понимании Шостаковича как творца неоміфологічної сознания. На премьере Шостакович прозвучал так, будто каждый мотив, лейттембр, образ творили картины, рассмотрены как сквозь лупу. Владение маэстро этим уникальным даром можно назвать чудом, но это реальность, насыщенная поиском наиболее точной интерпретации композиторского замысла. Про оркестр Шостаковича Бы. Асафьєв когда говорил: «не оркестр, а нервная система с тончайшими рефлексами». Идеальный результат звуковой целостности сквозь призму деталей, позволили подчеркнуть стилевые связи с поздним симфонизмом Шостаковича, с Малером, Бергом, Вагнером, Штраусом.

 

Режиссуру Гарри Купфера немецкие журналисты окрестили реалистичной через 3Д-фон озера из 4 действия (видео-установщик Томас Раймер). На мой взгляд, сцена каторжан представляла квази-цитату реалистичной картины четвертого акта из фильма-оперы «Катерина Измайлова» 1966 года с Г. Вишневской, А. Ведерніковим и В. Третьяком. Но, откровенно говоря, объект реализма можно увидеть в огромном ржавом заводском контейнере-подъемнике – квази-спальни Екатерины? Если бы режиссер стремился запомниться реалистом, он поселил бы Екатерину в купеческий особняк. Урбанистический эрзац «места действия» разрешен условно. «Сцена в сцене», открытый железный каркас – это и символ роковой судьбы Екатерины, и решетки, и душе героини перед лицом смерти. Режиссер объяснил сценографию как имитацию «старой верфи, где раньше ремонтировали или утилизировали судна», в которой остался железный каркас, еще не сдан в металлолом», и именно он является местом бегства Екатерины от реальности.

 

Идея режиссера прозрачна, логична и предсказуема. Ее цель – усилить мотивы социальной драмы женщины в патриархальном обществе. Сценическое пространство с массивными железными переходами, мостами, обрывающиеся в никуда, действует как материализация упадка империи Бориса Тимофеевича.

 

После убийства Бориса Тимофеевича закрытое пространство заброшенного индустриального колосса расширяется и становится сквозным. Открывается бескрайнее небо, затянутое грозовыми тучами. Исчезают и «решетку» спальни Екатерины. Как будто преступление предвещает женщине иллюзию освобождения. События третьего акта происходят на этом фоне. «Поэтика намека» Шостаковича подсказала оригинальную идею (художник-постановщик Ганс Шавернох). Стоп-кадр фиксирует верхний уровень сцены: свадебный стол, молодожены, гости, колоритные Поп-пьяница (Горан Юрич) и Заурядный мужичок (Кевин Конерс). Участники замирают в неподвижных позах, как восковые фигуры. Нижний уровень сцены – полицейские ездят на компьютерных креслах, читают газеты. Роль начальника исполнил украинский певец Александр Цымбалюк. Его ровный, уверенный бас, статная фигура, резкая жестикуляция типичного взяточника с жизненным кредо «где-бы как-бы поживится» создали современный сценический образ законодателя-мошенника.

 

 

О Екатерине Гарри Купфер метко заметил: «Женщина, роль которой социально сведена к нулю, становится опасной. Давление сверху влечет за собой давление снизу вплоть до мельчайшей клетки организма». В обществе накануне катастрофы Катерина не находит других средств противостоять тирании, как стать убийцей. Роль Екатерины исполнила немецкое сопрано Аня Кампе. Саморефлексия, зверненість натуры внутрь ей не свойственны. Персонаж Ани Кампе активный, страстный, ненавистный, опасный, протестующий. Звериную ненависть она испытывает к свекра. Между ними – смертельный поединок уникальных драматических актеров. В партии Бориса Тимофеевича выступил Анатолий Кочерга – «легенда» украинской и мировой оперной сцены (но о его роли позже). Екатерина Ани Кампе – яркая експресіоністська фигура, сродни героиням Штрауса и Берга. Неудовлетворенность Екатерины, душевные изломы, злость, отчаяние, страх, гротеск, психика женщины, что доведена до порога преступления привлекают внимание как реакция на унижение. На грани бессилия и протеста героиня юродствует, целует икону, цепенеет, сбитая свекром толчком палки под колени, а потом лицемерно рыдает над телом убитого Бориса Тимофеевича. Интонирование Ани Кампе богато дерзкие крайности. В монологе «В лесу, в самой чаще есть озеро» ее словно потустороннее вздохи постепенно переходит в крик на пороге черной бездны смерти. О отличную, фонетически осмысленную артикуляцию русского текста даже не упоминаю – это, как и положено, было на высоте.

 

Парадоксальный образ женщины, сознательно идет на преступление ради любви в ответ на унижения и насилие, дальний в версии Купфера от драмы жертвы совести. Екатерина Ани Кампе – сильный антагонист Сергею. Партию антигероя исполнил знаменитый украинский тенор Михаил Дидык, который воплотил не только маскулинный апломб мачо, но и убедительный изнанку патриархального деспотизма. Самоуверенность его вокальной полифонии представлена в согласии с оркестровой концепцией партии Сергея. Лицо Сергея – рельеф вокала, а изнанка – оркестровый подтекст жанровых пародий. В результате получился убедительный эффектный типаж, «не лишен раблезіанської очарования самец-победитель, вполне согласованный с лесковським видением этого образа» (Акопян Л.А. Дмитрий Шостакович: опыт феноменологии творчества, 2004).

 

Ситуация с подтекстами характеризует и партию Бориса Тимофеевича, но оркестр и вокал солидарны в звуковом портрете свекра-деспота. В образе Бориса Тимофеевича проявился не только патриархальный деспотизм, что толкает Катерину на убийство, а и фатализм. Для постановщиков Борис Тимофеевич – Вотан Мценского уезда, с повадками провинциального господина, но не величественного, а старого и хромого. Анатолий Кочерга блестяще сыграл роль, названную в музыкознании «квинтэссенцией незыблемости бытового канона, что подавляет личность» (Н. Черкашина-Губаренко. «Леди Макбет Мценского уезда» или «Катерина Измайлова»? Шостакович и ХХІ век. Киев, 2007). Борис Тимофеевич Анатолия Кочерги выразительно провел линию главного антагониста Катерины.

 

 

После злорадства, которую Екатерина чувствует после убийства равного противника, героиня готова к полному моральному фиаско в убийстве более слабого. Роль Зиновия Борисовича исполнил обладатель светлого тенора Сергей Скороходов, единственный в опере, что напомнил о лирике. В постановке певцу удалось внушить искреннюю жалость к своему герою. Интонации Зиновия Борисовича задушевные, лирический голос, движения и мимика наивные, поэтому его импотенция воспринимается лишь как признак слабости доброй души, не способной противостоять обществу альфа-самцов и Екатерины. Проявления доброты ему неразрешенные, в гневе он страшен, зависимость от отца ироничная, миг смерти суетливая. Гарри Купфер и Кирилл Петренко подчеркнули мелодраматизм Зиновия Борисовича в мизансцене пост-ситуации второго убийства. Все замирает, действие приостанавливается, любовники заторможено отдаляются друг от друга. Для Сергея – это единственный «человеческий» момент в постановке – осознание совершенного греха. Он смотрит на разведенные перед собой руки, впервые загрязненные убийством. Сергей в растерянности улыбается, закуривает сигарету. Екатерина, которая после убийства Бориса Тимофеевича чувствовала экстаз, безудержный кураж, психологически зафиксирован Шостаковичем в ритуальной пародии плача-причитания (с высокими As и B), после убийства Зиновия Борисовича обращается к Сергею («теперь ты мой муж») так, будто ее голос уже звучит из ада.

 

Интересно, что режиссер и в дальнейшем проводит вотанівську линию, даже при отсутствии Бориса Тимофеевича. Свои идеи Гарри Купфер мог почерпнуть из показаний Шостаковича о создании вслед за «Леди Макбет» оперной тетралогии о судьбе женщины в России. В интервью «Максу Йозефу» режиссер заметил: «События в опере происходят в середине 19-го века. Можно их перенести в другие времена. Я предложил время накануне революции, период упадка царизма, пик коррупции, господство пессимизма. Временные рамки определенной степени свободны, но государство и диктатура должны существовать. Деспотия государства заражает всех персонажей. Механизмы угнетения распространяются на семейный уклад. Только в таком контексте Екатерину Измайлову можно понимать как жертву. Единственный, кто чувствует, что власть стоит на пороге гибели – это Борис Тимофеевич. Бывший хозяин, босс, символ деградирует до уровня ночного сторожа». После смерти он возвращается в виде призрака почти как Вотан, что скрывается в «Зіґфріді» под видом Путешественника. Гарри Купфер дает понять, что конфликт Бориса Тимофеевича и Екатерины не исчерпан. Именно он дает толчок к серии убийств Екатерины, но и предсказывает разрушение империи.

 

Итог всему подводит хор Баварской оперы. Активный участник действия на протяжении оперы, хор звучит в финале величественно и печально – как отпевание миру. Конфликт протагонистов становится вневременным, бесконечным после смерти героев. Конец света предвещал Борис Тимофеевич при жизни. Екатерина совершила прыжок в вечность. А мир и дальше движется к упадку под тягучую протяжную песню русских каторжников, обреченных «снова и снова шагать, мерно звеня кандалами, версты уныло считать, пыль поднимая ногами». Современный коллективный образ толпы, обреченного на беспросветность «не жизни, а каторги», отчетливо иллюстрирует массовая процессия хора, который воспевает в конце не вагнерівську искупление, а страдания, что продлится «дни и ночи бесконечные, думы безотрадные и жандармы бессердечные».

 

В конце отмечу: последняя премьерная постановка «Леди Макбет Мценского уезда» Баварской Штатсопер побила все рекорды не только качественной, но и количественной участием украинских звезд. Всего в постановке было задействовано пятеро украинских исполнителей – Анатолий Кочерга, Михаил Дидык, Александр Цимбалюк, Игорь Царьков и Оксана Линей.

 

 

 

 

ФОТО 3. Мюнхенское Reithalle.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика