Новостная лента

«Музыка замечательная, хоть и понимаю слово через десять»

13.02.2016

О «Вінко червеноє», что стало рок-н роллом, семейный творческий тандем и о венгерский паспорт – в разговоре с Виктором Янцо, руководителем и солистом группы «Рокаш», и его женой

 

В воскресенье, 12 февраля, группа «Рокаш» выступит во Львове, и во время концерта «Лучшее о любви» представит новый коллектив – «Анця». Собственно, этот коллектив является проектом Виктора Янцо, и песни для него пишет также он. В коллективе три вокалистки, среди которых и жена Виктора Ирина. Во Львове «Анця» исполнит несколько песен, в том числе известную народную «Червена ружа». А уже в начале марта «Рокаш» и «Анця» выступят в Киеве.

 

Буквально за последние несколько месяцев закарпатский группа «Rock-H» ( «Рокаш») уверенно закрепил за собой статус одного из самых оригинальных в Украине и подарил своим слушателям немало новинок. Среди которых – дуэтная композиция с известным закарпатцем Иваном Поповичем – «До солнца около»; клип на совместную песню с Виктором Винником (группа «Мэри») – «Яворе», в котором снялись более сотни жителей села Кузьмино на Закарпатье. К слову, чтобы выполнить песню, Виктору пришлось освоить закарпатский говор – «русинский беседу», которую группа «Рокаш» популяризирует 8 лет. А еще недавно закарпатцы записали песню «Отчего и почему» с финалисткой вокального телешоу «Голос Страны» Ангелиной Моняк, ее оперное пение добавил композиции особого шарма.

 

 

Уже за год группы «Рокаш» будет 10 лет. Виктор Янцо, дипломированный композитор, который является одним из основателей коллектива, а ныне – вокалистом и руководителем группы, шутит, что из-за того, что они поют русинским диалектом, на них часто так и смотрят – как на оригинальное зверек в клетке. К слову, музыкант признался, что до вступления в Львовскую консерваторию на украинском языке разговаривал плохо. Сейчас владеет им отлично, а вот дома не изменяет родному говору.

 

Виктор с Ириной как супруги производят впечатление очень спокойной и гармоничной пары. И делятся рецептом: они просто научились воспринимать жизнь проще.

 

 

– Виктор, то, что вы делаете, это же нельзя назвать чистым аранжировкой народных песен, правжда же?

– В консерватории (я учился на композиторском отделении) нас учили писать музыку в стиле Моцарта, Бетховена… А также писать музыку в народном стиле. И я редко использую народную песню в чистом виде. Песни, где делаю аранжировки, можно по пальцам посчитать: «Овцы», «Чорна гора не орана». Все остальные – похожи на народную песню, но это авторская мелодия, с тенденциями, которые должны присутствовать в народной мелодии. Тексты я не создаю, заимствую, как правило, «из народа». Но стараюсь искать тексты, которые не являются очень популярными. Часто вижу текст, в котором слишком много архаизмов, которые уже не очень ложатся слушателю на ухо. В нашем последнем, четвертом, диске «Песенки о любви», повсюду авторский текст.

 

– Песня «Вінко червеноє» – ваша визитка, это же тоже народная песня…

– Народная. Но в народной есть слова: «…ко тя будет винко пить, если я пуйду в зимлю гнить». То есть, кто тебя будет винко пить, когда я умру. Я же сделал так: «я тя буду винко пить, пока буду в мире жить», хотя так не говорят на Закарпатье. Но я этим не заморачиваюсь. Говорят, что из песни слов выкинуть нельзя, я же считаю, что можно выбросить, и очень легко можно выбросить. Ты делаешь музыку в первую очередь. То есть, должен сделать мелодию настолько доступной, чтобы текст звучал. Качество не должно быть утрачено из-за того, что текст другой. А еще: может, человек не все понимает в тексте, но ей должна нравиться музыкальная речь. Чтобы, знаете, не было такого: «А, я не понимаю, о чем поется в песне, значит, я ее не слушаю».

 

– То есть, вы немного очищаете тексты от закарпатского говора?

– Хочется сделать более литературно. Хотя на самом деле я понял, что не надо стремиться к тому, чтобы делать более литературно.

 

– Один из ваших сторонников в соцсети так и написал: «Музыка замечательная, хоть и понимаю слово через десять»…

– Так и есть. Я понимаю, что, действительно, наш говор может быть преградой для широкой аудитории. Когда меня спрашивают, к чему группа «Рокаш» стремится, отвечаю: создать такую мелодию, чтобы люди, не понимая ни слова, могли ее подпевать.

 

– Где-то так, собственно, и произошло с вашим «Венком»: достаточно было двух слов, чтобы все начали напевать. А как вы ее нашли?

– Она очень известная на Закарпатье. Это хит. Но я ее взял и осовременил в формате рок-н -ролла. В народій песни не имеет припева, я сделал авторский припев. Выделил слово «вінко червеноє». Мы написали это произведение специально для фестиваля красного вина в Мукачево «Червене вино». И сейчас песня стала гимном этого фестиваля. Также она очень популярна в Словакии.

 

– А как вы собираете народные песни? Ищете именно то, что вам нужно?

– В годы учебы в консерватории у нас был предмет «культуристика», где одним из условий сдачи экзамена была фольклорная экспедиция. Мы ездили по деревням, записывали все подряд. Во время обучения в аспирантуре в Киеве я писал кандидатскую диссертацию на тему «Использование фольклора в современных академических композиторов». То есть, я должен был фольклор знать очень хорошо. В текст я особо не вслушивался, меня интересовала исключительно фольклорная интонация. Но уже когда мелодию изучал, то вникал в текст. То, что хотел воплотить в кандидатской диссертации, так и не воплотил. Работу начал и не довел, зато создал группу «Рокаш», где, собственно, весь принцип – работа с фольклором. Мне создать песню в народном стиле совершенно не трудно. Самое трудное – сделать хитовость композиции. На мировом уровне это очень хорошо сделал группу «System of a down» – коллектив из Армении. Они не цитировали армянский фольклор, а делали авторскую музыку в стиле армянского этно.

 

– Участники вашей команды имеют профессиональное музыкальное образование?

– Я окончил композиторский факультет, жена – академию художеств в Киеве, художественная графика. Два года я проучился в Леви, в классе Мирослава Скорика, который написал музыку к фильму «Тени забытых предков», потом перевелся в Киев, в класс Евгения Станковича, который написал музыку к кинофильму «Амели». Последний солист в «Рокаш» – Иштван Халус, профессиональный вокалист, работал в камерном хоре, к сожалению, без консерватории. Имеет консерваторское образование звукорежиссер Виталий Кухарский, наш саунд-продюсер Остап Панчишин окончил Львовскую консерваторию по классу скрипки, он также является лидером группы «Патриция». Наш бас-гитарист Родион имеет музыкальное училище по классу тубы. Два других гитаристы закончили Львовский университет, экономисты, а барабанщик закончил художественное училище.

 

 

– Вы выпустили четвертый альбом «Песенки о любви». А что сейчас?

– Готовим пятый альбом. И уже хочется, чтобы эта музыка была для широких масс. Нам говорили: «”Песенки” – крутой альбом, но здесь коммерцией и не пахнет, мол, это исключительно поток творчества». Новый альбом будет в стиле группы «Cranberries», это ирландская рок-группа, ставшая известной в ’90-х, и поет в том числе в жанре фольк-рока.

 

– Расскажите немного про ваш новый проект – группу «Анця»?

Ирина: Мы репетируем с начала осени. Этот проект – группу «Анця» – стал преемником проекта «Рокаш оркестра», который был велик, чтобы с ним концертировать. В группе 7 человек: басист, ударник, аккордеонист и гитарист. И нас трое вокалисток – сопрано Кристина Герц и меццо сопрано Ольга Кравчук, партию альта выполняю я. Мы уже имели четыре выступления. Виктор Янцо подбирает репертуар, то есть «Анця» – это его проект. Во Львове во время презентации нашего трио «Анця» (если не считать музыкантов, это трио), мы выполним восемь песен, в том числе известную народную «Червену руж».

 

Группа «Анця»

 

– Вы довольны тем, чем занимаетесь сейчас?

Виктор: То, что мы делаем, нам очень нравится. Для музыканта самое главное – иметь творческую самореализацию. Хоть мы и не имеем массовой популярности, но есть возможность с этого жить, воспитывать двух детей. Быть известным на широкую аудиторию не всегда и хорошо. Как-то мы с Святославом Вакарчуком общались, то он не может по улице спокойно пройти. И эта слава – это побочный эффект.

 

– То есть, славы не стремитесь?

Ирина: В Мукачево что-то подобное мы уже наблюдаем. Люди проходят мимо, оглядываются. И ты уже не принадлежишь себе, теряешь приватность. К тому же, мы имеем еще проблему политическую, потому что поем на русинском языке. Мы с Виктором решили не озвучивать нашей позиции по этому вопросу. Поскольку сразу из двух лагерей до нас начинаются претензии: вы русины, политические сепаратисты, вы украинцы, которые предали русинам?

Виктор: Например, после одного из концертов ко мне подошел человек и спросил: «А вы… вы Украина?». Я говорю, да. «И в вас не имеет венгерского паспорта», – спрашивает. «Нет, у нас не имеет венгерского паспорта». «Ну слава Богу, ну спасибо, я вас очень люблю», – успокаивается наш поклонник.

Ирина: Мы с Виктором политику считаем манипуляцией. И эти все слова, которые нас разделяют, а не об’юднують, они только для того, чтобы отвлекать людей от важных дел.

 

– Дома разговариваете на украинском?

Виктор: Нет, закарпатской. На русинском. Я говорю исключительно по-русински. Ира говорит литературным языком. У нас в коллективе есть львовяне, но они уже давно перешли на русинский.

 

– Так все — таки, кем вы себя считаете – русинами или украинцами?

Виктор: Вот видите, это уже политика.

Ирина: Смотрите, моя бабушка родилась в 1931 году, при Масарикові, когда на Закарпатье были чехи. Виктора дед родился в 50 км от моей бабки, но при Австро-Венгрии, при императоры Ференцу Йоушку, как у нас говорят. Потом пришла Карпатская Украина, мой прадедушка был министром в правительстве Волошина – со слов бабушки. Карпатская Украина просуществовала несколько месяцев, после чего снова пришли мадьяры. И это все на территории, где мы сейчас живем.

Виктор: А после того, как закончилась Вторая мировая война, было разделение территорий, и Закарпатья случайно отошло к Советскому Союзу. И Америка это не признавала. И люди, которые родились после окончания войны, эмигрировали в Америку, и в паспорте у них не писало, что родился в Союзе, а в Чехословакии.

Ирина: Родители Виктора издали книгу об их родное село Кузьмино Мукачевского района. Мы там, к слову, снимали клипы «Палиночка», «Колыбельная». И в той книжке, изданной в 2005 году, есть скан школьного аттестата бабушки Виктора, которая родилась в 1926 году. И в том аттестате написано церковнослов’янськими буквами: «Верю в возрождение великой Австро-Венгрии». Кстати, о Кузьмино. Это село, в 20 км от Мукачева, сейчас вымирает. В прошлом году ни один ребенок не пошла там в первый класс. И на Закарпатье это не единичный случай… У нас в Мукачево очень популярная венгерская речь. Мы с Виктором, искренне и откровенно говорю, не имеем венгерского паспорта, но очень много наших друзей его имеют. И речь в Мукачево царит венгерский, наряду с украинским. Мы – украинцы, наши родители венгерского языка не знают, но наши деды знали. Мы с Виктором уже просто, живя в среде в Мукачево, употребляем как русизмы, так и мадяризми. Мы можем сказать: «köszönöm szépen» — кьосонем сейпен, то есть хорошо спасибо. И все тебя поймут в Мукачево.

 

– Но вы так хорошо говорите на украинском…

Виктор: Потому что мы ее учили. До обучения в консерватории знал ее очень слабенько, поэтому во Львове мне постоянно делали замечания, называли мадьяром. А потом я поехал в Киев, там была исключительно российская, в конце концов, так и до сих пор. Когда мы вернулись домой, то наши друзья говорили: «Как вы разговариваете? Вы что забыли, как говорить?» И мы поняли, что это разнообразие идет только на пользу. Если бы не было этой смешанной культуры у нас в Закарпатье, было бы и группы «Рокаш». Не было бы той изюминки, которая у нас есть. А уж куда это отнесут с политической точки зрения – это Украина, это сепаратизм,то уже не наше дело.

 

– А вас часто обвиняют в сепаратизме?

Виктор: Ну, пишут порой. К нам канал «Россия 24» приходил на репетицию. Ира вам расскажет, как было.

Ирина: Что интересно, это было в день введения зєльоних чєловєчків в Крым. Звонит журналист и говорит: «Здравствуйте, это вас беспокоит канал “Россия 24”. Мы хотим поснимать вашу репетицию, послушать красивые голоса, музыку. Чтобы вы нам диски подарили». А я сразу думаю: наверное, он хочет раскручивать русинскую тему. Хотя он так поет мне, что им только красівиє голоса интересные. Я говорю, хорошо. Он взял у всех интервью. Я Вите говорю, говори на украинском, а не русском. Потом мы смотрим тот репортаж. Начинается с песни «Я люблю гнуй», где музыканты делают такие активные движения руками, и это как намек на нашистов. После этого Виктор дает интервью, а журналист делает подводку: «Виктор дает интервью на украинском, перед тем извинившись, что большинство его слушателей – это националисты из Запада». На самом деле, ничего подобного Виктор не говорил.

Виктор: Мы по скайпу говорили с этим журналистом, адекватный человек, который понимает, что и у вас, и у нас власть занимается плохими вещами. Но он живет в России, и чтобы зарабатывать на хлеб, должен так снимать. Поэтому ответ на ваш вопрос, кем мы себя считаем: мы себя считаем людьми. Сохраняем культурные традиции, которые нам родители и прадеды оставили.

 

Фото автора и предоставлены группой

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика