Новостная лента

«Наше государство почти не заботится о украинский язык»

10.03.2016

Мне сказали, чтобы я написал до пяти минут слово о Шевченко, чтобы я произнес как литературный лауреат — то я это и скажу.

 

 

В середине 1980-х любимым развлечением нескольких молодых поэтов была, в частности, и такая: кому-то из «непосвященных» мы цитировали определенные знаковые строки и просили отгадать, кто их написал. Вот, например:

Слова дождем позамивались…

И не дождем, и не слова…

 

Люди называли и Винграновского, и еще кого — найначитаніші предполагали, что это Элиот или Сен-Жон Перс… И как сладко было открывать им, что это — Шевченко! И что

Мы осенью таки похожи

Хоть капельку на образ Божий…
или, скажем,

Готово! Парус распустили…
— это тоже Шевченко.

 

Мы хвастались Шевченко, как в том древнеукраинском канте: «И Тебе, милый Боже, постоянно хвастаюсь». Как же нам хотелось доказать всему миру, что Шевченко и современный, и современный, ведь с него постоянно лепили только крестьянского романтика и таврувальника господ, понижая образ национального гения к фигуре бедного кобзаря, что печально пощипывает струны кобзы или бандуры. То есть: «Читайте «Наймичку» и «Тополь», забудьте «Мертвым и живым»», как язвительно заметил современный поэт. Беда в том, что во многих школьных и студенческих аудиториях именно такой образ Шевченко преобладает и до сих пор — крепостной крестьянин и крестьянский поэт-мученик.

 

«Сбросьте с Шевченко шапку. И того глупого кожуха. Откройте в нем академика. Еще одчайдуха-зуха…» — призвал Драч и много других поэтов на протяжении столетия. Но наша украинская натура и дальше продолжает зацикливаться на образе мученика, затеняя истинный образ Шевченко-поэта, чей «Кобзарь» — особенно во времена безгосударственности — и вплоть до правил нам за высшую конституцию национального духа. Много поэтов страдали и погибали, но немного давали приют в слове целой нации.

 

И не случайно уже в наши драматические дни отважный сын древнего армянского народа Сергей Нігоян (что сегодня уже упоминал господин Президент) погибает в центре Киева за идеалы достоинства именно со словами Шевченко на устах: «Борітеся — поборете!». Не случайно, перекрикивая тот незабываемый протестный лязг нарастающего побоища, молодая украинская писательница, стоя на вершине баррикады на Грушевского и показывая пальцем на янычарами, с убийственной силой провозглашать Шевченково:

Во Иудеи во дни оны,

Во время Ирода-царя,

Кругом Сион и на Сионе

Романские пьяные легионы

Паскудились.

 

Потому что настоящие Шевченко смыслы во многих его произведениях звучат как тяжелый, глубокий рок, а не мелясная попса.

 

Я мечтаю дожить до тех времен, когда детям в школе перестанут слезливо рассказывать о злополучный крепостного, который служил бесправным, бессловесным слугой у господ, а изменят парадигму и вести вдохновенную речь о невероятного мальчика, что аж светился большим талантом, который без папы и мамы, и без, казалось, никаких шансов на успех, создал сам себя. И это его свечение видели все — и тот своевольный пьяный дьячок, с которым малый Тарас читает псалтырь над умершими, — а читает он лучше всех своих ровесников и даже строптивый Павел Енґельґардт, к которому мальчик приходит разрешение учиться в хлипнівського маляра, потому что с детства любит рисовать воинов и лошадей, это самая большая его страсть, и он упрямо ищет учителя. Енґельґардт быстро понял, что ему в руки попал настоящий клад, ведь Тарас самый остроумный, самый ловкий, он все делает, забавляясь, талантливо, — лучше него не найти! И он берет парня сначала в Вильно, а потом и в столицу. А Шевченко тем временем вишколюється в живописи, и его художественное глаз все замечает. Оказывается, барскую жизнь тоже имеет свои противоречия. У каждого общественного положения — своя морока. И, несмотря на понятный классовый антагонизм, Шевченко впоследствии напишет и такое, что у нас нечасто цитировали:

 

Не завидуй багатому:

Богатый не знает

Ни приязни, ни любви —

Он все нанимает…

 

Практический потомок швейцарского рода имеет свои планы относительно талантливого юношу, поэтому отдает его в четырехлетнюю науку до живописца Ширяева, потому что хочет иметь своего покоевого художника. Но господин никогда не отдал бы юношу в науку, если бы парень так безумно этого не хотел, если бы не горел этим…

 

А представьте, какой мощный и светлый талант надо было иметь, чтобы вокруг его выкупа из крепостничества и вступления в Академию закрутились такие именитые люди, как Жуковский, Брюллов и многие другие. Это просто какая-то нереальная история!.. Доподлинно история об успехе. Хотя, надо честно признать: если бы большинство из тех людей знали, что помогают прежде всего поэту, а не художнику, ничего бы такого не произошло.

 

И детям, и студентам стоит подчеркивать, что сильная и действенная мечта открывает нам все пути, даже, казалось бы, в самом неблагоприятном среде, однако для этого надо упорно и каторжно работать. Поэтому пример Шевченко должен их вдохновлять, а не вгонять в тоску. Серебряная медаль Академии, академик гравюры, роспись Большого театра, высокообразованный юноша, что имеет шанс продолжить обучение в Риме, — это все о Шевченко. Его ждет феерическое жизни — он видел, как живут высшие общественные слои, он умел быть франтом, был любимцем веселого творческого общества — ведь он не только художник, но еще и отлично поет, легко віршує…

 

Но оказывается, что то его внутреннее свечение, то далеко не абажурне сияние, то — огонь правды. Он ни на мгновение не забывает о своих корнях и о той лжи, которая царит на его родине. Шевченко имеет мужество не записаться в ряды прославляльників русского царя, который пусть и левым пуговицей правой полы, но тоже был причастен к его выкупа из неволи. Но для гения правда — превыше всего. И Шевченко переливает свою правду в поэзию, и его слова ходят в такой божистій последовательности, что, смыкаясь друг с другом, дают нам вечную, непроминальну энергию украинского духа. Шевченко понимает, как эта правда может поселиться на его судьбе, он знает, что делают с теми, кто против идет — и словом, и действием, как казнен Рылеев (вот, кстати, чьим именем следовало бы называть наши улицы — просто вчитайтесь в почти сплошь украинские названия произведений Рылеева — «Войнаровский», «Мазепа», «Наливайко», «Богдан Хмельницкий» — большего украинофила среди русских писателей не было и, видимо, уже и не будет).

 

Однако, Шевченко не умеет и не хочет кривить душой, в которой клекотить праведный гнев и мечта об идеальной, почти мифическую Украину. И вот его землякам уже и не стыдно показаться на люди: смотрите, мы есть, ибо во времена, когда над Слов’янщиною летал Бог-Творец и рассеивал зерно гениев, которое взошло в Польше в 1798-м (Мицкевич), в Московии — 1799-го (Пушкин), а в Украине — 1814-го года — о нас не забыто, мы тоже присутствуют в большом Божьем замысле.

 

Итак, и наш с вами святой долг свидетельствовать правду.

 

А правда сегодня такова, что наше государство почти не заботится о украинский язык, что все начинается и заканчивается велемовними, пустыми фразами.

Что нас, носителей украинского языка, и сегодня многие из наших сограждан воспринимают как чудаковатых аборигенов.

Что мы еще и до сих пор, как подсолнечник к солнцу, поворачиваем головы на услышанное украинское слово.

И до сих пор не отменен пресловутый закон Кивалова, который позорит целую нацию.

 

Нередко в наших русифицированных городах ко мне подходят на улицах люди и на русском языке благодарят за книги. Но книги мои — украинские. То есть, люди таким образом дают понять, что они за то, чтобы их дети читали и учились на украинском языке. У них по разным причинам с языком не сложилось, но дети их должны ее знать и уважать.

 

Наконец, должен быть закон, который защитит право каждого украинца получать все услуги украинской языке — от магазинов и общественных учреждений — до ґлянцевих изданий, радиостанций и телевидения, где все, без исключения, ток-шоу и программы должны вестись на государственном языке (за четко выписанными исключениями для крымских татар и нескольких других национальных меньшинств, которые купно тут проживают). Надо свести к разумному минимуму вывески, написанные на языке агрессора, а особенно те, с издевательскими названиями вроде «Вареничная Катюша» — так как будто тот москаль ежедневно и ежечасно оскверняет нашу безталанну Екатерину.

 

Говорят, что языковой закон может кому-то навредить, но это неправда. Вредит его отсутствие. Вспомните, сколько замечательных современных украинских песен (как Вы уже говорили, господин Президент) мы открыли для себя с тех пор, как вступил в действие закон о музыкальные квоты.

 

Когда-то очень остроумно перефразировал Шевченко навечно молодой Назар Гончар. Сочиняя об «оборотнях в бузине», он завершил свое стихотворение Шевченковским строкой, но в другом написании: «и соловей не за тех». И действительно, соловей не за них.

 

Ведь известно, что язык — самый важный маркер национальной самоидентификации. Может видоизменяться флаг, герб, и даже, к большому нашему сожалению, территория, но, как цитировала Леся Украинка слова ирландца Томаса Дэвиса: «Нация должна защищать свой язык больше, чем свою территорию… Потерять родной язык и перенять чужую — это худший знак подданства…».

 

Когда во времена Второй мировой Черчилль обсуждал со своими чиновниками бюджет, и они хотели урезать расходы на культуру в пользу армии, Черчилль возмутился: «А что же мы тогда будем защищать?» — спросил он. К сожалению, нашим чиновникам далеко до Черчилля. Они не понимают, что только здесь, между этим небом и этой землей, родились такие слова, как рожь, Днепр, човенце, мечта, и тысячи других прекрасных слов. И что здесь все образуется только тогда, когда украинский язык будет звучать повсюду, когда мы будем находиться в океане родного языка.

 

Возможно, я утопист, но подобная мысль высказывается в нашем информационном пространстве все чаще: если здесь будет украинский язык, то у нас будет порядок, а если нет — тут будет вечный Путин, как бы он не назывался.

 

Ведь сказано: в начале было Слово, которое, как известно, формирует сознание. И с этим словом мы непременно вернемся к самим себе и наконец полнокровно появимся на культурной карте мира.

 

В моей скромной книжечке, которую сегодня удостоен такой высокой награды, есть стихотворение про удивительную особенность украинской азбуки, которая начинается с Ангела, а заканчивается Ангелом, и они оба словно бы защищают нашу азбуку от А до Я — Ангел и Ангел. Такого нет ни в одном языке. Но иногда, увы, даже их защиты мало, потому что эта защита должна ґарантувати украинское государство.

 

И вот когда мы будем иметь достойную защиту и языка, и государства, тогда наконец

Будет битое

Царями сіянеє рожь!

А люди вырастут. Умрут

Еще незачатиє царята…

И на обновленной земле

Врага не будет, супостата,

А будет сын, и будет мать,

И будут люди на земле..

 

___________________

 

 
Выступление на церемонии вручения Национальной премии имени Тараса Шевченко, 9 марта 2016 года

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика