Новостная лента

Не обижайся, милый, честь…

23.12.2015

 

Один из содержательных диалогов в мире я много раз слышал от своих детей. Когда они были маленькие, чаще находились в обществе друг друга. Никого чужого еще не знали, поэтому в их микромире должно уместиться все, что возможно в мире. И очень часто какие-то совместные действия заканчивались таким диалогом: почему ты меня постоянно обижаешь – эмоционально вопрошал один, на что второй спокойно отвечал – это не я тебя обижаю, то ты обижаешься. Глядя на них, я понимал, как устроена жизнь людей между людьми.

 

Я не склонен обижаться, потому что знаю, что сам своими решениями, действиями, словами, своей жизнью, а даже тем, как выгляжу, нехотя постоянно обижаю множество людей, которым все это мое не нравится. Знаю также, что никогда нельзя достичь такого, чтобы кто-то другой воспринимал то, что у тебя в голове, хоть немного так, как чувствуешь сам. И в таком случае принятие другого – это максимум близости, которой можно достичь.

 

Найгіркішу образа я пережил несколько лет назад в Праге. Имел три часа между самолетами и поехал автобусом до города. Была красивая осень, я зашел на остров Кампа, перешел через реку на Малую Страну, вернулся в центр города, чтобы зайти в «Золотого тигриса». Все время был доволен собой – ибо два часа в Праге, потому что решился, потому что все удается. Наконец «Золотой тигрис». Это место для меня особенное. Там каждый день сидел Грабал, а я прочитал все, что он написал. На этот раз в кафе было слишком много людей, не было ни одного свободного места. Я стал у стойки, с самого края, там, где была фірточка, через которую ходил кельнер, закурил, восторженно осматривал господу, прислушался к таким грабалівських разговоров при столах, вежливо ждал возможности попросить пива на стоячее. Тут бармен наполнил следующую кружку, взял еще пять полных и понес кому-то шесть пил. Возле его фірточки стоял я. Он умело ткнул меня животом и крикнул, что в него, цыпленок, столько работы, а еще и путаются под ногами, ходят сюда разные, кого никому здесь не надо… Я был возмущен и очень обижен. Сразу пошел прочь, шел по улицам, глубоко дышал и пытался найти объяснение. Заговорить образа нужными словами.

 

Наконец таки знеболився, и мне стало смешно. Действительно же я путался под ногами, действительно, никому я там не был нужен, он делал свою работу. И по мне никак не было узнать украинца, захваченного Грабалом, который изучил все написанное о «Золотой тигрис» и пришел сюда на поклон. И с такого смешного толчка родилась такая сильная обида. Которую я, кстати, сумел осмыслить и деміфолоґізувати.

 

То чего тогда удивляться, когда в гораздо более сложных вещах именно образы становятся топливом для длительных и трагических, ужасно кровавых конфликтов. И хорошо еще, когда те образы являются персональными, связанными с собственным еґоцентризмом. Значительно хуже, когда образы становятся коллективными, передаются от одного к другому как часть самоидентификации. А еще когда речь идет о достоинстве – вещь очень трудную даже к трактовке, не говоря уже о несбыточности. Когда образы становятся не личными назойливыми образами, а общими образами.

 

На обиженных воду возят – говорили наши армейские командиры. Но вместе с тем каждый командир пытался считать на этих господних водовозов, когда в их руках оказывались оружие и патроны. В совместных действиях невозможно не учитывать постоянного присутствия очень разных обиженных. В конце концов именно они делают историю, время от времени перевешивая разные чаши весов времени. Потому что даже лучшие решения и пути развития, даже самые милые мировые тенденции не могут не оскорблять. Хотя бы так, как говорил Майкл Корлеоне – это оскорбляет мой разум. И тогда ответ – это не я оскорбляю, это ты обижаешься – уже совсем ничего не весит.

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика