Новостная лента

Непростые дилеммы современности

17.04.2016

 

Мне выпало в жизни принадлежать к тех представителей поколения семидесятников, которые были призваны к жизни вдохновенной пассионарностью шестидесятников</i>. Поколением 90-х годов я называю поколение Саши Кривенко, который также заясніло на общественном небосводе. Дальше для меня выразительно проявилось поколения двух революций, которое в полной мере осознало свое достоинство. Многие его представители сидит в этом зале, и именно его голос я хотел бы сегодня услышать. Но, готовя этот » круглый стол «40 лет после Хельсинки: Новые вызовы свободе – насилие, ненависть, обман», я осознал, что это поколение уже подпирает следующее, еще полностью не увиразнене, но потенциально способное придать яркой индивидуальности 20-м годам XXI века. Оно тоже представлено здесь сегодня, и мне действительно интересно, будете ли вы говорить в унисон, или это будут два разных голоса.

 

Мое доверие к вам вызвана тем очевидным фактом, что ценности диссидентского движения, периода борьбы за независимость, Революции на граните, Оранжевой революции и Революции достоинства были в своей основе те же. Это творит во мне роскошное чувство, будто я время от времени попадаю в родительский дом. Однако ситуация в стране стремительно меняется, и я хотел бы почувствовать, или мы и дальше стоим на одной и той же ценностной платформе.

 

 

Дилемма Запада

 

Для меня лично важнейшим тестом был бы ответ на вопрос, чем является для вас нынешний реванш правого популизма – или, говоря другим языком, чем является для вас нынешний реванш логики «нулевой суммы», логики win-lose.

 

Летом 2014 года, после начала войны России против Украины, казалось, что Запад, убаюканный своими новейшими мантрами, наконец проснется, и нарушителя международного спокойствия сплоченный мир дружно накажет. Не произошло. Вместо этого сработал классический эффект мімесису, так ярко описанный Рене Жіраром.

 

Слово «мімесис» означает подражание, и российский режим полностью соответствует міметичним зависимостям. Для Кремля Соединенные Штаты являются и всегда были наивысшим образцом – и в то же время самым ненавистным соперником. Путин во всем хочет приравняться своему сопернику – вспомните только его аргумент, что в Крыму Россия сделала то самое, что Америка в Косово. Однако эта греческая драма о любви, равнозначную ненависти, рано или поздно заканчивается трагедией: интересы обоих соперников где-то обязательно скрестятся, а тогда, по Рене Жіраром, вступает в силу фатум мімесису, который и ведет к конфликту.

 

Итак, могильника прежнего статуса-кво – Россию – не только не был наказан, наоборот, ее поступок стал заразным. Сегодня сложился уже целый клуб нарушителей международного порядка и перекроювачів статуса-кво, которые активно возрождают логику национального эгоизма, за которой притаилась вечная логика «нулевой суммы». Итак, что стоит за этим крутым виражом?

 

Один возможный ответ – мы имеем дело только с временным затемнением европейского духа, которое вызвано догматизацией и істеблішментизацією либерального фланга. Это затемнения в конце концов приведет к перезагрузке этого фланга, если он будет способен пойти ad fontes – то есть зачерпнуть из духовных источников европейской цивилизации.

 

В этом случае перспективной национальной стратегией была бы та, которую лаконично передает Евангелии: «претерпевший до конца – спасется». Другими словами, ценности, так ярко выявлены Украиной на Майдане: достоинство, справедливость, выбор в пользу добра, – и есть ее перспективной стратегической платформой для будущего. По крайней мере так думаю я сам.

 

Другой ответ таков: нынешняя идеологическая мутация Европы – это начало новой «смутного» эпохи и нового передела мира между новейшими геополитическими акулами, которые и установят новый статус-кво. Кто не успеет запрыгнуть хоть в последний вагон – проигрывает. А кто будет пытаться жить по уже вроде бы устаревшими либеральными ценностями – тот будет поглощен успешными перекроювачами мира. Так было уже не раз – значит, надо определиться, мы прогнозируем такой сценарий и на этот раз.

 

Это не искусственно сконструирована альтернатива. Недавно на Фейсбукові я наткнулся на полный боли вывод Людмилы Роженко:

 

Можно мечтать о идеальное общество и моральные и духовные ценности, а можно смотреть реальности в глаза и использовать эту реальность, как это делают русские по всему миру. Пока у них получается лучше, чем у нас.

 

Автор этой фразы – наверное, искренняя и добрая украинка, которая отнюдь не стала на сторону зла. Однако в ее словах, что их могли бы повторить сотни тысяч озабоченных украинцев, звучит выразительный вотум недоверия Богу. Люди встревожены, что Добро отступает, а Зло – знахабніле, откровенное, самоуверенное – одерживает победу за победой. Так что, может, и нам «посмотреть реальности в глаза и действовать, как русские»?

 

Выбор между упомянутыми вариантами, скорее всего, делать уже не мое поколение. Поэтому я буду внимательно слушать, к какому из них склоняетесь вы.

 

 

Дилемма России

 

Путинский режим сегодня торжествует, поскольку все три инструмента, которыми он борется с Украиной (а через нее – и со всем Западом), выдаются сегодня феерично успешными и неподоланними. Я имею в виду военную агрессию, пропаганду ненависти и информационную войну. Особенно успешным является фейковый наступление, силе которого, похоже, подвергся весь мир.

 

Запад проигрывает, поскольку стоит на иной ценностной платформе. Он не может отречься от логики win-win, или «добавленной стоимости», так как считает ее в принципе правильной. В конце концов, он имеет доказательство – Хельсинские соглашения 1975 года, которые были торжеством «мягкой силы» и в конце концов подорвали мощь Советского Союза. Поэтому, с определенной точки зрения, зря Запад наращивает свою военную силу – ведь применить ее он все равно не решится, и Путин об этом знает. Как саркастически говорит об этом Джеймс Шерр, «Запад не захочет это сделать без согласия на это России».

 

Запад также в упор не слышит речи ненависти, которая откровенно брызжет из всех российских медиа. Если бы услышал, то надо было бы применить более сильные санкции, а это – невыгодно. Однако Запад немедленно и очень нервно реагирует, как только в защитных шагов удается Украина. Так, для примера, необходимые шаги Киева относительно блокировки антиукраинской литературы из России воспринимается Западом как недопустимое ограничение демократических свобод, и санкции в отношении Украины, пусть и не объявлены, становятся очень болезненными: Украина вроде бы подтверждает свой статус trouble-maker’a и в воображении западных политиков становится співвідповідальною за конфликт – со всеми негативными для нас последствиями.

 

И наконец, Запад лишь теперь понемногу начинает осознавать огромные масштабы лживости российской пропаганды. Путинский режим блестяще использовал нежелание современной западной культуры давать этические оценки лживым месседжам из России. Последние слишком часто воспринимаются на Западе не как злонамеренный фейк, а как легитимная российская точка зрения. В результате подорвана сама способность познать истину, а значит и способность принимать правильные решения.

 

Я суммирую все это не потому, что всего этого вы не знаете, а потому, чтобы рельефнее встал мой вопрос: «Как защитить себя и таки найти противодействие такие злодеяния путинского режима?». Иловайск и Волноваха, кажется, окончательно убедили нынешнее руководство Украины, что мы слабы и наша единственная надежда – это успешная дипломатия, через которую мы сможем удержать благосклонность наших теперешних союзников.

 

Что же, если бы я отвечал за непосредственную безопасность государства, я бы, наверное, действовал так же. Однако достаточно отступить на шаг от того ежедневного менеджмента, чтобы отчетливо увидеть, насколько это возложение на дипломатию является ненадежным. Во-первых, усталость от Украины нарастает на Западе быстрее, чем прозрение относительно подлости путинского режима. Мы можем просто не дождаться желаемого. Во-вторых, такое возложение на дипломатию отчетливо попахивает патернализмом – на этот раз уже не Москвы, а Брюсселя.

 

А в-третьих, украинская власть так и не поверила в то, что является для многих очевидным: ключ к преодолению путинского режима – в успешности трансформации самой Украины. Сегодня можно утверждать, что нынешняя власть не организует и не руководит процессом трансформации общества – она все больше стремится это общество взнуздать. А те реформы, которые все-таки произошли, были осуществлены под финансовым давлением Запада и, отчасти, под давлением самого украинского общества. Без этого давления украинская власть давно уже скатилась бы в старую лыжню. Поэтому бинарная система «Россия – Украина» словно зависла в рівнодійній бессильности: Россия не может с Украиной расправиться – Украина не может поразить Россию своей привлекательностью альтернативы. В этой ситуации даже незначительное усилие может склонить чашу весов в ту или другую сторону.

 

 

Дилемма Украины

 

Деконструкция мощи России дает интересный результат. В эпоху послевоенного СССР режиму надо было ставить мощные глушилки, чтобы не дать советским людям услышать правду. Сегодня России глушилки не нужны – сурковская пропаганда подорвала саму способность большинства россиян различать правду и ложь. Поэтому Путину успешно удается представлять как «враждебные в отношении России действия» любые, даже самые невинные попытки Запада сохранить действующий международный порядок (о защитные шаги со стороны Украины я уже даже не вспоминаю). Западные политики только удивленно наблюдают, как легко путинский режим консолидирует российское население вокруг себя, мобилизуя их готовность переносить экономические неурядицы перед лицом мнимой «агрессии Запада». При этом вскользь Путину удается еще и снискать себе симпатии в традиционных антиамериканских кругов Европы и Латинской Америки. Оказывается, что их предубеждения по отношению к США является настолько мощным и иррациональным, оно просто блокирует их способность увидеть очевидную угрозу со стороны России. Все это существенно ослабляет шансы консолидировать мир.

 

Следовательно, прямые и логические средства спасения от России действуют примерно так, как снесение голов 12-голового Змея: они его только укрепляют. Поэтому, перефразируя известную древнекиевское сказку, нужен инновационный подход – смерть кремлевского Кощея следует искать в другом месте.

 

Никто лучше украинцев не понимает, что есть в России одна ахиллесова пята – Украина. Ведь именно в ней есть Киев – центр идеологической, государственной и церковной легитимации имперской Москвы. Кража Москвой исторического наследия Киева стала кражей II тысячелетия, которая, однако, оказалась не вечной, потому что можно обмануть целый мир, но нельзя обмануть Бога. Украинские Майданы были не просто бунтами обманутого социума – это стучавшего в дверь эгрегор древнего Киева, его дух-хранитель. Тот дух способен возрождаться и творить снова.

 

Однако отсюда следует один важный вывод: продуцировать новые смыслы и формулировать новое цивилизационное слово может только народ, который является настоящим ядром метропольной культуры. Недаром русский историк Василий Ключевский писал о «три волны просвещения», которые шли с Украины в Московию. Нынешняя Россия, которая теперь лишена этого подкормку, искусственно сымитировать ту творчество не может – ей Бог назначил другие роли. Это нутром чувствуют Путин и все создатели идеологии «русского мира» – той отчаянной и, надеюсь, последней попытки удержать в имперских обручах свою энергетическую подпитку – Киев. Вот почему в вопросе Украины кремлевский режим пойти на компромисс не может, поскольку это означало бы подписать себе смертный приговор.

 

Но тогда возникает вопрос ко всем нам: какие двери мы должны открыть, чтобы дух этот наконец мог вивільнитись и полноценно войти в наше настоящее? Если мир перегруповується вокруг новых идей, какую идею должен породить Украина, чтобы вступить в длительной пассионарности и в конце «засветиться собственным светом»?

 

Упомянутый уже Джеймс Шерр сказал: «Россия – страна с сильным государством и слабым гражданским обществом. Украина – страна со слабым государством и сильным гражданским обществом». Но если так, то почему мы ждем от украинского государства того, чего она дать не может и что может вызреть лишь в обществе? Может, стоит расстаться с иллюзией Донцова, что можно переплавить етнотип украинцев и создать сильное государство, ибо этим самым мы берем за образец радикально другое государство – Московию? Но что тогда надо реорганизовать в гражданском обществе, чтобы открылись шлюзы творчества и народ создал сам себя?

 

Впрочем, ставя эту задачу в будущую перспективу, я, возможно, не замечаю того, что творится у меня под носом. Может, прав словенский евродипломат Жіга Турк, который увлекается сетью украинских онлайн-сервисов и утверждает, что «Украина является большой живой лабораторией для демократии участия… Это ставит Украину на карту мира не как страну, имеющую анексовану территорию и проблемы со своим соседом, но как хаб технологий для демократии участия и ноу-хау реформ, которые продвигает гражданское общество».

 

Итак, демократия участия. Следовательно, энергия Майданов не исчезла бесследно. Итак, мы еще сохраняем свой цивилизационный шанс.

 

Однако не только творческая свобода является предпосылкой успеха. Опыт Украинского католического университета показывает, что основополагающей предпосылкой общественного преображения является правильная ценностная платформа, вокруг которой объединяются агенты изменений. А опыт Майдана, в свою очередь, показал, что в вопросе ценностей все-таки возможен консенсус между светским и религиозным сегментами общества. И действительно, упомянутая триада нынешних проблем – военная агрессия, пропаганда ненависти и информационная война – легко переводится религиозным языком как триада «насилие, ненависть, обман». И если известными названиями Бога есть Правда, Любовь и Милосердие, то во всех монотеистических религиях Сатана является отцом лжи и возбудителем ненависти и главным убийцей.

 

Поэтому нынешнее политическое и цивилизационное задача обуздать нарушителя международного порядка является одновременно религиозным задачей остановить торжество розперезаного диявольства и установить Божий порядок на земле.

 

* * *

 

Все. Я подхожу к завершению. Вы уже понимаете мой «сокровенный» замысел: собрав вас здесь, я жду большого чуда. Я надеюсь, что в ходе ваших дискуссий с чьих уст слетит слово, которое «заіскрить», – идея, которая повлечет за собой цепную реакцию дальнейших догадок. Желаю вам дружелюбной чувствительности к даже найнезугарнішого слова, потому что может оказаться, что именно оно, кривобокое и невзрачное, – способно будет вызвать целую лавину спасительных прозрений. Впрочем, если это не произойдет на этом Круглом столе – произойдет другим вместе. Чтобы из раствора выпал осадок, он, раствор должен быть пересыщенным. Тогда даже самая маленькая пылинка может стать центром кристаллизации. Итак, насыщайте свой мозг, ведь не зря же еще говорят: «Зерно истины падает в хорошо подготовленный разум».

 

Удачи вам и пусть поможет вам Бог!

 

Мирослав Маринович, проректор по миссии и назначения УКУ

 

Выступление на Круглом столе: «40 лет после Хельсинки:

новые вызовы свободе – насилие, ненависть, обман»,

Львов, Патриарший дом УГКЦ, 6 апреля 2017 года

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика