Новостная лента

Неразделенный Бабий Яр

10.10.2015

 

Вокруг Бабьего Яра имеем свежий скандал. Его корни тянутся от скандала, который разразился еще несколько лет назад и был связан с грандиозным планом мероприятий, разработанных идеологом единой и неделимой Дмитрием Табачником.

 

Тогда в организационного комитета по подготовке и проведению мероприятий к 70-летия трагедии в Бабьем Яру не пригласили ни одной цыганской организации. Представители ромов возмутились: «Это дает нам основания рассматривать План мероприятий… как бизнес-проект по отмыванию бюджетных средств через еврейские фонды. Делается это на костях предков народа Рома, игнорируя память жертв Холокоста – расстрелянных цыган в Бабьем Яру. Ромы Украины и наша организация считают, что План мероприятий дискриминационный и уничтожает историю народа Рома».

 

А вскоре исчез и символический камень, установленный цыганами в 2009 в память жертв их народа. А следовательно и памятник цыганской балагулі (кибитка) тоже исчез из Бабьего Яра и оказался аж в Каменце-Подольском.

 

«Толик, не надо превращать Бабий Яр в общежитие!», – заявили автору памятника Анатолию Ігнащенкові очень влиятельные таварищи. Конечно на одной жилплощаді с профессиональными евреями цыганам не место. Как и оуновцам, которых там тоже расстреляли.

 

И это еще цветочки. Неутомимый Рабинович решил вообще построить мемориал Бабьего Яра не на месте расстрелов, а отдельно. «Если все задуманное будет осуществлено, то посетители Национального историко-мемориального заповедника «Бабий Яр», увидев невдалеке мемориал «Бабий Яр». Рабиновича могут задать резонный вопрос: если это тоже Бабий Яр, то почему он за пределами заповедника? Скорее всего, ответ – у каждого свой Бабий Яр – не будет воспринят с пониманием», – среагировал на это Лев Дробязко.

 

Кроме этого на четырех гектарах Рабинович решил высадить «32 тысячи деревьев («это значит, что дерево от дерева будет находиться на расстоянии 1,1(!) метра», – уточнил Л. Дробязко), на каждом будет табличка с именем человека, расстрелянного в Бабьем Яре». То есть планировалась такая себе потемкинская деревня.

 

Ну, не будет там имен поэтов Елены Телиги и Ивана Ірлявського – это понятно. Бабий Яр – не общєжитіє.

 

Достаточно было Украинскому институту национальной памяти установить информационный стенд, посвященный жертвам Бабьего Яра, как сразу выскочил со своим возмущением директор Украинского еврейского комитета Эдуард Долинский (вроде наш парень, с Долины).

 

Возмущение вызвала фото и информация о главного редактора киевской газеты «Украинское слово» Ивана Рогача, которого расстреляли вместе с Еленой Телигой и Иваном Ірлявським.

 

Что же именно возмутило товарища Долинского, а следовательно и нардепа А. Фельдмана, который уже годами профессионально выискивать днем с огнем антисемитов в Украине. А возмутило их то, что эта газета публиковала антисемитские материалы.

 

Фельдман, правда решил добавить еще и лживого жару, написав, что «среди фотографий евреев-жертв Холокоста портрет главного редактора газеты ОУН, призывавшей к уничтожению евреев в дни Бабьего Яра – нацистского подонка и антисемита».

 

Ложь здесь очевидна: о какую газету ОУН могла идти речь при немецкой оккупации, когда всех оуновцев, которые пришли с походными группами на Большую Украину, было арестовано и уничтожено? «Украинское Слово» было официальной оккупационной газетой, которая издавалась на украинском языке. И была она украинская?

 

Долго эта газета не просуществовала, потому что уже в феврале 1942 всю редакцию, как и редакцию «Літаврів» было расстреляно. Именно в Бабьем Яру. Улица, что ведет к Яру – имени Елены Телиги. И это в свое время тоже вызвало скандал.

 

Логика этих «таварищей» удивляет. Если Рогач антисемит на том основании, что в его газете печатались антисемитские статьи, то таким же антисемитом надо признать и Константина Симонова, который редактировал «Литературную газету» в разгар сталинского антисемитизма и дела врачєй, когда была расстреляна еврейская элита. Такими же антисемитами надо признать прочь всех редакторов советских газет в период с 1948 по 1953 год. Ведь все они просто таки кишели антисемитскими материалами.

 

Таварищ Фєльдман не понимает или делает вид, что это не была частная газета Рогача, что в каждой такой газете сидел немец, который контролировал все и требовал «антижидівської» пропаганды. А редакторы за отсутствием материалов происходили тем, что перепечатывали старые народные анекдоты о евреях и песенки С. Руданского. Хотя называть этот материал антисемитским было и вовсе смешно.

 

Конечно, что газета вынуждена была публиковать антисемитские статьи и даже информацию о том, куда доносить на евреев. Но такие сообщения публиковала пресса всей оккупированной части Европы.

 

Несправедливость с которой набрасываются на оуновцев, кстати не бандеровцев, а мельниковцев, объясняется обычной дремучестью. Вот пример.

 

В журнале «Літаври», который редактировала Елена Телига, встречаем стихи некоего Николая Первача.

 

Настоящая его фамилия – Яков Гальперин. Родился в апреле 1921 г. в Киеве в еврейской семье. В 1939 г. на Всеукраинском литературном конкурсе к 125-летию со дня рождения Т. Шевченко поэзии Якова признали лучшим и наградили стипендией Народного комиссариата просвещения.

 

Публиковаться он начал в 1938 г. на украинском и русском языках. Когда началась война, Якова не подали в списки на эвакуацию, а что был хромым, то не мобилизовали в войска. При регистрации населения немцами в ноябре 1941 г. Яков заявил, что паспорт потерял, чтобы не выдать своего еврейского происхождения. Поскольку в таком случае надо было представить двух поручителей, то, как показал Н. Бердичевский, именно украинские националисты помогли ему. Одним из них стал Светозар Драгоманов, у которого Иаков поселился. Поэт и близкий друг Якова Наум Коржавин писал: «Именно украинские националисты долго спасали моего друга, талантливого поэта Якова Гальперина».

 

В газете «Украинское Слово» было опубликовано две статьи под псевдонимом Николай Первач: «Сквозь пот, слезы и кровь» (14.10.1941) и «Слова и дела Иосифа Сталина» (18.10.1941). Больше его статей видим в газете «Голос Волыни», в частности – «Армия красная от собственной крови» (21.03.1942).

 

В первой из них находим такие слова: «могла Ли такая армия полностью разложена и дезорганизована жидовско-большевицькими комиссарами, бороться с непобедимым войском немецким?» И далее: «Я видел, как в первые дни войны партийные руководители, работники НКВД, командиры армий и жиды вывозили свои семьи, своих женщин, свои сундуки и своих знакомых на автомобилях, построенных на рабоче-крестьянские деньги. Я свидетельствую – это они приказали подложить мины под жилые дома». Во второй статье читаем: «Какова была политическая свобода в жидо-большевиков – вещь общеизвестная».

 

Практически в каждом материале Якова Гальперина есть и антисовєтчина, прославление героизма немецкой армии и антисемитизм.

 

Можно ли на основании этого признать его антисемитом? Нет. Потому что такова была политика всех нацистских газет, какими бы языках они не выходили. Это то же самое, как с советской эпохи редко сборник стихов могла выйти без стихов про Ленина и партию.

 

Елена Телига 15.01.1942 в письме ведущего деятеля ОУН В. Лащенко писала: «Яков засыпает меня теперь очень добрыми стихами с посвящениями и без посвящений мне, но стихами насквозь «нашими»».

 

Весной 1943 Иакова выдала немцам его жена, с которой он уже не жил. Она сошлась с венгерским офицером и решила таким образом отобрать у бывшего мужа квартиру. Поэта расстреляли в мае 1943. Именно в Бабьем Яру. Там же немцы расстреляли и других украинских писателей: Федора Бахтинского, Петра Радченко, Иакова Цапира, Евгения Фомина и Николая Шпака.

 

Поэт Марк Бєрдічєвскій тоже вспоминает о том, что Якова прятали в доме Светозара Драгоманова и посвятил ему стихи:

 

Горькой памяти неверен, город явно был не тот,

где хромающий Гальперин по Владимирской идет.

Яшка, стихла канонада, и война пошла на слом.

Доживи до ноября в этом городе пустом.

Спит веселый виночерпий, трав надгробьем не поправь.

Яшка, ты ли — пыльный череп? Ты ли — тело тонких трав?

О тебе ли древний город песни жалостные пел?

Над тобой ли вился ворон, провожая на расстрел?

 

 

Напоследок выкладываю одно из стихотворений Якова Гальперина:

 

***

 

Ты, лютая ненависть, владычица моя.

Я здесь – чужой, здесь враг – каждый встречный.

Лишь назову свое имя

И буду проклят трижды.

 

Но смолчу, кривавлячи уста,

И зубы зціплю – пусть умирает слово.

Огнем дыхнула бы вещь –

И не прошла бы злого,

И – знаю – время изрекать ибо не настало.

 

Он придет еще на остриях злых мечей,

И вы услышите еще вновь и вновь

Поетову пророческую язык,

Где слово каждое корежит боль и гнев.

 

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика