Новостная лента

Невідомщена трагедия под Базаром

21.11.2015

 

В истории каждой страны есть героические страницы, о которых вспоминают потомки, о которых пишут писатели, на которых воспитывают молодые поколения. Есть такие эпизоды и в украинской истории. Один из них произошел 95 лет назад во время Второго зимнего похода армии УНР в селе Базар (ныне житомирская область), где красноармейцы Григория Котовского расстреляли 359 украинских воинов. В советских публикациях на этих событиях лежало табу, но благодаря эмигрантской литературе, которая сохранила воспоминания участников того похода, память о погибших патриотов живет.

 

Маршрут Второго зимнего похода.

 

 

Осенью 1920 года национально-освободительное движение в Украине вошли в завершающую фазу. После подписания в октябре прелімінарної соглашения между Польшей и большевиками, поляки – несмотря на знаменитый договор «Пилсудский-Петлюра» – прекратили военные действия на большевистском фронте (не забыв, правда, оставить себе Галицию, уступленную им Петлюрой). А это означало, что армия УНР осталась один на один с большевистской армадой и в течение октября-ноября 1920 года вынуждена была вести с ним тяжелые бои почти без оружия и амуниции. 21 ноября украинские военные с боями отступили за Збруч и были интернированы польскими властями. Поэтому 26 тысяч воинов армии УНР вынуждены были терпеть голод и нужду в польских лагерях для интернированных.

 

Впрочем, в занятой большевиками части Украины борьба не прекращалась. По данным ведущего большевистского военачальника Михаила Фрунзе, 1921 года на украинских землях действовало около 40 тысяч повстанцев, поддерживаемых крестьянами, недовольными ленинской «продрозверсткою». Стремясь подавить повстанческое движение, большевики сумели в сентябре 1921-го внедрить к Партизанско-повстанческого штаба УНР под видом посланца Елисаветградского повстанческого комитета чекиста Сергея Даниленко. Следовательно Даниленко одержал важную для чекистов информацию о повстанческое движение, что помогло его дезорганизовать. Много повстанцев, отчаявшись в борьбе, прекращали ее, а крестьяне, которые сами страдали от известного из истории голода 1921 года, отказывались от активной поддержки повстанцев.

 

О событиях в Украине знали в кругах интернированных украинцев. В этой среде начала вызревать мысль помочь повстанцам и еще раз попытаться освободить Украину. Историк Роман Коваль пишет, что интернированные солдаты армии УНР собирались начать акцию в мае, использовав для этого первомайские демонстрации, которые должны возглавить украинские подпольщики, потом время выступления был перенесен на июнь, затем – на жатву 1921 года. Жатва, когда оккупант грубо забирал у крестьянина достояние его летней работы, по мнению Г.Коваля, были замечательным временем для восстания. Ободранного до нитки крестьянина на восстание поднять было чрезвычайно легко. И председатель УНР Симон Петлюра отложил дату начала восстания, поэтому благоприятную возможность было потеряно. Петлюра свято верил, что переход на территорию УССР малейшего военного отряда УНР автоматически повлечет всенародное антибольшевистское восстание в любых условиях.

 

Симон Петлюра

 

 

Поэтому только в начале осени на эмиграции началась активная подготовка к Второго зимнего похода (Первый зимний поход войск УНР длился с декабря 1919 года до весны 1920-го). 23 октября 1921 года во Львове создали «Штаб Повстанческой армии на Украине». Командующим армией назначили генерал-хорунжего Юрия Тютюнника, начальником штаба – полковника Юрия Отмарштейна. В сентябре-октябре польские и украинские военные провели по этому поводу несколько совещаний. Польские офицеры пытались отговорить украинцев от похода, арґументуючи это тем, что в Украине неблагоприятная для этого ситуация, – они ведь знали, что повстанческие движение там практически разгромлен, население деморализована, поэтому поднять восстание скорее не удастся. Все же в процессе совещаний провод УНР сумел договориться с польскими властями, чтобы та не препятствовала подготовке похода и даже освободила из лагерей всех желающих украинских воинов и предоставила им амуницию, вооружение и продовольствие.

 

Поход решили начать тремя группами – Бессарабской (под руководством генерал-хорунжего Андрея Гулого-Гуленко), Подольской (полковник Михаил Палий-Сидорянський, потом полковник Сергей Черный) и Волынской (под предводительством самого генерал-хорунжего Юрия Тютюнника).

 

В конце октября поляки освободили из лагерей более тысячи добровольцев, которых тайно переправили в приграничных деревень. Польское правительство, не желая, чтобы большевики обвинили его в поддержке враждебных им отрядов, прибег к хитрости, официально объявив, что украинцев везли на работу в лес. С вооружением тоже нашли выход – имитировали ограбление польского военного склада на станции Москвин, что позволило вооружить Волынскую группу.

 

Но не смотря на «ограблен склад с оружием и амуницией, у повстанцев этой группы на самом деле с этим была беда, всего необходимого еле хватало для половины воинов, остальные пришлось добывать все в боях с врагом. В рапорте на имя Симона Петлюры от 2 ноября Юрко Тютюнник жаловался на отсутствие надлежащей одежды у повстанцев, конечно же донимавшее армии в условиях холода: «Отдельно надо сказать о состоянии обуви и одежды тех старшин и казаков, отбыли на восстание. Обувь: 35% вполне роззуті (босые), а остальные в очень плохом состоянии. Одежда: 50% без шинелів, одежда остальных старшин и казаков старый и потертый».

 

Роман Коваль отмечает, что обстоятельства, среди которых начинался Второй зимний поход под руководством Юрия Тютюнника, ничего хорошего не предвещали. Во-первых, надвигалась зима, во-вторых, партизанское движение в Украине резко пошел на спад – даже уцелевшие повстанческие отряды накануне холодов временно самораспускались. В-третьих, все три группы Украинской повстанческой армии не были как следует обеспечены: не хватало оружия, патронов, амуниции, не было лошадей, зимней одежды и обуви.

 

Кстати, среди повстанческого руководства тоже были противники похода. Так генерал-полковник УНР Александр Вишневский отмечал, что «все было за тем, чтобы отложить рейд». Старшина Кузьма Кузь прямо заявил, что неподобающе оснащены войска высылают на верную смерть, но был обвинен в трусости. Ложные убеждения Симона Петлюры и Юрка Тютюнника, что в Украине созрела благоприятная ситуация для восстания, от самого начала пророчили участников Второго зимнего похода на гибель. Понимая это, все же ни один из добровольцев не отказался от, по сути, смертельного рейда за независимость Украины.

 

Итак Волынская группа во главе с Тютюнником 4 ноября 1921 года перешла польско-советскую границу. Радости повстанцев, которые оказались на родной земле, не было предела.

 

«Был прекрасный приморозний осеннее утро. Солнце светило нам в глаза, словно приветствовало ясно и радостно наши первые шаги по родной земле. Все обратили на это внимание. По колонне пронеслось: «Какое ясное украинское солнце! Слава украинскому солнцу!» Всеми овладела общая радость. Колонна ускорила шаги… Полковник Отмарштайн пьянел от радости», – вспоминал полковник Роман Сушко, командир одной из повстанческих бригад.

 

Первое время группа не имела значительных стычек с красноармейцами. В каждом занятом селе повстанцы устраивали собрание крестьян, призывали их к восстанию, что в отдельных случаях давало свои плоды, и к повстанцам присоединялись люди. Повстанцы также получали необходимое продовольствие и одежду.

 

Полковник Юрий Отмарштейн – начальник штаба Повстанческой армии УНР. После боя возле с. Звиздаль сумел добраться до польской границы, но в 1922 году был застрелен неизвестным во время посещения лагеря для интернированных в Польше украинских воинов.

 

 

Первые серьезные бои произошли под Коростенем, а впоследствии – и сам Коростень. 6-7 ноября повстанцы взяли город и освободили из тюрьмы около 500 заключенных, в основном крестьян, арестованных за отказ сдавать хлеб продзагонам. Но надолго удержаться в Коростене повстанцы не смогли, поскольку на помощь красным из Житомира поступили два бронепотяги и тысяча курсантов школы красных старшин. Повстанцы вынуждены были отступить. Полковник Отмарштейн считал сдачу Коростеня поражением и советовал Тютюннику возвращать обратно в Польшу, но генерал-хорунжий решил идти дальше на восток, чтобы под Киевом соединиться с Подольской группой. Такая его позиция стала роковой для повстанцев, ведь объединиться со своими не удалось, а группу начали постоянно преследовать отряды 9-й кавалерийской дивизии Григория Котовского. Вступая в постоянные бои с котовцами, повстанцы истощались. По рассказу очевидца, красные, нападая на украинских воинов и получая достойный отпор, отступали под вечер, выкрикивая в сторону украинцев слова популярной тогда песни: «До свидания, до завтра, до восьми часов утра!».

 

И больше красных допекали повстанцам жесткие погодные условия, которые за плохое обеспечение солдат значительно уменьшали их маневренность. «Уже второй день падает снег. Давит мороз, а ребята босые. Уже и те, что были обуты, стали босыми. Воины окутывают босые ноги портянками, обвязывают шнурками и так маршируют на ловы, стежі, идут приступом на штыки, – вспоминал в воспоминаниях сотник Армии УНР Гриша Рогозный. – Пути завівало, а чтобы возможно было пройти, дорогу сначала пробивали лошадьми. Казаки на 25% без плащей, покрывались одеялами и мешками. 50% без сапог; ноги были завернуты в тряпки и мешки».

 

16 ноября участники Волынской группы переправились через реку Тетерев между селами Колени и Блидча, которые были заняты войсками Котовского. В месте переправы берега реки были болотистыми, а лед – тонким, поэтому абсолютное большинство воинов насквозь промокли. Измученные переправой, повстанцы заночевали в селе Малые Миньки. На следующий день по полудню двинулись дальше, в направлении села Звиздаль, у которого были атакованы среди чистого поля трьохтисячною конницей Котовского. Завязался жесткий бой, в котором погибли около 400 повстанцев.

 

Вот как описывал бой непосредственный его участник хорунжий 3-й стрелковой дивизии Спартак (он с другими старшинами попал в плен к большевикам и был переправлен в Киев на допросы; в тюрьме ему присудили два года принудительных работ, но хорунжий сумел 18 марта 1922 года сбежать и вернуться в Польшу, где и написал свои воспоминания): «Большевицкие пулеметы на тачанках подъехали близко и, видя, что мы уже не имеем чем отбиваться, строчили по нас… Конница окружила село уже со всех сторон и бежать уже было некуда. Среди нас было много раненых и убитых, все перемішалось, большевистская конница рубила наших пленных, когда подъехал Котовский и запретил рубить, а начал брать в плен. Конница собрала всех живых в одну кучу, а раненые еще остались на поле, некоторые из них были добитые большевиками. Это продолжалось до 2-х часов ночи».

 

Генерал-хорунжий Юрко Тютюнник после поражения под Базаром пробился с небольшим отрядом в Польшу. Но допросы в ОГПУ его в конце концов не обошли…

 

 

В такой мясорубке спастись удалось лишь штаба, конной сотни и тяжело раненым на передних подводах. Все они были в голове колонны. Вырвавшись из кольца, остатки Волынской группы двинулись к польской границе.

 

В плен, по данным большевиков, попали 537 человек, в том числе и раненые. На ночь пленных закрыли в церкви, где Котовский проводил допрос. Повстанцев заставили заполнить анкеты с вопросами о национальности, месте рождения, образовании, семье, военную службу.

 

Командир 7-й конной дивизии большевиков Григорий Котовский.

 

 

«На второй день… нас вывели во двор, построили по два, Котовский явился и Картавый. Котовский заявил, что, кто служил в красной армии – вышли в перед. Вышла большая половина. Этих вновь построили по два и стали проверять когда и в каких частях они служили. Были такие, что имели документы о службе в большевицькій армии и показывали эти документы, но когда они отвечали Котовском на украинском языке, то он отправлял на расстрел, говоря, что «там тебя поймут». Картавый, когда к нему обращались по украински, спрашивал давно ли он стал украинцем и тоже отправлял на расстрел», – вспоминал хорунжий Спартак.

 

До расстрела большевики подготовились заранее. Под селом Базар по приказу красноармейцев крестьяне вырыли большую и глубокую могилу, которую во время расстрела окружили красные. Они должны были разгонять крестьян, которые на известие о расстреле зходилися из окрестных сел и хуторов.

 

Первую партию осужденных на расстрел повстанцев вывели 21 ноября. Обреченных воинов выстроили перед могилой и предложили покаяться и перейти на сторону красных. Но слово взял казак Степан Щербак, который заявил: «К вам служить не пойдем. Стреляйте. Украинский народ вам этого не простит». После этих слов воины начали петь «Ще не вмерла Украина…». Как вспоминают очевидцы, расстрел, который вели с двух пулеметов «Льюис», длился всю ночь.

 

После казни большевики приказали крестьянам закопать расстрелянных украинцев и ни в коем случае не ставить крестов и не насыпать могил. Поэтому место захоронения повстанцев забыли на долгие десятилетия. Но участники, которым удалось спастись из того ада и выбраться за границу, в своих воспоминаниях увековечили Базарскую трагедию.

 

Конечно, как часто бывает в таких ситуациях, воспоминания страдают романтизацией событий и неточностями, но эти недостатки позволяют исправить архивные документы, ранее похоронены в советских спецхранах».

 

В известном романе Юрия Винничука «Танго смерти» главные герои – четверо сыновей воинов армии УНР, расстрелянных под Базаром: украинец, поляк, еврей и немец. Что интересно, все львовяне. Сколько членов семей жертв Базара осело в галицкой столице, трудно сказать. Пожалуй, это хороший вопрос для будущих историков. С вопросом о национальной принадлежности расстрелянных под Базаром намного легче. Уже упомянутый Роман Коваль в начале нашего века отыскал в архиве Службы безопасности Украины список расстрелянных, который опубликовал в книге «Рейд в вечность».

 

Из около 350 сохранившихся анкет расстрелянных в 25-ти в графе «национальность» записано «русский», в трех – «белорус». Также было по двое евреев, поляков и немцев и даже один китаец. Интересно, что ни один из иностранцев не перешел на сторону большевиков и не предал своих собратьев по оружию.

 

Но эти данные не являются точными, ведь, как замечает Г.Коваль, не все анкеты сохранились. В частности, отсутствуют анкеты таких казаков и старшин, как Иван Дараган, Захар Приполок, Василий Ярич, Федор Шаповаленко, Лука Червак, Иван Плевак, Борис Обочук, Ипполит Шляшун, Прокоп Гавелюк, Петр Охвенчук, Степан Островский, Иван Сидоренко, Петр Прохоров. Также во многих анкетах не все графы заполнены. К тому же, исследователь не без оснований замечает, что нельзя быть уверенным в правдивости допрашиваемых, ведь старшины могли скрыть не только свои ранги, но и фамилии, место проживания и образование. Интересно, что в географическом плане больше всего расстрелянных были выходцами из Киевской губернии, 5 воинов указали, что родом из Галичины. Самому младшему из расстрелянных, казаку Александру Барбарину, на время 2-го Зимнего похода исполнилось лишь 16 лет.

 

Интересно, что анализируя анкеты, Коваль обнаружил одну существенную неточность, на которую почему-то до сих пор не обращали внимания. Оказывается, в найденном им оригинальном списке больше на одного расстрелянного повстанца с фамилией Шевченко, а, следовательно, количество расстрелянных самом деле не 359 человек, как твердила эмигрантская литература, а 360.

 

Еще одной существенной неточностью, которую, видимо, делали умышленно для дополнительной романтизации погибших, есть то, что всех пленных русские расстреливали, выстроив в шеренгу, и тогда казак Щербак якобы сказал свои знаменитые слова, а из уст обреченных воинов грянул украинский гимн. На самом деле пленных расстреливали группами по 20-25 человек. Именно во время расстрела первой группы, как вспоминает хорунжий Спартак, зазвучал украинский гимн.

 

Историк Ярослав Файзулин отмечает, что 8 пленных командиров Второго зимнего похода переправили в Особый отдел ЧК в Киеве для дополнительных допросов. 22 января 1922-го судебная коллегия вынесла им смертный приговор, но впоследствии руководитель ВУЧК Василий Манцев приостановил его исполнение – арестованных имели еще допросить об их связях с красноармейцами. И выяснилось, что из восьмерых осужденных живы только Иван Ващенко и Евгений Копац. Остальные «умерли от болезней» в следственной тюрьме, а трое – даже до вынесения приговора. Со временем и этих двух расстреляли. О отличную судьбу хорунжего Спартака мы уже упомянули.

 

Курган-могила погибших под Базаром. 11 октября 2002 года здесь были перезахоронены останки 46 воинов армии УНР, которые погибли 17 ноября 1921 года в бою у с. Звиздаль. На этом месте ежегодно 21 ноября собираются украинские патриоты, чтобы вспомнить героев.

 

 

Розстрілялвши украинских повстанцев в Базаре большевики приложили все усилия, чтобы об этой трагедии ничего не знали их «потомки» в советской Украине. Правда, украинские националисты в ноябре 1941 года попытались вернуть из небытия героев Базара, но натолкнулись на сопротивление со стороны новых оккупантов – нацистов. Но это уже другая страница Базарської трагедии…

 

Мемориал погибших воинов армии УНР под Базаром, открытый на месте расстрела 26 августа 2000 года. Сооружен по инициативе председателя Объединения бывших воинов-украинцев майора С.Фостуна средства украинской диаспоры Великобритании. На пилонах мемориала высечены имена всех погибших 21 ноября 1921 года. Автор проекта – житомирский архитектор А.Борис.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика