Новостная лента

Новые границы Донбасса

15.03.2016

15 марта на линии разграничения между Украиной и оккупированными территориями Донбасса прекратилось движение грузов. Шлагбаумы упали в 13:00 в соответствии с распоряжением Совета национальной безопасности и обороны. Следовательно, неофициальная акция блокады, устроенная представителями националистических и милитаристских движений и несколькими амбициозными политиками, приобрела официальной обертки.

 

 

Заседание СНБО было реакцией на нарастающую эскалацию, вызванную попыткой разгона одного из блок-постов участников акции блокады на Донбассе. В течение суток в разных городах Украины вспыхнули протесты, а несколько городских и областных советов приняли обращение с требованием прекратить торговлю с оккупированными территориями и освободить руководителей «силовых» ведомств. Вечером в среду народный депутат Владимир Парасюк вступил с единомышленниками в конфликт с полицией под Краматорском, когда направлялся на линию разграничения. В эти дни полиция вела себя очень раскованно, это подталкивало к мысли, что конфликт раньше или позже обернется значительной кровью.

 

Украинская власть реагировала на происходящее с опозданием. Реагировала не только на всплеск протестов, но и на «национализацию» предприятий на оккупированных территорий пророссийскими силами, на то, что от перевозки грузов через фронтовую линию, в конце концов, с недавних пор отказались и кремлевские прихвостни – Захарченко и Плотницкий. Ведь блокада (в смысле остановки торговых отношений) на момент созыва заседания СНБО уже была фактом, на который украинской власти оставалось разве что прореагировать. Более того, обозреватели предполагают, что сценарий экономической сепарации Донбасса давно был готов в Москве, а акции блокады позволили Кремлю технически воплотить собственные намерения, избежав роли зачинателя разбоя.

 

В конце концов, о нужде решения говорил и президент Украины Петр Порошенко: с его слов, шаг СНБО обусловлен «необходимостью предотвратить дестабилизации ситуации в стране, которую раскачивают политиканы, нашим желанием не допустить общественного противостояния, необходимости прекратить втягивание областных и городских советов в тех вопросах, которые не касаются их компетенции, раскачивают политическую ситуацию в стране». Большая часть его речи на Совбезе была посвящена анализу поведения организаторов блокады, которых он назвал исполнителями «безответственной антигосударственного поведения». «Благодаря совместным усилиям блокадников и террористов Украина потеряла свои предприятия, и это, к сожалению, создало совершенно новую реальность», – констатировал Порошенко.

 

Со слов президента, правительство получило от СНБО приказ подсчитать будущие убытки от прекращения экономических отношений с оккупированными территориями и стараться минимизировать последствия.

 

Политик Тарас Стецькив комментирует Z решение Совбеза и особую роль Арсена Авакова в политических возмущениях в Украине. Руководитель проекта «Фабрика мысли «Донбасс» Дмитрий Ткаченко рассказывает о том, каким образом решение СНБО влияет на перспективу реинтеграции региона. Научный директор фонда «Демократические инициативы» Алексей Гарань делится результатами социологического опроса о том, каковы настроения украинцев относительно блокады и будущего Донбасса.

 

Дмитрий ТКАЧЕНКО:

 

«Россия выбрала абхазский сценарий. Мы подыграли»

 

 

– Как вы оцениваете решение СНБО?

 

– Никак не могу оценить решение СНБО как положительное. Заявление президента по этому поводу – парадокс. Он говорит, что блокада играет против Украины бьет по ее экономике, негативно влияет на процесс деоккупации и реинтеграции территорий, направленная на пользу Кремля. И в то же время объявляет, что мы продолжим блокаду, но уже на высшем уровне. Это все плохо, этого не надо – поэтому мы так и сделаем… Судя по всему, есть какие-то договоренности, какие-то планы о развитии [сценария] не интеграции, а дезинтеграции с этими территориями.

 

– Почему блокада – это плохо?

 

– Давайте посмотрим, что происходит на самом деле, но не на уровне «редутов», а выше. Россия, судя по всему, поняла, что санкции – это навсегда, и с ними придется жить. Москва видит, что Донбасс невозможно «запихнуть» обратно в Украину на российских условиях, а затем она начала осуществлять абхазский сценарий – готовиться к будущему признанию независимости. Это означает, что стратегически они заинтересованы в разрыве экономических, культурных, социальных связей между Украиной и оккупированными территориями.

 

Вторая часть проблемы: в прошлом году около 5% ВВП Украины пришлось на предприятия с оккупированных территорий. Если исключить эти предприятия из украинской экономики, то они подчинят эту налоговую базу себе (даже если часть из них умрет, а часть будет работать на 30-50%). Наша экономика эти предприятия потеряет – а «ДНР» их получит. Поэтому у меня возникает вопрос: к чему ведет вся эта акция с блокадой? Кто кого блокирует?

 

Первый, кто это начал, – Семенченко. Мы, дончане, знаем Семенченко достаточно давно, с 2014 года. И там, где Семенченко, там постоянно какая-то беда, там всегда кровь – хотя он сам всегда выходит невредимым.

 

Я считаю, что эта многомесячная блокада – это реализация российского сценария и ничего положительного для Украины она не несет. Как только возникла блокада, сразу появилась информация о национализации этих предприятий со стороны «ДНР». Возможно, эти ребята (участники блокады, – Z) замечательные люди, но они вообще не разбираются в теме. Они не осознают, что ими играют.

Мы занимаемся информационной реінтеграцією Донбасса. Я являюсь советником министра информационной политики по этим вопросам. И я понимаю: если это произойдет (экономический разрыв с Донбассом, – Z), то это будет играть на отделение и отчуждение этих территорий. Во всех планах – экономическом, политическом, социальном – блокада ведет нас к поражению. Никакой перспективы выигрыша я тут не вижу.

 

– Блокада оказалась мощной по своему воздействию в частности из-за того, что основывалась на настоящих проблемах, реалиях. Одна из них – финансирование терроризма через поддержку экономических отношений с определенными субъектами. Как эту проблему можно выделить, чтобы не задеть других смежных вопросов? Вообще возможно ли это без блокады?

 

– Дело в том, что понятие финансирование терроризма – это не экономическая категория. Это относится к политической риторике. Если бы начали говорить толковые экономисты и аналитики, то все выглядело бы по-другому. Ладно, давайте наконец посмотрим, где есть финансирование терроризма, а где нет. То, о чем вы спрашиваете, касается финансовой поддержки терроризма. Отдать украинскую налоговую базу – это и есть самой большой финансовой поддержкой для них. С помощью благих намерений достигается адских целей. Люди, которые об этом говорят, обычно либо не разбираются в том, что говорят, или же сознательно вводят общественность в заблуждение.

 

– Когда возникает кризис, то заинтересованная сторона прибегает к антикризисным мерам. Акция блокады была объявлена еще в декабре (тогда ее инициировали как принуждение к освобождению заложников). Или приняла украинская власть надлежащие антикризисные меры для возможных рисков?

 

– Здесь тенденции – резко негативные. Во-первых, вообще допустить это на уровне явления… Во-вторых, с этим боролись очень «по-рубленом». Хотя на самом деле с этим никто и не борется. По моему мнению, эта блокада – это большой фейк. Во многих местах блокады нет. Они, например, блокируют дороги, по которым ходит грузовой транспорт. А железнодорожные составы с углем идут другими путями. То есть просто создается «картинка». Эта «картинка» является управляемой и, я считаю, является управляемая не Украиной. Поэтому все эти семенченки, парасюки прекрасно играют на руку нашему противнику с севера.

 

Если бы кому-то это действительно было нужно, то его уже бы давно потушили, могли бы договориться. Судя по всему, в этом процессе слишком много заинтересованных сторон, начиная от организаторов блокады и заканчивая властью. Мы как общество проигрываем. Нам навешали клише, что там финансирование терроризма, потом добавили «ура-патриотизма», но в самом обществе диалога нет, и идут политические дебаты. Популизм привел к тому, что мы вместо того, чтобы реинтегрировать территории, получаем дезинтеграцию. Вместо того, чтобы усиливать свою экономику, отдаем эти предприятие курченкам, «семьи», россиянам, их пособникам в Донецке и Луганске. И вместо того, чтобы делать оккупацию Донбасса дороже для России мы ее делаем дешевле. Государство действует в этом направлении нелепо, несвоевременно и в конечном итоге действует не так, как надо. Судя по всему, есть люди, заинтересованные в том, чтобы государство именно так и делала.

 

Тарас СТЕЦЬКИВ:

 

«Порошенко осознал опасность силового разгона»

 

 

– Хочу акцентировать на трех впечатлениях, связанных с решением СНБО относительно блокады. Во-первых, решение СНБО – это выполнение по меньшей мере одного из требований блокадников: прекращение торговли с оккупированными территориями. Правда, не полное выполнение, поскольку речь идет о временном прекращении транспортных перевозок в связи с захватом украинских предприятий. Несмотря на это, я считаю это огромным шагом вперед, который был бы невозможными без начала осуществления блокады, которая была с самого начала правильным решением и государственническим.

 

Во-вторых, Петр Алексеевич Порошенко, как всегда, хочет пройти между капельками и теперь предлагает альтернативу закону об оккупированных территориях. Он анонсировал какой-то закон о восстановлении территориальной целостности. Закон может называться как угодно: хоть восстановление территориальной целостности, хоть об установлении украинской империи – это не имеет значения. В этом законе должна быть четко и ясно определен статус территорий, которые не контролирует украинская государство. То есть статус оккупированных территорий. Без этого ситуация не разрешится и конфликт в Украине будет нарастать.

 

Ну и третье, самое тревожное для меня, – это поведение «Народного фронта», который самовольно завел посторонних лиц в сессионный зал, что категорически запрещено регламентом парламента. Это, с моей точки зрения, является элементом умножения хаоса в Украине, это сознательная демонстрация силы гвардейцами и самим Аваковым, который начал очень опасную игру.

 

– Можно сказать, что «Народный фронт» играет в какую-то отдельную игру, чем БПП? Напоминает ли это распределение ролей между хорошим и плохим полицейского (где группа Авакова занимает более радикальную позицию)?

 

– Они точно не играют как одна команда. Это разные политические силы, которые конкурируют между собой и точно не договариваются между собой. В данном случае Петр Порошенко как президент Украины понял опасность от нарастания противостояния вокруг блокады и от возможного силового разгона блокадников, поэтому был вынужден принят этакое половинчатое решение о временном прекращении торговли с ОРДЛО. Это не имеет ничего общего с намерениями Авакова, который все больше начинает демонстрировать собственную способность с помощью своих подразделений и полка «Азов» взять под контроль ситуацию в Украине неконституционным способом.

 

– За атмосферой нынешние события напоминают лето позапрошлого года со стрельбой в Мукачево: применение силы, демарш добровольцев, облава на базу «Правого сектора», распространение растерянности и напряжения в обществе. Впоследствии эта история сошла «на ноль» – а вот насколько серьезным является все то, что происходит сегодня?

 

– Это действительно очень серьезно. Торговля с оккупированными территориями раскрыла огромные теневые схемы обогащения украинских олигархов, всех без исключения. На этом зарабатывали все: окружение президента, силовые структуры, Захарченко с Плотницьким, Ахметов. И контрабанда, и легальная торговля. Судя по всему, сначала была попытка разогнать блокаду в силовой способ. Выглядит, что инициатива исходила от министра внутренних дел, а президент до последнего колебался. Вероятно, что Арсен Аваков инициировал разгон одного из блок-постов, чтобы посмотреть, какой будет реакция общества. И только после того, как пошла эскалация и широкое неприятие такого силового сценария, Петр Порошенко созвал СНБО и, по сути, выполнил одно из требований акции. Это означает, что власть не ведет процесс, а плывет по течению.

 

– Вы упомянули об интересе Ахметова в прежний схеме сосуществования с оккупированными территориями. Мы сейчас видим, что он является личностью, которая несет большие убытки от экономической сепарации региона. Почему там решили мстить не только Украине, но и Ахметову?

 

– Ахметов был основным бенефициаром этой схемы. Тепловое угля с его шахт шло на нашу территорию, произведенная электричество поставлялось как на территорию Украины, так и на оккупированные территории (этим Ахметов делился как с окружением Порошенко, так и главарями непризнанных «республик»), а потом еще Кабинет министров возместил ему НДС по экспорту металлургической продукции. Он красиво жил. После того, как эту схему уничтожено, он пострадает. Но основное – от этого пострадают руководители оккупированных территорий, террористы Захарченко и Плотницкий, которые с того жили. А Украина, по моему мнению, выиграла.

 

– Вы же не станете спорить с тем, что у нас возникнет дефицит угля, упадет металлургия, уменьшится ВВП, будет меньше валютной выручки?

 

– Да, будет меньше. А во время войны всегда всего меньше. Но нельзя финансировать врага. Нельзя с ним торговать, когда с ним идет война. Да, мы потеряем экспортную выручку, так будет меньше валютных поступлений в страну. И это те неизбежные потери, которые несет страна, против которой начали войну. Это очевидные вещи. Не надо мерить деньгами и экономикой то, что касается национального интереса.

 

– Как вы интерпретируете игру России и ОРДіЛО? Есть мнение, что «национализация» и паспорта была старому сценарию, а блокада с украинской стороны просто помогла им быстрее провести, еще и найдя «крайнего».

 

– Я так не думаю. На мой взгляд, Россия действовала реактивно, она реагировала на события в Украине. Захват предприятий было ответом на действия блокадников в Украине. Это был шантаж с целью заставить Украину отступить назад. А Украина поступила по-другому. Теперь у Путина очень неприглядна ситуация. Потому что все расходы за содержание оккупированных территорий будет нести Россия. Цена оккупации для России вырастет. России не была выгодна блокада. России было выгодно продолжение торговли, которое давало возможность ей на международной арене говорить, что в Украине нет агрессии, а есть гражданская война: видите, торговля идет, «заводіки работают» и даже власть «зарабативаєт». Поэтому я считаю, что нынешние решения являются стратегически правильными.

 

– Каким образом это точечное решение – запрет торговли – влияет на перспективу реинтеграции Донбасса?

 

– Я думаю, что это решение называет вещи своими именами. Оно возлагает на Россию всю ответственность за оккупированные территории и оно повышает в Украине мобилизационный потенциал для того, чтобы четко и ясно поставить вопрос: эти территории временно оккупированы. Украина обязуется их рано или поздно вызволить – военным, дипломатическим или комбинированным способом. Когда это произойдет – мы не знаем. Но вещи надо называть своими именами. И юридически, и фактически это будет способствовать консолидации общества, а также заложит более существенные основания для освобождения этих территорий, чем и соглашательская политика, которая проводилась сегодня.

 

Алексей ГАРАНЬ:

 

«Возникла угроза атаманства»

 

 

– Насколько акция блокады поддерживается обществом?

 

– В нашем последнем опросе не было прямого вопроса о блокаде, но был вопрос о том, какой линии должна придерживаться Украина относительно конфликта на Донбассе. За полную изоляцию территорий выступило 18% респондентов, 14% оставались сторонниками нынешней политики: это политика частичной изоляции. Еще 14% – за реинтеграцию этой территории на основе «особого статуса». А почти 30% – за восстановление довоенного положения вещей.

То есть если мы воспринимаем блокаду как элемент политики полной изоляции, то за такое поведение выступает 18% украинцев. Это не мало – но это далеко не большинство.

 

– Как вы оцениваете последние события вокруг блокады?

 

– Решение СНБО требует дополнительного анализа, а о самой акции, то я хотел бы подчеркнуть, что появление вооруженных людей в зоне боевых действий, которые не подчиняются властям, – это атаманщина. Это то, что завело Украину в тупик во время Украинской революции 1917-1921 годов. Когда Петлюра отдавал одни приказы, но он не мог проконтролировать, что там делали на местах его отряды… Мы можем дебатировать относительно содержания решений на правительственном и парламентском уровне, но действия, которые обнаруживают, что само государство не контролирует поведения отдельных своих граждан, да еще и вооруженных, – как раз очень применимо к риторике России, которая говорит, что Украина – это failed state. Какими бы не были цели организаторов блокады, но способ, в который дело вышло наружу, – отразился на позициях Украины очень негативно.

 

Потенциал поддержки протестных акций, связанных с блокадой?

 

– За прошедшие годы мы видели уже не одну акцию протеста в Украине. Видели, сколько людей выходило на «тарифный майдан», сколько людей вышло в Киеве вчера [против разгона блокады] – это небольшие группы человек. Среди организаторов часто встречаются люди, которые имеют шлейф действий сознательно дестабилизирующих, как Кохановский, Семенченко или Парасюк.

 

Провозглашать радикальные патриотические лозунги – не значит играть на пользу Украине, а наоборот это может приводить к негативным, даже опасных последствий. Гораздо ответственнее для политиков – просчитывать последствия и просчитывать дальнейшие действия России. Ну а то, что это будут использовать в политической борьбе – это и так понятно. Блокада использует очень простые, очень популярные лозунги.

 

– Как вы оцениваете решение применить силу для разгона блокады, или использовать автоматы для запугивания заворушників?

 

– Представьте себе, что под Львовом с целью противодействия фестивалю Jazz Bez, который проводится российским банком, разбирают рельсы. Банк «Альфа» – российский капитал, это капитал, который поддерживает контакты с Путиным. Как должна реагировать на это полиция? Как отреагирует мэр? Но вопрос не в Львове и не в Донбассе. Это вопрос, есть ли у государства политика, есть ли у государства контроль. А в зоне боевых действий этот вопрос стоит особенно остро.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика