Новостная лента

О Яцека Куроня

30.12.2015

 

Нынешнюю награду журнала «Ї» – орден «За интеллектуальную отвагу» – получили польская журналистка Иза Хруслинска и украинский писатель Тарас Прохасько. Предлагаем воспоминания Изы Хруслінської о Яцека Куроня.

 

 

Для моего поколения Яцек Куронь – это человек, о котором нельзя было не слышать. Познакомилась с ним в 2000 году, когда совместно с Петром Тимою, писали большое интервью о польско-украинские отношения. От этого момента и до 2004 года, когда Яцек умер, имела счастье быть у него и вместе с ним реализовывать различные проекты.

 

В польско-украинских отношениях нет времени, чтобы что-то не происходило. Те годы, между 2000-м и 2004-м, были особыми: конфликт (скорее недоразумение) вокруг открытия «Мемориала Орлят» на Лычакове, 60-ю годовщину Волынской трагедии. Последние и самые важные слова Яцека Куроня об украинско-польском примирении были связаны именно с этими событиями.

 

В Украине (но еще больше в Польше), когда говорят о Яцека Куроня, то сводят все к тому, что он был влюблен в Украину, что его слова – это часто эмоции, их нельзя серьезно воспринимать. Без сомнения, он был влюблен в Украину, но у него никогда не преобладали эмоции. Яцек Куронь основательно знал историю Украины, историю украинско-польских отношений, знал людей, не боялся встреч. Евгения Стахива, например, называл своим другом. Был в тесном контакте с украинским меньшинством в Польше. Увлекался украинскими диссидентами. Изучал историю лемков, которых принудительно висилили с территории Польши.

 

 

Яцек Куронь был человеком с очень позитивным подходом к истории Украины и украинцев, но с другой стороны – это было знание подлинной истории Украины, политических процессов, которые происходили в Украине, геополитических изменений. Могу только предполагать, но мне кажется, что особенность Куроня заключается в том, что он не ограничивался до пассивного восприятия украинства, а всегда был готов объяснять каждому (в т. ч. и многим противникам), почему не нужно конфликтовать с Украиной. Он умел мирить споры, показать плоскость, на которой можно встретиться, поговорить и принять взвешенное решение.

 

Для польско-украинских отношений ключевые годы – это, без сомнения, 1930-1947. Важно понимать, как Яцек оценивал эти годы, как он видел историю наших отношений перед этими годами, во времена Второй Речи Посполитой, и позже, уже после войны. Скажу наперед, что своими словами он повторил то, что я сама чувствовала, поэтому он и далее остается моим ориентиром.

 

 

Яцек Куронь не смотрел на отдельные факты, на исторические события как на нечто вырванное из контекста. Например, по его мнению, нельзя смотреть на Волынь только через Волынь. Чтобы понять, что произошло в июле 1943 года, нужно анализировать все то, что происходило на Волыни в 20 лет перед тем.

 

Яцек публично говорил, что Польша дважды не помогла Украине получить независимость: Рижский договор, по которому Польша отказалась помочь Украине создать независимое государство, и польско-украинская война 1918-1919 года. Такой подход не популярен в Польше, его продолжают отвергать.

 

Что касается Галичины, то он повторял, что украинцы вынуждены были отвоевывать свои национальные интересы, они имели право на это. Трагедия заключается в том, что на этих самых просторах свои национальные интересы отстаивали также поляки. Как можно было запрещать делать украинцам то, что делали сами поляки? Почему от этого украинцы должны были стать врагами?

 

К счастью, есть целое среду людей в Польше, которые придерживаются такого же мнения. Это не только люди моего поколения, но и молодые, которые его не знали, но все равно апеллируют к его идеям. Это самое важное, ибо свидетельствует, что его идеи имеют историческую преемственность. К сожалению, нам сейчас его очень не хватает, и со стороны Польши, и со стороны Украины. Потому что, во-первых, нет больше человека с такой биографией, с таким пониманием исторических и политических процессов, и такого подхода к людям, которые были у него.

 

Он считал, что поляки и украинцы имеют право на собственное, не идентичную друг другу, историческую память. Для большинства людей это вообще невозможно. И один, и второй народ должны признать право другого к этой памяти. Без совместной соучастия нельзя понять общее наследие, не сможем преодолеть раны прошлого, не сможем строить совместное будущее, которое очень и очень нужное.

 

 

Яцек и украинская община в Польше

 

 

Яцек Куронь и украинская община – это отдельная тема. Трудно передать, насколько он им помогал, когда был депутатом польского парламента, когда создал комиссию по делам национальных меньшинств. Боролся, чтобы узники лагеря в Явожно получили свои возмещения. Как я уже говорила, у него не просто эмоции и любовь, а достаточно мощные шаги и поступки. Кроме этого, он никогда не забывал о роли украинской общины в Польше в польско-украинских отношениях. Да, они граждане Польши, но не нужно игнорировать их национальной идентичности.

 

По моему мнению (и мнению Яцека Куроня), украинская община в коммунистической Польше была сильнее клеймен. Он был сознательный того, что акция «Висла» и предыдущие переселения украинцев из Польши было политическим решением польских коммунистов, но не скрывал, что это одобряла значительная часть польского общества. В 1940-1950 годах коммунистическая пропаганда показывала украинцев исключительно как бандеровцев, коллаборационистов, причастных к убийству поляков. Частично этот образ оставался на протяжении всех лет существования коммунистической Польше, даже сейчас имеет продолжение. Но это миф, результат пропаганды построенной на стереотипах еще казацких времен про украинцев как різунів и олицетворение всего зла.

 

 

В коммунистической Польше антиукраинская риторика все время повторялась: греко-католики не могли свободно служить, украинские церкви уничтожались, очень мало кладбищ сохранившиеся до ныне в таком состоянии, как должно быть. При том, что большинство из них были возле церквей, которые переняли римо-католики.

 

Поэтому он так вдохновенно помогал украинской общине.

 

 

Наследие Яцека Куроня

 

 

Чего поляки не понимали в его украинском вопросе? Да, это то, что он постоянно повторял: что поляки не всегда жертвы (впрочем, как и украинцы). Поэтому ни здесь, ни там его не понимали. Он говорил, что примирение – это постоянный процесс, не нужно искать начало и конец примирения.

 

За последние 27 лет были моменты такие, что способ мышления Яцека был сильнее озвучен, доминирующий, иногда – слабее. Например, во время Оранжевой революции (началась через полгода после смерти Яцека) много людей откликалось к его образу мыслей об Украине. Его могила была полностью оранжевая. Повторилась ситуация и во время Революции Достоинства. Конечно, прошло много лет, но люди говорили о том, как бы он оценивал эти события, он предвидел эти вещи. И это правда. Он говорил, что польское общество должно поддерживать украинское и в современных политических процессах, не только в вопросах исторического наследия.

 

Понимаю, что сейчас для многих и в Украине, и в Польше кажется, что изменился подход к Украине, что идеи Яцека Куроня не доминируют, что концепция Ежи Ґедройця уже не актуальна, но это не так. Есть молодые люди, которые повторяют идеи как одного, так и второго, просто не апеллируют к ним. Поэтому так важно издавать книги Куроня, апеллировать к его наследию. Люди нуждаются в этом.

 

 

Яцек был публичной фигурой. Не думаю, что он чувствовал потребность примирения. Просто понимал, что для польского и украинского общества нужно постоянно говорить о примирении и хотел достичь в этом результата. Понимал преемственность и силу этого наследия, мы обязаны ее преодолеть, ибо не сможем двигаться вперед. Он часто повторял: “Поляки должны смотреть на себя, а украинцы – на себя”. То есть, поляки не должны постоянно оглядываться на украинцев и говорить им, что они должны делать и чего мы от них ожидаем. Хорошо бы было, чтобы украинцы тоже так делали. Каждый должен смотреть на себя: на свои вины, на то, что можно сделать лучше, на собственный опыт. Если каждая сторона сделает свой урок, свое домашнее задание, тем легче нам будет найти общий язык.

 

За 27 лет независимой Польши и Украины мы столько всего совместно реализовали, что этого просто нельзя посчитать, это невероятная цифра. Проекты на общественном уровне, в сфере культуры, политики, истории. Мы уже прошли огромный путь, нам не нужно каждый раз открывать дверь примирения заново. Я не думаю, что целесообразно придумывать новые формы сотрудничества. Хватит, чтобы мы продолжали работать в рамках тех проектов, которые существуют сегодня. И которые очень часто забросили, или непоследовательно делали, или не довели до конца. Повторяю, мы не должны начинать примирение каждый раз. Если бы довести до ума те проекты, которые уже действуют, то в Европе не было бы лучших соседей, чем Польша и Украина.

 

 

Примирение для меня не нужным. Украинцы – это мои друзья. Здесь я говорю не о конкретных людях, а о народе. Я понимаю, что в нашей общей истории очень много трагических моментов, но мне лично примирения не требуется. Убеждена, что это общее наследие позволит построить что-то действительно новое, новое качество в Европе. Значительная часть людей, с которыми я сотрудничаю, думает так же, как и я. И так думал Яцек Куронь.

 

 

Записал Олег БУДЗІНСЬКИЙ

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика