Новостная лента

Обезболивание не оздоровит мир

10.03.2016

Дать человеку деньги в руки совсем не означает, что она будет лежать вверх животом или их пропиватиме. Вполне наоборот

 

 

«Помню закрытые фабрики и малые фирмы, которые увольняли работников. Теперь магазины на главной улице пугают своей пустотой, а большинство живет на грани бедности. Охотимся, чтобы иметь что вбросить в кастрюлю. Мои соседи стоят очень далеко от верха, а даже середины, социальной лестницы. Мы не можем ничего добиться, поддерживая систему, которая держит нас на дне. Лучшее, что могут сделать люди, голос которых не имеет значение, это найти таран, который эту систему уничтожит».

 

Питер 21 год, родом из трехтысячного, в значительном большинстве белого городка в Оклахоме, а этот текст — это его ответ на вопрос, почему он и 70% его соседей проголосовали за Дональда Трампа. И хоть статистика не подтверждает этой унылой картины — как раз в упомянутом городке безработица и бедность меньше середньофедерального уровня — но Питер и ему подобные и так считают, что Америка сходит на нет. Единственным спасением является — ну собственно — не революция, а контрреволюция. В меньшей или большей степени буквальное возвращение в мифических старых добрых времен, когда работа имела достоинство, одной зарплаты хватало на содержание семьи, а женщины и этнические и меньшинства знали свое место. Поэтому поставили на Трампа, который обещал им вернуть рабочие места в промышленности, закрыть границу перед иммигрантами, особенно перед теми не белыми, а женщин трактует так, будто 50-е годы никогда не заканчиваются.

 

С той лишь разницей, что старые добрые времена для белых мужчин не вернутся, а проблемы, о которых пишет Питер, углубятся. Автоматизация забирает все больше рабочих мест. Резко углубились неравенства доходов — в прошлом году, посчитал Oxfam, состояние восьми миллиардеров был равен совокупной собственности более бедной половины человечества.

 

Все больше избирателей, фрустрированным и напуганных будущим, голосуют за популистов, вполне логично полагая, что поскольку партии мейнстрима ничего для них — — кроме болтовни о необходимости зажимать пас —не делают, все остальное выглядит лучше статус-кво.

 

В публичных дебатах — от Томаса Пікетті через Джозефа Стіґліца, Джорджа Пэкера, Томаса Франка, Мартина Форда и к Берни Сандерса — все больше слышны голоса о необходимости радикального изменения, потому что нынешняя система редистрибуції (скорее ее отсутствие) перестает соответствовать реальностям глобализирующегося постиндустриального мира.

 

Многие из них предлагают основной доход (Universal Basic Income, UBI).

 

UBI, называемый также гражданским доходом, социальными дивидендами или универсальным гранту, до недавнего времени был идеей из категории ультралівацьких — или ультра лібертаріанських — утопий. О нем писал еще Томас Мор в «Утопии», его пропагандировал Джон Стюарт Милль, Бертран Рассел, Мартин Лютер Кинг, Фридрих фон Гайек и Милтон Фридман. Сейчас его тестируют в Финляндии, Голландии, Шотландии и Канаде. Правительства этих стран заявили, что когда пилотные программы принесут эффекты, то они будут думать об их расширении.

 

Основной доход — это определенная, небольшая сумма, которую в конечном итоге должен был бы получать каждый гражданин страны независимо от того работает он или нет, сколько зарабатывает и какие имеет доходы. Его бы не теряли, достав другие источники существования, но каждый доход свыше UBI должен облагаться прогрессивно.

 

Почему UBI должно быть эффективнее традиционную социальную политику? Потому что, во-первых, он проще. Сегодня лавировать между различными формами помощи требует знаний, времени, усилий и заполнение тон бумаги. Основной доход — требуется исключительно конто.

 

Во-вторых, он ликвидирует так называемую ловушку бедности. Она заключается в том, что безработным порой просто не выплачивается идти на работу, потому как стоимость потери помощи выше полученной выгоды. Взять одинокую мать, которая получает предложение работы по договору подряда. Если она примет это предложение, то потеряет денежную помощь, сама будет вынуждена платить соцстрахования, плюс к тому средства транспорта на работу и уходу за ребенком. При минимальной зарплате это для нее экономически бесцельно. Так же с основанием фирмы — если это автоматически, как в Финляндии, как раз тестирует основной доход, связано с потерей прав на денежную помощь, то это значит вскочить в очень глубокую воду. И не все могут так рисковать.

 

Далее, UBI снимает клеймо из пользователей социальной помощи. Нынешние программы бывают унижающее патерналистские, потому что базируются на более-менее скрываемом зародыше, что беднее по своей природе не только ленивые, но также глупы и аморальны. Ибо если бы не были такими, то сами бы себя извлекали из бедности. И неважно, что дети среднего и высшего класса имеют культурный капитал, хорошие школы, дополнительные занятия, обучение престижные и поданы на блюдечке контакты, а те, что из низших классов ничего подобного от жизни не получили. Сторонники миропонимания «я сам доделался к успеху, поэтому поражение — это твоя собственная вина» в такие нюансы не играют.

 

В результате основа социальной политики — это контроль и наказание. Это деление на тех, что заслуживают, и тех, что не заслуживают на помощь. Она привязывает помощь права чиновников оценивать жизненные и семейные ситуации, время — заставлять проходить тесты на наркотики. При этом не дает деньги на руки, а только купоны, и то на конкретные товары, показывая тем самым системную отсутствие доверия к тому, что получатели помощи способны сами принимать рациональные решения.

 

Проведен более 40 лет назад эксперимент показал, что дать человеку деньги в руки совсем не означает, что она будет лежать вверх животом или их пропиватиме. Вполне наоборот. В 1974 году тысяча жителей Дофина, аграрного городка в центральной Канаде, начали получать ежемесячно чек. Его сумму было установлено на уровне 60% канадской границы бедности, а за каждый доллар, полученный из иных источников заработка, денежная помощь уменьшалась на 50 центов. Эксперимент Minicome длился четыре года — пока не закончились деньги и сменилось правительство — значит, можно было оценить его долгосрочные последствия. Что же оказалось? Занятость, конечно, уменьшилась, но минимально: женщины принимали более длинные отпуска для ухода за детьми, а подростки дольше учились, потому что не должны были идти на работу, чтобы помочь семье. Большинство получателей Minicome трактовали его не как единственный источник существования, а как страхование: уверенность, что всегда будут иметь с чего оплатить счета и накормить детей.

 

Подобно было в Индии, где основной доход тестировали в восьми селах из шести тысячах их обитателей. После 18 месяцев UBI также оказалось, что его бенефицианты имеют лучше здоровье, лучше питаются, их дети чаще ходят в школу. Занятость увеличилась, а не уменьшилась, выросла производительность, кое-кто завел малый бизнес. Больше всего выиграли самые слабые — инвалиды, женщины, лица низших каст. Жаловались только владельцы фирм, которые дают краткосрочные займы на ростовщический процент: они потеряли клиентов.

 

Гей Стендінґ, социолог и популяризатор UBI, который мониторил индийский эксперимент, годами убеждает, что общественная помощь должна быть безусловной — как из моральных соображений, так и из практических: «Нет необходимости применять дорогостоящий контроль. Люди, трактованные как взрослые учатся быть взрослыми; люди, трактованные как дети остаются детьми. Из моральных соображений ни одно условие не приемлема, если ты сам не готов ее выполнить».

 

Основной доход укрепляет позиции отдельной личности при столкновении с более сильным игроком. Ровно как женщин, которые не должны дальше пребывать в токсическом супружі из-за страха, что сами будут не в состоянии удержать себя и детей, так и работников, которые не должны соглашаться на любые условия работодателя. Он дал бы людям и психический комфорт. Прекаріат, растущий класс на контрактах подряда, характеризует именно системная отсутствие ощущения безопасности: они не имеют уверенности, через неделю еще работать, не могут долгосрочно планировать, перманентно уставшие и фрустрированы. А это отражается на их здоровье. Основополагающая уверенность, что если ты потеряешь работу, то удержишься на поверхности, значительно бы ограничила и этот стресс, и фрустрацию.

 

Далее: в системе, которая все более дрейфует от модели постоянного трудоустройства в штате к так называемой ґіґ-экономики (gig economy — экономика халтур), безусловный основной доход был бы для многих единственным стабильным источником существования. Экономика халтур — это как модель Uber: рекламируется как хорошо быть шефом самому себе и работать, когда хочешь и как хочешь, но эта гибкость имеет свою другую, темную сторону. Попросту говоря, если ты не работаешь, то не ешь — Uber не обеспечивает платной отпуска, пенсии и медицинского страхования, а в случае болезни водитель может рассчитывать только на собственные сбережения и семью. Благодаря UBI действительно можно дорабатывать себе без необходимости становиться в зависимость своего существования от неопределенных халтур.

 

Кроме того, если будущим труда фактически есть работы, то может оказаться, что UBI-зация — это, собственно, именно тот позитивный сценарий. Гугл уже тестирует самоходные автомобили; если они окажутся достаточно безаварийными и дешевыми, прощайте рабочие места на транспорте. В промышленности работы дешевле — не требуют повышений, больничных, пенсии и выходных на ребенка, не запьют, не организуются в профсоюзы — кроме того являются более быстрыми и продуктивными; они уже заменили большинство рабочих на фабриках в развитых странах. Теперь автоматы и алгоритмы идут по работу в бухгалтерию (зачем платить эксперту относительно налогов, если программа сама заполнит эти налоговые декларации), юриспруденцию (алгоритмы лучше ассистентов ищут прецеденты), медицину (суперкомпьютер Watson эффективнее врачей диагностирует рак легких), а даже в журналистику (спортивную новость, написанную алгоритмом не отличить от написанной человеком). В оптимистическом сценарии автоматизация позволит человечеству, как хотел Маркс, утром охотиться, после обеда ловить рыбу, вечером пасти скот, а, поев, критиковать. Но только тогда, когда ее основные потребности будут удовлетворены.

 

Либертарианцы, в свою очередь, привлекает упомянутая простота замысла: постоянное, автоматическое, еженедельное или ежемесячное перечисление денег на конто ликвидировало бы «византийскую» бюрократию, которая, по мнению многих, доминирует в нынешней системе социальной защиты. UBI высвободил бы также дух предпринимательства: если ты знаешь, что даже когда тебе не повезет, все равно будешь иметь за что жить, то скорее пойдешь на риск и започаткуєш собственный бизнес. Основной доход, либертарианцы убеждают, это не только несбыточная моралістична мечта леваков о мягкое и бережное сердечко, но также инвестиция в будущих бизнесменов, стартапівців, новаторов.

 

«UBI — простой, элегантный алгоритм, который обещает спасение мира и еще заработок на этом,» — поддерживает Кремниевая Долина, или, по крайней мере, ее часть. Калифорнийский так называемый инкубатор стартапов Y Combinator должен провести пилотажную программу на сотни семей в Окленде (раньше промышленном городе, а ныне спального района Сан-Франциско, куда переселяются те, которым не стать на арендную плату в каждый раз более дорогой другой стороне залива). «Чтобы было ясно: мы думаем о основной доход как определенную базу, потому что мы считаем, что люди должны иметь возможность работать и зарабатывать столько, сколько хотят. Мы имеем надежду, что минимальный уровень экономической безопасности даст людям свободу для дальнейшего образования, чтобы найти или создать лучшую работу и чтобы планировать будущее» — читаем на блоге проекта. Y Combinator хочет дать каждой семье в сумму между $1000 и $2000 в месяц на протяжении от полугода до года. «Целью проекта является исследовать альтернативы к существующей сети социального обеспечения. Если технология элиминирует рабочие места или они будут становиться все более зыбкими, людям все труднее прожить на зарплату», — пояснила Элизабет Родес, руководитель исследований в Y Combinator.

 

Не всех убеждает внезапная забота Кремниевой Долины — гиганты которой не только делают все, чтобы избежать налогов, но и между тем сами и создали ґіґ-экономику и зарабатывают на ней солидную форсу — о благе человечества. «UBI станет забавной утешением для тех, кого жизнь было дезорганізоване. Доходы же создателей и владельцев технологий все время будут расти, но уже с меньшим их чувством вины и меньшим их сопротивлением относительно побочных последствий», — пророчествовал «Guardian», добавляя: «UBI наверное может помочь уменьшить страдания людей — слишком много людей — которые ежедневно борются с пустым поляресом, голодным животом, ненадежной работой и задолженностями по квартплате. Проблема появится тогда, когда UBI используют как метод сделать технокапіталізм более легкостравним; когда его стосуватимуть для обезболивания, чтобы притупить боль и маскировать симптомы экономической несправедливости, вместо заняться причинами эксплуатации и неравенства».

 

Кроме того, и это серьезная проблема основного дохода, может оказаться, что крупные корпорации расценивают его как государственные субсидии, позволяющие им платить работникам меньше. Сейчас подобный механизм использует Walmart: его кассиры зарабатывают так мало, что имеют право получать продовольственные купоны, а поскольку они их получают, то Walmart не должен платить им больше, и круг замыкается. То же самое может сделать Убер, еще больше снижая ставки водителям — в конце концов это будет только дополнительный заработок к основному доходу, а не источник существования — а прибыль прятать в собственной и так уже полной карману.

 

В конце остается вопрос, откуда брать деньги на UBI. Его сторонников в Кремниевой Долине убеждает аргумент, что один чек должен был бы заменить все формы общественной помощи, в том числе жилищное коммунальное строительство, продовольственные купоны или Medicaid (бесплатное медицинское обслуживание для бедных). Только лишь совсем неизвестно, в такой форме самые слабые члены общества бы от этого выиграли. Кроме того, из пустого и Соломон не нальет. По мере развития автоматизации и растущего вместе с ней расслоения доходов — потому что если работы и программы фактически будут способны заменить людей, то зарабатывать на этом в первую очередь будут владельцы средств производства и патентов на них плюс небольшая группа высочайшего класса специалистов — для сохранения всей системы был бы необходим прогрессивный налог. То есть Марк Цукерберг, Элон Маск и Питер Тиль пришлось бы поделиться своими доходами. Это все теория, а практика, собственно, только начинается. Определенной формой UBI является существующая с 2003 года бразильская программа Bolsa Familia, только что не является ни безусловной, ни всеобщим: в ней задействованы только бедные семьи, и только когда сделают своим детям прививки и пошлют их к школе. Сегодня им пользуются 14 миллионов домашних хозяйств, то есть около одной четвертой населения страны, но после десяти лет функционирования Bolsa Familia уменьшила бедность в Бразилии на 28%.

 

В Финляндии две тысячи жеребьевкой избранных безработных в возрасте 25-58 лет в течение двух лет будет получать 560 евро в месяц, независимо от того, найдут работу, ни от возможного приработка. Финские власти хотят проверить, как UBI повлияет на мотивацию к работе.

 

UBI протестует также Ґлазго и Файф. Шотландцы еще не решили, сколько будут платить ежемесячно получателям, но верят в идею. «Речь идет об упрощении византийской системы социальной защиты, но также и о солидарности: UBI говорит, что для нас важны все, и что правительство будет тебя поддерживать. Это меняет отношения между лицом а государством. Потому что давайте посмотрим правде в глаза: частью проблемы является вся эта дискуссия о тех, кто заслуживает и тех, кто не заслуживает», — сказал депутат Ґлазго Мэтт Керр.

 

Подобные пилотажные программы тестирует итальянский Ливорно (€500 в месяц для 200 самых бедных семей), думает о нем и Неаполь. 1 января 2017 г. эксперимент с основным доходом стал голландский Утрехт. Там бенефициантов разделены на группы: в первой условием получения €973 является так называемый workfare, то есть требование работать, второй группе это требование снято, в третий бенефицианты за волонтерство получают дополнительно €125, а в четвертой же волонтерство является обязательным под угрозой штрафа в €125. Город хочет выбрать наиболее эффективную модель.

 

В Канаде UBI весной попробует провинция Онтарио. Во Франции правибори социалистов собственно выиграл Бенуа Амон, который хочет ввести налог на роботов и основной доход, сначала для возрастной группы 18-25 лет, а потом и для всех французов. Имел бы он выносить €750 в месяц.

 

Недавний опрос показал, что 68% жителей ЕС хотело бы испытать основной доход (интересно, что почти точно противоположного мнения были швейцарцы, которые большинством в 77% в июне прошлого года этот проект отвергли).

 

* * *

 

Гей Стендінґ: «Идея UBI имеет долгую историю, но с недавних пор исключительная комбинация факторов — рост неравенства, общая экономическая неуверенность, прекаризація, технологический прогресс, что делает работу лишней, и дрейф в направлении политического экстремизма, — расширила ее популярность. Основной доход в ускоренном темпе становится политическим императивом. Если мы его не введем, поддержка популистов и демагогов будет только расти».

 

Katarzyna Wężyk
Znieczulenie nie uzdrowi świata
Gazeta Wyborcza, 11.02.2017
Перевод О.Д.

 

 

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика