Новостная лента

Окситанія. Потерянный рай.

04.12.2015

Поражение Тулузского графства можно приравнять к катастрофе Критской и Майя цивилизаций.

Збигнев Герберт, «Варвар в саду».

 

Мои открытия начались с того дня, когда в мой аккаунт в фейсбуке теплым средиземноморским ветром завеяло чудо галантности и эрудиции, потомка благородных династий, мсье Доминика. Общались мы в обычном русле, пока мой новый французский друг не сказал фразу, (что, как я потом осознал, была тестом на мою едукацію) которая звучала примерно так: «Когда французы нас завоевали….». Не мешкая, я еще раз открыла его страницу, чтобы убедиться, что он таки француз, а не бельгиец, или, к примеру, алжирец. Но нет – в личных данных четко указано – Монпелье, Франция. Хм… я Молча наблюдала, что будет дальше. А дальше мы списали километра личных сообщений, пока мсье Доминик снова не забросил в контексте разговора что-то о «проклятых жабоїдів… » .

 

Тогда я уже не выдержала и вежливо поинтересовалась, что он, француз, имеет в виду, когда называет французов «клятими жабоїдами». И получила ответ, который поразил меня настолько, что я решила при первой возможности выложить ее для широкой общественности.

 

 

Оказывается, что невероятно красивый, славный винами, сырами, лавандовыми полями и изумрудными волнами Средиземного моря юг Франции – никакая не Франция. И люди, что живут там до сих пор чувствуют боль и стыд за то, что дались стать загарбаними и звойованими восемь сотен лет назад. Жители Лімузену, Гаскони, Оверни, Гієні, Дофине, Бурбонії , Провансе и Лангедоке ( а это значительный кусок современной Франции), а в соответствии таких городов, как Тулуза, Марсель, Альбе, Авиньон, Лион, Бордо, Монпелье, Тарн, Лимож, Гренобль, Ница французами себя не считают. Более того – ненавидят самих французов и все французское.

 

Наши учебники по истории говорят и про инквизицию, и про конкистадоров, про крестовые походы и Столетнюю войну, войну Белой и Алой роз, ливонские войны и все такое, только почему-то упорно молчат о Окситанію и катаров.

 

 

Королевство Окситанія (Occitania) — это скорее явление, чем государство или нация. Ведь четко установленных границ эта территория никогда не имела. Это был как союз единомышленников, жили одним культурной жизнью, говорили на одном языке и исповедовали те же взгляды на вещи. С центром в Тулузе Окситанія простиралась от Каталонии, охватывая весь юг современной Франции, вместе с Пиренеями и пределом Альп вплоть до королевства Монако на севере Италии. По всей этой территории в употреблении была окситанский, язык, который, будучи ближайшей к латыни дает все основания считать окситанців прямыми наследниками римлян, а это не пойми что.

 

 

Исторические границы Окситанії

 

Удивительная и качественная смесь кельтов с римлянами породила народ, что стал оазисом цивилизации на просторах средневековой Европы. Совершенно уникальный в своем роде, он сумел среди хаоса и средневекового варварства создать общество, в котором процветала терпимость, толерантность и гендерное равенство. Именно здесь зародились первые намеки на университеты. Выходцы из арабского мира несли с собой древние знания в области медицины, которыми охотно делились. Мусульмане жили рядом с христианами в абсолютной гармонии. То же касалось и евреев. К слову, говорят одна из частей Торы была написана в Монпелье, где до этого времени сохранились и ритуальные бани, которые служили для иудейских обрядов. Это общество, как я уже упоминала, было не похоже ни на одно другое тогдашнее европейское, по уровню демократии и качеством законов оно очень перекликалось с Русской государством.

 

 

Их искусство Трубадуров – искусство поэтов-королей и поэтесс-королев было явлением присущим только Окситанії. Впоследствии его стали подражать по всей Европе. Но как само слово «трубадур» происходит от окситанського «trobar», что означало изобрести нечто, что до тебя никто не придумал, то истинные Трубадуры остались навсегда сокровищем лишь Окситанії.

 

 

В период расцвета эпохи Трубадуров в историю вошли благородные окситанки, Trobaїritz, которые творили высокую поэзию, соревнуясь в мастерстве со своими братьями по перу. Хотя среди них есть ряд славных профессионалов, но упомяну об одной, которая была из народа. Окситанські хроники утверждают, что такая-то …… путешествовала страной и зарабатывала игрой на лютне по кабакам и делала это с таким успехом, что за несколько лет завоевала состояния, на которые могла купить пол-Гаскони». Эта история является не только иллюстрацией к тому, в каком почете было искусство в Окситанії, но и свидетельством незаурядной уважения к женщине. Трудно представить, что девушка могла спокойно путешествовать кабаками без угрозы своей чести, да еще и иметь уважение и хороший заработок, чем на просторах удивительной Окситанії. Там бытовало истинно рыцарское отношение к женщине в его идеальном варианте. Ничего лучшего человечество не придумало. Ведь это было не лукавое подыгрывание стремлению женщины к самостоятельности и самодостаточности. Это было равноправия с учетом ее нежности и беззащитности. Окситанський человек не мстил женщине за ее свободу. И наоборот, когда она в своей слабости нуждалась рыцаря – он был готов подать руку. И никогда малодушно не колол ее своим превосходством и силой. И эта особенность стала одним из поводов ненависти и непонимания со стороны остальной Европы, где пренебрежение к слабому полу была возведена до уровня культа, тогда как в окситанському обществе все было совсем наоборот. Собственно, после завоевания Окситанії их культура и обычаи растворились среди их захватчиков и, как следствие, теперь мы имеем легенды о знаменитую «французскую» галантность, которая в действительности стала одним из трофеев добытых на омытых кровью землях волшебной Окситанії. Как и знаменитое «французское» епікурейство.

 

С распространением христианства в Европе стали распространяться различные его ответвления, которые, в связи с віддалянням от основы, даже уместно сказать оригинала, а именно – от Христа, трактовали каждый по своему его учение. И они вполне имели бы право на существование, если бы католическая церковь, возглавляемая Папой не стала уверенно доминировать среди христианских течений.

 

 

Окситанський крест

 

На рубеже XI и XII веков с востока (по некоторым версиям – с Дальнего Востока) до Окситанії пришли катары (cathars). Название происходит от греческого «katharis» — чистый, и эти христиане действительно несли со своими учениями видение совсем иной, не искаженной наслоениями «человеческого» веры. Этот вариант христианства прекрасно подходил думающим образованным окситанцям. Это была удивительная религия, отголоски которой тоже немало повлиял и на французскую культуру, несмотря на то, что сами французы видимо ни за что не согласились бы признать этого. Ведь одним из догматов катаризму был особый взгляд на вопрос телесных утех. Ибо же тогда, когда католические доктрины пытались всеми способами загнать человеческую природу в рамки морали, катаризм позволял чувственность не только как средство для продолжения рода, но как высочайшее наслаждение дарованную человеку, которой пренебрегать является абсурдом. Это была очень окситанский философия — любовь к жизни, собственная свобода и уважение к другим. Собственно это заметно и по тому факту, что катаризм, который был доминирующей религией знати не оказывал гонений или притеснений на католическую, еврейскую или мусульманскую общину Окситанії. Учение катаров были чисто христианскими и в то же время настолько человечными, что верующие, для которых тогда еще Рим не был абсолютной властью стали поглядывать все больше в сторону катаризму. Катары не верили ни в рай или ад, зато признавали реинкарнацию (что может быть основанием для подтверждения его теории дальневосточного происхождения), в соответствии с их учениями мир был создан силами зла, а значит все материальное несло в себе их влияние. Собственно, отсюда и вытекают особые, такие отличные от католических видение вопросов суицида, контрацепции или эвтаназии.

 

Катаризм прочно укоренился в Лангедоке (Languedoc), с центром в городе Альби, что стало крупнейшим центром этой веры. Католическая церковь звала их катарами, а высших служителей – Совершенными, Parfaits et Parfaites, за их стремление к чистоте веры. Но между собой у них бытовали определения простых Верующих, Beliefs, и служителей – Воппе Hommes et Bonne Femmes. Это был разряд священнослужителей, которые вели глубоко аскетический образ жизни, подражая Христу. Они не употребляли в пищу скоромного, отвергали всякие материальные блага. В основном путешествовали по стране, зарабатывая ткачеством или лечением, ведь медицина, как я уже упоминала, в Окситанії была на невиданном в те времена уровне. Среди них были представители и простого люда, но и знати. Служения проходили не всегда в церквях, а и порой просто на открытом воздухе, где правили, согласно окситанской традиции как мужчины, так и женщины. Храмам катарским было не свойственно стремление к роскоши во внутренней и внешней отделке, как католическим церквям или византийским.

 

 

В те времена католическая церковь еще смиренно собиралась на теологические диспуты со своими оппонентами. Но уже тогда было ощутимо как нарастает напряжение и раздражение. Ведь, когда на одном из таких диспутов появилась славная Есклармонда де Фуа, сестра Раймонда Роже де Фуа, графа Тулузского, ей бросили пренебрежительно, что здесь не место для женщин. Для высокообразованной окситанки, воспитанного в духе равноправия это было шоком. В конце концов, не она одна попадала в темноту после света. Здесь следует лишь упомянуть французскую королеву Анну Ярославну или германскую императрицу Адельгейду-Евпраксию, которые после Русского двора были тоже поражены обычаями при дворах своих венценосных мужчин.

 

 

Печать Раймонда VI Тулузского

 

Катаризм приобретал все большее распространение, так, что католическая церковь стала видеть в нем серьезную угрозу. В конце концов, это и не удивительно, если катарские «ткачи» затыкали за пояс лучших схоластики католической церкви в религиозных дискуссиях. Понемногу катаризм все чаще называется ересью, а его верующие – еретиками. И кто победил и одержал абсолютную власть и пишет законы. И выбирает на свое усмотрение, кто прав, а кто нет. Это и произошло тогда, когда начались первые конфликты между папами и графством Тулузским, ведь окситанский знать не поддерживало феодальную систему, так как дачи клятв противоречило догматам катаризму, а следовательно отказывались платить и подчиняться Папам.
И тогда Рим объявил крестовый поход, уникальный, ведь здесь впервые христиане шли на христиан.

 

 

Окруженные со всех сторон злейшими католическими фанатиками, как вот испанцы, итальянцы, французы и немцы, окситанці-катары не имели шансов спасти свой земной рай от нашествия крестоносцев.

 

 

Как я упоминала, основным центром катаризму был город Альби, отсюда и начинаются знакомые нам термины.

 

 

Монструальний собор в Альбе как вечное напоминание «еретикам» о мощь католической церкви

 

В 1179 году французы решают попробовать подчинить себе Окситанію, и как повод используют «ересь» соседей. Это была первая из Альбигойских войн. И для французов она была неудачной. Катарские замки были надежно укрепленные и труднодоступные, а хорошо подготовленное войско. Тогда французы ушли ни с чем. И в следующий раз за катарских «еретиков» взялся папа Иннокентий III, и эта фигура вместе с Домиником Гусманом и Симоном де Монфором стала кровавым символом геноцида как окситанців-катаров, так и окситанців-католиков. По дороге в Рим, возвращаясь с очередных неудачных переговоров с Раймондом VI Тулузским был убит папский легат. Очевидно, это произошло неслучайно, ведь это убийство стало поводом для второго, на этот раз сокрушительный вторжения в Окситанію, которое стало началом конца этого государства-феномена. И вот отряды французских крестоносцев, которые незадолго до этого ходили вместе с самими окситанцями под руководством Раймонда IV Тулузского в Святую землю, вторглись в Окситанію.

 

 

Граф Раймонд IV Тулузский

 

Один за одним падали, не выдерживая осады орлиные гнезда катарских крепостей, что располагались на пиренейских верхах. Карказон, Пейрепертюза, Пюлярен, Керібус, Лястур, Монсегюр – эти и другие укрепления еще помнят тот ужас, что происходил под их стенами. Тулузские правители вынуждены были подписать вассалитет, чтобы остановить страшную резню мирного населения. Но это было только начало ужасов, которые ждали Окситанію. Вслед за крестоносцами в земле катаров пришла инквизиция. Эта институция была – вдумайтесь !– создана лишь для того, чтобы под маской борьбы с Великой Ересью (Great Heresy) подмять под себя богатые земли западного Средиземноморского побережья. В учебниках истории эту деталь очевидно считают невесомой, потому что там есть все кроме этого четкого и простого объяснения. Духовным руководителем похода стал позже канонизирован Доминик Гусман, основатель ордена доминиканцев. Он называл себя «псом Господним» и искренне считал, что катарские еретики должны быть истреблены к другу, равнодушно дети, женщины.

 

 

Карказон, город-крепость катаров

 

То, сколько правоверных католиков пострадало в этом крестовом походе христиан против христиан сильно опровергает лишь идеологический мотив этой войны. На логичный вопрос что делать с окситанцями-католиками, которые живут рядом катаров-еретиков один из проводников этого массового убийства дал вопиющее в своем цинизме ответ, что вошла в историю. Звучала она так – «Режьте всех, Господь своих узнает».

 

 

Следующие сто лет превратили цветущую страну в сплошную руину. Люди, которым удалось спастись от мечей крестоносцев и костров инквизиции жили в постоянном страхе. Катары, продолжали исповедовать свою веру, вынуждены были поколениями(!) скрываться в лесах и пещерах Пиренеев и Севенн. Добрые католики пытались предоставлять убежище тем, с кем они всегда жили в согласии. И до сих пор под домами древних окситанських родов можно найти остатки подземелий, которыми можно было выбраться из дома на случай неожиданных гостей. Инквизиция жестоко расправлялась с теми, кто помогал катарам. Доносы и сплетни были основным оружием, которым пользовались для того, чтобы выявлять виновных и невиновных. Костры с «еретиками» еще долго пылали на просторах Окситанії, навязывая окситанцям свое видение любви к Богу… Миролюбивые эпикурейцы были загнаны в угол панического страха. Апогеем этого кошмара стало событие, черной страницей вписан в историю Окситанії.В 1244 году 16 марта после почти годовой осады сдалась последняя, одна из самых неприступных крепостей катаров – Монсегюр, «Безопасная горка».

 

Все, кто там оставался, а это – более двухсот человек, наотрез отказались отречься от своей веры в обмен на жизнь были сожжены на костре все до одного. Так погибла элита Окситанії, цвет нации.

 

 

16 марта до этого времени является днем траура в окситанців и чествованием памяти погибших. Эта трагедия настолько впечатляющая, что, кроме многочисленных упоминаний в литературе нашла еще и отражение там, где я его совсем не надеялась встретить. Iron Maiden посвятили этим событиям песню «Montsegur», в котором и описали историю падения страны катаров.

 

 

Монсегюр. На месте разрушенной катарской крепости сейчас высится, другая, построенная уже французами значительно позже

 

Не обойду вниманием роль Англии в истории Окситанії. Здесь еще один стереотип лопается, как мыльный пузырь, так же нам известно, что англичане недолюбливают французов, а те — их. Так оно и есть. Ведь не может быть иначе после того, как норманнские бароны держали более ста лет Англию в повиновении. Да и Столетняя война имела свои основания и очевидные последствия. Но здесь речь идет именно о Франции. То есть ту ее часть, которая и была франкским государством. Совсем другое дело с Окситанією. Недаром англичане управляемые мудрой Елизаветой I выбрали свою собственную религию и отделились от Рима, а заодно от всяких посягательств и попыток посредством пап влиять на внешнюю и внутреннюю политику страны. То же самое произошло фактически и с Окситанією. Ведь не религиозные разногласия были причиной крестовых походов на «еретиков», а отказ платить Рима и подчиняться папам. Это был вариант рэкета Средневековья. Только благородного, одетого в латы и багрянці. И окситанців изменило местонахождение. Ведь какими труднодоступными не были их крепости, они не могли долго сдерживать наступление варваров с севера. Англия все же была защищена морем и, честно говоря не могла идти в сравнение климатом и плодородием с роскошным побережьем Средиземного моря, а потому привлекала захватчиков значительно меньше. Очевидно, схожесть менталитета в чем-то стала причиной длительных и прочных связей между Англией и Окситанією. Да и родственные связи между аристократической верхушкой этих двух королевств навечно связали их исторически. Известные фигуры, которые стали символом Англии тех лет были окситанцями. Речь идет о Элеонору Аквитанскую и ее сыновей – Ричарда Львиное Сердце и Иоанна Безземельного, автора Хартии Вольностей (Magna Carta).

 

 

Надгробие Элеоноры Аквитанской и короля Генриха II Плантагенета

 

Эта женщина, будучи внучкой первого Трубадура Прованса Гийома IX Аквитанского, и дочерью герцога Х Аквитанского Гийома де Пуатье «Святого», была мало что самой богатой и влиятельной женщиной тех времен целой Европы, к тому же, согласно окситанськими традициями запросто отправилась вслед за мужем, французским королем Людовиком VII Молодым в крестовый поход, а потом, когда тот ее вконец разочаровал, не долго думая развелось с ним и вышла замуж с английским королем Генрихом II Коротким Плащом, с которым дожила счастливо до самой его смерти, и очевидно никогда не пожалела о своем решении. Ее сын, Ричард, который Львиное Сердце идентифицировал себя как окситанця и был Трубадуром, о чем свидетельствуют написанные его рукой песни и поэзии.

 

 

Отрывок из книги об искусстве Трубадуров, где целый раздел посвящен творчеству короля Ричарда Львиного Сердца

 

И так, я лишь небрежно задела по поверхности, описывая историю этого народа. Кто-то может решит, что я подняла какие-то пыльные фолианты и вытащила на свет Божий то, что давно было и сплыло, то сразу возражу.

 

 
Почему слово «Окситанія» для большинства, даже немало образованных людей является чем-то, впервые услышанным? Почему мы не изучали этого в школе? Почему лишь тщательные исследователи истории ( да и то в основном лингвисты ) знают о существовании окситанської культуры? Вот именно этот момент замалчивания и настораживает. Даже не замалчивание. Так же будто информацию об этом можно найти, если захотеть. Но никто не вписал этого вопиющего исторического факта в обязательную программу. И не очень об этом говорят и сами окситанці. И это не удивительно, если знать обстоятельства тех событий.

 

Ужасы инквизиции настолько запечатлелись в генетической памяти (вы не поверите, но это так!) окситанців паническим подсознательным страхом, что и к этому времени заметно, как они стараются доказать, что стали праведными католиками. Ведь когда родители, гордые потомки древних родов Лангедоке дают ребенку имя одного из самых свирепых палачей своего народа становится понятно, что это – не измена. Это – подсознательно данная защита. Маскировки. То, к чему приучили их века выживание за счет хорошо сыгранной роли. Потому что, если ты хотел жить, творить, работать, зарабатывать – ты должен был ассимилироваться (о, Украина, как тебе это известно! ), а значит – забыть свой язык, религию предков и стать покорным подданным королевства Франции, а впоследствии — гражданином французской республики, (которая как бы больше всего ценит права и свободы, принадлежащие человеку и славится гуманистами).

 

Во-вторых – эти люди помнят, как сегодня все величие своего народа, и гордая кровь велит им молча глотать палящие слезы поражения. Они не склонны к тому, чтобы вопить на каждом шагу о том, как потеряли свое государство под напором варваров, которыми были для них французы. К тому же, на волне возрождения окситанської самобытности выплыло немало дельцов, которые опустили трагедию Окситанії до уровня баек для туристов и бойко приторговывают этим товаром. И это – обратная сторона популяризации этой темы. Потому что с одной стороны тамошняя элита пытается заявить о своей культуре на весь мир, а с другой начинаются дешевые спекуляции на тему их трагедии. Поэтому они предпочитают хранить эту память в пределах своего сообщества, чем распространять на утеху толпы.

 

Но в условиях постоянной лжи в отношении нашей собственной истории ( мои окситанці вздыхают, что историю пишут победители…) трудно сдержаться, чтобы не попробовать открыть постыдную завесу, которой цивилизованные народы скрывают этот акт каннибализма. Резня, которая длилась более ста лет является безусловно одной из самых черных страниц в истории европейского сообщества. И вдвое страшнее она тем, что до сих пор не признана католической церковью и до сих пор скрывается самими французами. Ведь эта история вероятнее всего всего стала бы в один ряд с другими, если бы не упрямое замалчивание, которое длится вот уже восемь сотен лет.

 

Единственный, кто пытался восстановить справедливость был Иоанн Павел II, которого, оказывается весь западный католический мир недолюбливал за его славянское происхождение. Он неоднократно пытался поднять вопрос геноцида катаров католической церковью до уровня официального признания. И его старания не увенчались успехом. Поговаривают, что в последние месяцы жизни папы Иоанна Павла II появилась странная привычка – он бичевал себя, на манер средневековых монахов, напевая древний гимн катаров. Песня, содержания, которой никто до этого времени не в состоянии растолковать завораживает и настораживает. В ее вибрациях, которые проходят сквозь тело и душу не слышать призыва к борьбе, ни боли. Она просто сжимает сердце и не отпускает из своих объятий до последней ноты. Слушая это, ты чувствуешь, что зашел на чужую территорию и спешишь убежать. Я ее слышала, и каждый, кто слушал скажет то же.

 

Крестовые походы и инквизиция возвратились сюда вновь в XVI веке религиозными войнами между католиками и гугенотами, чье появление было лишь возрождением древних религиозных традиций на этих землях. Собственно, апогей этой борьбы — Варфоломеевская ночь — была не что иное, как дерзкое выступление французской знати против последнего короля-окситанця, Генриха IV Наварського и фактически повтором событий трехсотлетней давности.
Во время первой Французской революции южане снова попытались выйти из-под власти Франции, или по крайней мере получить автономию. Но вечный страх потерять покоренную немалыми усилиями Окситанію не способствовал этому и Юг остался под гнетом, ведь, где-то осознавая явную культурную предпочтение окситанців французы не ослабляли давления на этот народ ни на мгновение. И только таким образом им удается вот уже сколько времени не допускать даже призывов к независимости, как это к примеру в последнее время активно форсирует Каталония, которая является исторически частью Окситанії, а каталонский язык является хоть и простым, и разновидностью той же окситанської. И здесь замечу, что и сами каталонцы не считают ни саму Испанию родиной, ни испанский язык – родной. И причины здесь те же, что и в окситанців Лангедоке.

 

Надпись в школе периода запрета окситанської языка: «Говори на французском — будь чистым»

 

Я говорила о времена далекие от современности, а потому и дикие своими законами и поступками. Но не так давно, а именно в 1969 году в школах юга окончательно запретили изучать окситанську, а детей, которые говорили на родном языке – наказывали и всячески унижали. Как следствие – сейчас даже та часть молодежи, которая продолжает идентифицировать себя как окситанці не владеет уже окситанской. Не способствует ее распространению и то, что эта речь есть в три раза сложнее по структуре чем французская, которая и сама является непростой, ведь вобрала в себя за века множество окситанських слов и оборотов. Собственно, сами окситанці говорят о том, что это и есть их утешение, даже месть – это уникальный случай в истории, когда завоеватель принял форму завоеванного. И, если знать, что за чудо этот народ, то понимаешь закономерность такого развития событий. И правда, окситанці и их культура — как золотое шитье на фоне культуры Франции. Это легенда о Граале, истоки которой идут именно с Окситанії, ибо считается, что хранительницей его была та же Есклармонда, беспрестанные слухи о Башню знаний, где, как считалось, хранились уцелевшие рукописи римских и греческих времен (Le nom de la Rose, Умберто Эко), удивительные тамплиеры, нашли прибежище именно в Окситанії, что тоже неслучайно. Да и то, что Нострадамус был выходцем из этого народа дает пищу для размышлений.

 

 

Вспомним и гасконца д’артаньяна, (в конце концов, реальную персону), который после прочтения этого очень по-новому выглядит на фоне «Трех мушкетеров». Ведь его фигура – не что иное, как завуалированная талантливым автором роль, которую играла покорена Окситанія в истории Франции. Да и фигура росільйонського шляхтича Ла Моля из «Королевы Марго» тоже выбрана неслучайно. Похоже, сам Дюма был не равнодушен к этой теме.

 

 

Еще хочу вспомнить вполне реальных, а не литературных окситанців. А ими были, кроме тех, которых я уже упоминала Монтень, Оноре де Бальзак, Поль Сезанн, Камиль Писаро, Огюст Ренуар, Анри Тулуз-Лотрек, Жак Шампольон, Пьер Магнол (именем которого был назван адаптированный ним до роста в среднем климате сорт магнолии), нобелевский лауреат Фредерик Мистраль, который возродил из забвения родной язык, Жак Ив Кусто, Сирано де Бержерак, Франсуаза Саган, Теофиль Готье, Альфонс Доде, Андре Жид, Жан Поль Сартр, Вильям Адольф Бугро, Гамбетта, Франсуа Митеран, Одри Тоту.

 

 

Знаменитая косметическая фирма l’occitane de Provence, основанная в 1976 году провансцем Оливье Босаном, по замыслу владельца своим названием должна была громко заявить о существовании Окситанії на карте Европы – ведь именно после кризиса семидесятых поднялась волна возрождения и патриотического духа самих окситанців.

 

 

Сейчас коренные жители юга Франции удалось лишь отвоевать себе чисто формальные, я бы сказала даже, декоративные права. А именно – проведение национальных фестивалей, признание исторических границ с условным названием «Окситанія», и дубляж дорожных указателей с названиями городов и сел окситанской. С этой небольшой победы возможно, вскоре начнется и возрождение их удивительного языка, который сейчас к сожалению находится под угрозой полного исчезновения. В конце замечу, что тем, кто преподнес окситанську до высокого литературного уровня после полного уничтожения самой Окситанії был Данте, который одну из песен своей «Божественной комедии» написал на этом языке, собственно он и определил понятие языка «оки». Потому, собственно, Лангедок – название региона, который был центром Окситанії – это не что иное, как «lingua d’oc», то есть «речь» или «речь таких». И вот так неожиданно оказывается, что привычное нам короткое «ок!» — тоже окситанського происхождения.

 

 

Вот такая интересная и одновременно трагическая история Забытого Королевства, Le Royaume Oubliе.

 

 

И народ этот, как и их язык «Таких» и до сих пор жив, до сих пор до конца непокоренный именно потому, что не забывает ни своей истории, ни своих врагов. И хоть гербом миролюбивых окситанців есть золотой крест на фоне красного полотна – символ южного солнца и любви, а гимном – журлыва песня о любви, составленная одним из дальних Трубадуров, Жофре Рюделем, не следует недооценивать мощь рыцарской доблести, что кипит в их крови до сих пор.

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика