Новостная лента

Осторожно с дедами

08.02.2016

 

Я не читал воспоминания Артура Кестлера полностью. Только их первую часть, «Небесную стрелу», а также книжечку «Испанское свидетельство» и его романы «Ночь в полдень» и «Гладиаторы». Как известно, романист и эссеист Кестлер был членом коммунистической партии и шпионил для Москвы во время войны в Испании. И поскольку сейчас, благодаря своему другу Лоренцо Фалько, я погрузился в эту такую страшную и интересную эпоху, то решил ликвидировать свои хвосты по Кестлеру и дочитать его автобиографию. Именно этим я и занимался несколько дней назад, когда почти в конце наткнулся на абзац, который – вместе с другой прочитанной мною ранее книгой этого автора – является поводом для этих размышлений. Он заставляет задуматься, и много над чем. По крайней мере, меня.

 

В «Испанском свидетельстве», которое я прочитал много лет назад – сейчас его переиздали под названием «Диалог со смертью», – Кестлер описывает свои мытарства во время гражданской войны, после того как его схватили франкисты. Его едва не расстреляли, и эти дни ожидания сделали из него редкого свидетеля тюремной жизни и безжалостных казней арестантов, его товарищей, которых вытаскивали из их камер, чтобы поставить к стенке. Это страшная история, в которой Кестлер проявляет естественную симпатию к своим друзьям по несчастью. Среди тех, к кому он проявляет сочувствие, есть два заключенных, которых он называет Байрон и Сухотник, последний – «очень известный республиканский политик, Байрон был его секретарем. Уже три месяца они ожидают, что их расстреляют», и даже называет одного из них «испанским идальго». Позже он добавляет: «Мне было труднее покинуть Байрона и сухотника, чем всех моих друзей и родственников». Таким образом ему удается передать нам ощущение привязанности и солидарности с ними, несправедливость ситуации и ужас той судьбе, которая их ждет.

 

Но послушайте. Теперь реалии жизни. Сейчас, прочитав последнюю часть «Воспоминаний» Кестлера, где он называет настоящие имена, я наконец узнал, кем были те несчастные республиканцы, политик и его секретарь, его друзья по заключению, приговоренные к смерти франкістами. Он сам разглашает имя Сухотника: «Его казнили через три дня после того, как меня выпустили. Звали его Гарсия Атадель, то был предводитель группы дозорных Мадрида». Это имя, должен признаться, ударило меня в лицо, как выстрел. Чтобы быть точным – как выстрелы в затылок, пытки, ограбления и изнасилования, что их друг Кестлера Сухотник, то есть печально известный в анналах гражданской войны Агапіто Гарсия Атадель, и его секретарь Байрон – настоящее имя Луис Ортуньо, – казнены через три дня после того, как писателя выпустили, с энтузиазмом осуществляли во времена, когда Гарсия Атадель был «вожаком дозорных Мадрида» (какой замечательный эвфемизм). Всего этого Кестлер, понятное дело, не рассказывает, потому что он об этом не знал, но оно есть в книгах по истории, в которых подробно описано, как Гарсия Атадель создал террористическую организацию во главе бригады по расследованию уголовных преступлений, что также называлась «Світанковою бригадой», которая с согласия правительства основала Чека на бульваре Кастельяна, где совершенно бесконтрольно мучили, насиловали и убивали, как правых, так и республиканцев, которые не плясали под их дудку. Из награбленного у своих жертв он сколотил целое состояние, и когда в разгар войны, набив карманы, захотел убежать вместе со своим подручным Ортуньо, его почти случайно схватили франкисты. От которых – в этом случае око за око – он получил по заслугам: казнь гарротою.

 

В этом деле, по моему мнению, является воспитательный аспект. Как я уже когда-то писал, во время гражданской войны и после нее погибли хорошие люди с обеих сторон: порядочные испанцы, которые боролись за свои идеи, против воли были втянуты в то кровавое безумие. Но внимание! Не все там были героями или достойными людьми. 200 тыс. мужчин и женщин, павших в обоих тылах, погибли не сами. Кто-то должен был их убить. И много внуков, которые ныне с гордостью или болью вспоминают своих дедов как борцов за то или иное дело, игнорируют тот факт, что не все они были героями окопов или невинными жертвами. Были также зачаєні мясники, воры, подлые нелюди, как Гарсия Атадель и его мерзкое охвостье. И политики, которые позволяли им действовать. Легенды являются красивыми и сыновняя привязанность понятна. Но действительность имеет собственное прочтение. У нас, испанцев, были замечательные деды в обоих лагерях, но также были грязные оппортунисты и мерзкие преступники. И несмотря на то, что невежество и ограниченность социальных сетей сейчас подкрашивают вещи по-другому, надо быть осторожными с всегда сложной исторической памятью. Ну, вы уже знаете. Осторожно с дедами.

 

Arturo Pérez-Reverte
Ojo con los abuelos
XLSemanal, 20.01.2017
Зреферувала Галина Грабовская

 

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика