Новостная лента

От Ленина до Lehman большая ложь

04.09.2016

Те, кто хочет спасти капитализм вынуждены записать себе аналогии с русской революцией 1917 года

 

 

Века русской революции и десятилетия начала мирового финансового кризиса — два юбилея, которые мы отмечаем в этом году — имеют гораздо больше общего, чем кажется на первый взгляд.

 

Самоочевидно, что оба события знаменательные. Октябрьская революция начала диктатуру, которая нависла над 20-м веком, конкурируя в доминировании с — в первой половине —фашизмом и — в целом столетии — с демократическим рыночным либерализмом. Мировой же кризис эту финансовую модель, которая одержала победу в холодной войне, тряхнула до самых основ.

 

Псевдокоммунізм, сложившийся в странах советского блока до 1980-х годов, упал под тяжестью собственных экономических и политических противоречий. За политическими потрясениями последнего года мы наблюдаем, не постигнет та же участь экономику свободного рынка.

 

Но это сходство глубже, чем просто исторический масштаб события двух. По своей сути текущие угрозы для демократического рыночного либерализма являются такими же, что погубили его соперника.

 

Коммунизм рухнул из-за лжи двух типов. Первая ложь – это предательство мечты, когда так аттракциона для миллионов: об обществе равенства, солидарности и самореализации через совместную цель. Вера в эту мечту даже в самом сердце коммунистического мира просуществовала дольше возможно оправданных сроков —и еще дольше на Западе. В конце концов, реальность разрушила ее.

 

Вторая ложь – экономическая система, основанная на обмане и собственных иллюзиях. Теперь уже почти забыли, но в течение значительной части XX века шла реальная дискуссия о том, какая модель распределения ресурсов является более эффективной: централизованное планирование или децентрализованный рынок. Аргументы в пользу государственного контроля над средствами производства заключались в том, что только планирование может преодолеть трата ресурсов из-за массовой безработицы и периодические спады спроса, которые вызывают рецессии

 

На практике, конечно же, плановая экономика была ужасной и в производстве, и в распределении необходимых гражданам товаров. Но вместо исправляться, плановая экономика превратила план в большую ложь, вокруг которого должны выстраиваться все публичные убеждения, даже если частно люди знали лучше. «Вы делаете вид, что нам платите, а мы делаем вид, что работаем» — это был популярный от Росток Владивостока в шутку, но он отражал реальность.

 

Слишком поздно интеллектуалы консенсусно поддержали инсайд Фридриха фон Гайєка о том, что гибкие рыночные цены содержат в себе больше информации, чем централизованно может собрать любая плановая экономика, и поэтому дисперсные решения являются более эффективными, чем государственные.

 

Понимание этого имеет большое значение в объяснении растущего к концу холодной войны разрыва в благосостоянии стран капиталистического а коммунистического лагерей. Однако мировой финансовый кризис жестко разбила все иллюзии, что западный финансовый капитализм является лучшим способом организовать экономику.

 

Гайєкове откровение о ценовой механизм не является ошибочным, но является неполным. Рыночные цены на товары и услуги действительно является значительно более эффективным информационным инструментом по любой централизованный план. Но кризис показал, что такого нельзя сказать о цене активов.

 

Если пятилетний план был большой ложью советского блока, то большая ложь капитализма заключается в том, что рыночная цена финансовых и других активов точно отражает их презентованную ценность.

 

То, что произошло десять лет назад, было ужасным осознанием: накопленные за предыдущие годы бума финансовые требования безсенсовними, заявленного ими будущего экономического производства недостаточно, чтобы удовлетворить эти требования в полном объеме.

 

Короче: богатства, что люди думали его, в действительности не существует. Когда достаточное количество людей увидела, что их восприятие своего богатства не соответствует действительности, система развалилась. Дезориентация и недоверие, что наступили и на рынке, и в политике, было собственно тем, чего можно ожидать, когда миллионы людей осознают, что живут во лжи.

 

Одна ложь породила другую, рыночный либерализм также изменил обещанную мечту. Западные экономики сейчас значительно беднее ожидаемых с предкризисных трендов. Кризис и его последствия оставили — особенно молодым — мало оснований надеяться на те же возможности процветания, что были у их родителей и дедов.

 

Те, кто хочет снова процветания либерально-демократического капитализма должны усвоить два урока из этого сравнения.

 

Во-первых, социальная система может переживать разочарование в течение длительного времени. Коммунизм (а сейчас и капитализм) продемонстрировал, что некоторым общественным группам обещания было возбуждено еще за несколько десятилетий до кризиса. Но когда люди больше не могут рассчитывать на адекватные средства существования, их поддержание системы падает. И все же наиболее устойчивыми обществами являются те, что знают правду о себе. Следствием лжи является хрупкость. Рыночный либерализм в опасности, потому что его финансовая система позволила себе обман и решительно не розлічилася с потерями, когда уже они были неоспоримыми.

 

И левые, и правые популисты продают ностальгию за расцветом смешанной экономики. Они правы в том, что спор между плановой и рыночной экономикой можно решить объединением обеих моделей. Наибольшей наукой из этого соперничества является, что любая социально-экономическая система должна быть нефальшивою — не только честным, но и правдивой. Популисты же слишком неквалифицированны, чтобы обеспечить такой радикализм.

 

Martin Sandbu
From Lenin to Lehman — the big lies
Financial Times, 15.08.2017
Отреферировал А.Д.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика