Новостная лента

Открыть для себя Петра Гулина

17.09.2015

Когда собирался на выставку в Петра Гулина, делал это из учтивости приглашенного и, откровенно говоря, не думал, что его современные произведения меня уже чем-то удивят. Всегда воспринимал этого художника талант эстета, модерниста за мышлением, и до нынешнего дня его живопись мне казался лишь очередным эволюционным витком сюрреалистического манифеста. Иллюзии транс-культурных и временных странствий, этимология снов, подсознательные эротические фантазии – лишь несколько параллелей, где могут встретиться «Гулин и Миро», или «Гулин и Дальше».

 

 

Персональная масштабная выставка в залах Национального музея во Львове (23 июня — 17 июля 2016 г.) существенно изменила мою позицию, а, возможно, именно такого формата выставки не хватало для моего кругозора, чтобы это искусство по-настоящему понять…

 

С перспективы времени, просматривая в произведениях разных лет, как художник выстраивал свою образную поэтику, понимаешь, что для Петра Гулина чувственно-знаковая форма модернизма не дань метода, а скорее – единственный способ оставаться искренним и последовательным. Так художник сначала оперирует универсальной семіотичною языке: «полумесяц» – образ женского начала, образ бессознательного потайного чувственного естества, «лошадь» – символ силы, «перст» – символ человеческих деяний и лишь барва всегда имела в художника субъективное определение. Петр Гулин очень долго шел к своей формулы мировоззрения: употреблял ее как определение пространства в монументальных плоскостях, как код к прочтению информации в полиграфии, и тому подобное. И когда краска стала авторским толкованием явления – стал предельно требовательным к тона, фактуры и даже ракурса созерцания. Другое дело с его титульными персонажами: «таинственными женщинами», «лицедіями» и «собеседниками», которые в свой способ классифицируют на категории мир людей.

        

Гулин и ЖЕНЩИНА

 

Женщина для Петра Гулина – это не типаж и даже не тема. Он умеет заглянуть в «глаза» вплоть к сердцу. Отчитать настроение в ракурсе шеи, жизненную силу в амплитуде гибкого состояния…., потом выдать это все на языке «фройдівських ассоциаций» и богемічних пьянящих состояний «погружения». Для него они «Подольские королевы», «Лесные феи», «Удивлены», «Мои любимые женщины»…., и изображая их, говорит не обязательно на светские темы. В произведении «Подольские королевы» кто-то видит красочный коллаж гипертрофированных фигур, а кто — то- метафору трех женских поколений. В первом – важная пол, ощущение, естественные слабости и привязанность к Земле (отсюда и полихромный колорит, футуристическая динамика, акцент на телесной фактуре), во втором – иллюзия назидательной беседы и четкие ритмы месседжа. Третье поколение раздает сокровища и «соль Земли» (футуристические ритмы коллажа «раскручиваются» в обратном направлении). Вся суть триптиха – ода человеческой благодарности (родителям, земле, природе, а благодарность – благородная черта. Поэтому они и королевы…

 

Петр Гулин «В ожидании»

 

«В ожидании» – словно земная икона о «человеческое благовещение», и здесь, как в иконописи, четкая логика воспроизведение мистерии. Структура композиции такая прочная, что думаешь: «неужели ее создали год назад?». В диптихе «Сестры» женщины – словно грациозные силуэты меллерівських декораций. В их жестах – ребус отношений, которые легко прочитает лишь тот, кто знаком с классикой европейского жанровой живописи…

 

Петр Гулин «Лесные феи»

 

Геополитика и натурфилософия

 

Модернисты, как правило, всегда оппонируют общественному порядку, и их «абсурдный бунт» спрятан в индивидуальные коды. «Диалоги», «Мечты» и «Сны» Петра Гулина лишь внешне напоминают экзотические повествования на пикантные темы. В более глубоком понимании – это мировоззренческие вибрации художника на изменения в природе, обществе, собственной экзистенции…. Плоскость понимания его сюжетов никогда не была предметной, скорее духовной. Отсюда – заниженная линия горизонта на картинах, как в иконописи. Этот сакральный мистицизм граничит с тонкой иронией: в триптихе «Диалоги» можно вписать и сцену земного рая, и украинскую дилемму геополитического характера. Мнимое дарение «полумесяца», жестикуляция «закрытого диалога», «мимика предостережения» – это может указывать и на метафизическую модель ситуации достаточно широкого масштаба…

 

 

Обращение к миру флоры, такая себе «натурфилософия», является явлением симптоматичным для эпохальных сдвигов в жизни общества. Мир природы, как «модель мироздания», интересный в основном во времена предчувствие катаклизмов. И уже теперь, когда мы знаем, что произошло в Украине после 2010 года, сочинение «Лес надежды» воспринимается как образ общественного ожидания, его абстрактные элементы – как коды представлений о счастье, лад и любовь. В одном из абстрактных произведений последних лет «Портрет портного» (1915), где лишь намеком геометризованої пятна узнаем силуэт шагающего с черным пятном на месте сердца. Но если представить, что фон-мозаика – это карта современной Европы, то персонаж – именно то, что перекраивает границы. Пунктирная «метка Креста» – уже из диапазона визионерских знаков Малевича, и здесь уместным будет провести параллель общего мироощущения.

          

 Гулин и Малевич

 

Чувственные образы окружающего мира, упрощенные до абстракции, в свое время нашел Казимир Малевич в народных орнаментах. С детской наивностью рассказывал о духовности в искусстве всему Миру, а уже потом, в отчаянии, пробовал докричаться до Мира, рисуя его гибель.

 

Петр Гулин, триптих «Джаз»

 

Открытие своего супрематизма для Гулина было на грани осознания жизненной миссии. Этот «пан-эстетизм» Малевича, где природа и культура направляющихся в первоначальной целостности, по мнению художника, необходим современному человеку. Понимание такого искусства можно постичь или созерцая его детства, или «изучив» визуальную культуру всех поколений. Последний зал выставки – вполне суп рематичний, и роль Малевича здесь лишь направление к пониманию формы. В Гулина она своя, не инфицированный «ніцшеанськими» мотивами и «большевистской романтикой» революционной мироздания.

 

В триптихе «Джаз» (1916) – как эпический рассказ, которую вынашивал десятилетиями, но написал «языком сегодняшнего дня». В первоначальном звучании – аритмия и контрастные ноты джаза, в более глубоком – вдумчивый диалог со зрителем, где путь к пониманию – опыт неклассической культуры.

 

Гулин и анахронизм

 

То, что львовские интеллектуалы остались творить в формате модернизма, когда весь цивилизованный мир переживает все новые витки пост-культуры, говорит о длительной общественную патологию в сфере искусства, поэтому их внутренняя позиция является оппозицией больному обществу. На выставке Петра Гулина неожиданно встретил много молодежи: пристально всматриваются, дискутируют, возвращаются снова, зато его ровесников там почти нет. Творил не для их времени…

 

Петр Гулин «Портрет портного»

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика