Новостная лента

Памятники, которые сносят

08.09.2016

«Изучение истории, если оно является честным, должен исцелять раны, а не расковыривать их; но это изучение должно одинаково трактовать все идеалы и возвращать их в их эпоху. А это труднее, чем снести памятник»

 

 

Американцы ведут горячие споры относительно названий их университетов, которые на юге носят имена руководителей Конфедерации, одобрительно относились к сецессии и рабства. Особые страсти разгораются вокруг конных статуй южного генерала Роберта Ли – памятников, их возвели после гражданской войны, чтобы не признать победу Линкольна. Французов эта контроверза не удивляет. Во Франции мы имеем похожую передрягу с маршалом Петэном, дело с которым сложнее, потому что он поочередно был героем-победителем в битве при Вердене в 1917 г., а потом – отвратительным главой правительства Виши. К 1940 г. он был укрыт почетом, и за это ему посвятили стелу на Манхэттене; в 1931 г., проведя там парад, отдали ему почести, а также Пьеру Лавалю, руководителю его правительства, которого тогда считали пацифистом. Тот же Лаваль в 1940 г. был премьер-министром Петена и показал себя даже более благосклонным к нацистам, чем маршал. В эпоху славы маршала, как во Франции, так и в США, именем Петэна были названы многочисленные улицы. Во Франции они все исчезли в 1945 г., но в США осталась немалое их количество – как в небольших городках, так и в крупных городах. Они уцелели за равнодушие, потому что в тех местах уже не знают, кем был Петен, и это просто почтовый адрес, как и любая другая. Поэтому когда в Міллтауні (Нью-Джерси) один из его жителей открыл для себя, кем был этот маршал, муниципальный совет должен выступить за изменение названия; но она отказалась от этого, потому что жители боялись, что вследствие смены адреса до них не будет доходить почта.

 

Жители Нью-Йорка, которые радостно приветствовали Петена и Лаваля в 1931 г., не могли предугадать, какой будет их судьба, и французы тоже. После Второй мировой войны неопределенность относительно Петена какое-то время сохранялась. Например, президент Франсуа Миттеран приказывал, чтобы на могилу «героя битвы при Вердене» ежегодно возлагали цветы. Сейчас лишь крайняя правая чтит Петена, но Петена не Вердена, а Виши – именно потому, что разделяет его националистическую идеологию.

 

Как можно подходить к памяти о сложное прошлое? Первым аргументом является то, что историю пишут победители: Петен проиграл в 1945 г., а генерал Ли – в 1866. Плохо для них и их идеалов и хорошо для морали, потому что сама по себе победа не является причиной для почитания; здесь вносит свой вклад также и мораль. Расизм конфедератов и режима Виши, что его подхватили супремасисти в США и французский Национальный фронт, до сих пор заставляет страдать афроамериканцев в США и евреев в Франции. Поэтому сносить памятники Петен и не означает Ли пересматривать историю, это означает предотвращать том, чтобы наносилось образ тем, кто снова мог бы стать жертвами убийственных идеологий. Решение мэра Нью-Йорка ликвидировать стелу в память о Петена, высеченную на Бродвее, является оправданным, потому что имя маршала все еще причиняет настоящее страдание жертвам режима Виши и их потомкам.

 

Теоретический аргумент, согласно которому нужно сохранять нетронутым любой отпечаток истории, какой бы отвратительной она не была, по моему мнению имеет небольшой вес против страданий наших современников. То же самое можно сказать о публичных изображения руководителей южной Конфедерации. Консерваторы просят во имя истории, – чтобы эти стелы оставались на месте. Однако большинство этих монументов после гражданской войны построили те, кто не принимал ее результатов. Поэтому эти монументы являются скорее политическими, чем историческими, и аргумент памяти фальшиво скрывает темные чувства. Как в случае Петена, памятник Ли является не только монументом, но и оскорблением тех, кто страдает, потому что напоминает им о рабстве.

 

Поэтому историческое оправдание, чтобы сохранить эти монументы, не имеет силы. Что же касается памятников – то для этого есть музеи. В Москве есть один, где хранят памятники Ленину и Сталину. Зато в Китае памятники Мао Цзэдуна не были снесены, потому что коммунистическую диктатуру не было отменено. Во Франции Виши принадлежит прошлому, и то же самое должно было бы произойти с сегрегацией, символом которой, к сожалению, остается Роберт Ли.

 

Я здесь упомянул лишь примеры США и Франции, но это касается всех стран, особенно Испании. Впрочем, думаю, что какими бы не были исторические расколы, повсюду возможно отличить мемориальные места, которые напоминают об истории, от тех, которые замахиваются на реванш. Моральный критерий также кажется мне универсальным: монумент может быть оскорблением живому лицу и в этом случае такому монументові и дальше не имеет места в памяти. И наконец: изучение истории, если оно является честным, должен исцелять раны, а не расковыривать их; но это изучение должно одинаково трактовать все идеалы и возвращать их в их эпоху. А это труднее, чем снести памятник.

 

Guy Sorman
Esas estatuas que se derriban
ABC, 04.09.2017
Зреферувала Галина Грабовская

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика