Новостная лента

Павел ГРИЦЕНКО: Язык – это дело нашего достоинства

16.02.2016

 

Выступление директора Института украинского языка Павла Гриценко в Конституционном Суде на процессе против закона Кивалова-Колесниченко вызвал в украинской медиа-сфере большой резонанс: видеозапись трансляции, сделан куценькою камерой, распространили тысячи пользователей в социальных сетях, а масс-медии растянули слова господина профессора на цитаты (выступление Гриценко полностью стенограмував и Z).

 

Мы решили подробнее выпытать у Павла Гриценко о языковых проблемах Украины: о том, почему политика русификации оказалась настолько действенной и как работает тактика выбора языков в Украине, о том, где в русском языке скрывается агрессия и можно ли упрекать воинам ВСУ на Донбассе за русский язык, о том, надо беречь языковой спокойствие и то, какого закона на самом деле нуждается Украина.

 

РОССИЮ ИНТЕРЕСУЕТ НЕ ЯЗЫК, А ИМПЕРИЯ

 

– Господин Павел, имели ли Вы возможность ознакомиться с «языковыми» законопроектами, которые были недавно зарегистрированы в Верховной Раде? Вы или специалисты Вашего института были причастны к разработке этих проектов?

 

– Сегодня существует несколько проектов нового закона, который должен регулировать языковой жизни в Украине. Институт был причастен к созданию некоторых из этих проектов на разных этапах как співрозробник. А далее, по сложившейся практике, мы перечитываем все законы и формируем собственные оценки, рекомендации: сопоставляем проекты, выявляем, насколько уместно было бы совместить положения одного закона и другого – то есть идет подготовительная работа. Единственное, что надо обеспечить, чтобы этой работе не мешали сами заинтересованные лица, а также чтобы избежать нежелательных политизации, ажиотажа. Какова наша главная цель? Чтобы у нас был хороший действенный закон українськоцентричного направления. А не та цель, чтобы группа разработчиков на три минуты зажила славы авторов закона. Я призываю, чтобы нами руководили другие доминанты: не слава преходяща, а дело установления новых правовых отношений в языковой сфере. Вот с этих позиций я рассматриваю законопроекты и несколько скептически оцениваю деятельность тех, кто стремится любой ценой утвердить именно свой проект, свой интеллектуальный продукт.

 

– По Вашему мнению, преодолен рубеж, когда проекты окончательно становятся политизированными?

 

– В этих проектах законов нет четко выраженных положений, которые можно квалифицировать как несоответствующие задачам языкового строительства Украины, а зависимыми исключительно от «политической целесообразности», хотя каждый закон является документом политическим. Политизированной является поведение многих депутатов, что, в конце концов, так же можем понять, учитывая назначение депутата быть политиком в действии. А сами проекты, надо сказать, готовы хорошо. Они не идут в сравнение со старым языковым законом, особенно – с все еще действующим законом Кивалова-Колесниченко. Новые проекты своей детализированной матрицей охватывают значительно большее количество сфер применения языка и коммуникативных ситуаций, чем предыдущий закон; в основном проекты закона расписаны до мелочей, чтобы не оставить лазеек для нежелательной трансформации языковой ситуации, в частности, новой русификации. В общем можем утверждать, что подготовленные правовые документы закладывают принципиально новые основы языкового жизнь Украины, которые способны обеспечить функционирование украинского языка как действительно государственной.

 

– Вопрос о пресловутый закон Кивалова-Колесниченко. Или в Украине исчезли бы языковые проблемы, если бы его просто отменили?

 

– Принятие Верховной Радой Украины в 2012 году закона Кивалова — Колесниченко (я его называю законом трех «К»: Кремля-Кивалова-Колесниченко) стало мощным ударом кремлевской команды и тогдашних руководителей нашего государства по украинскому языку, истории, культуре, в конце концов – по украинству в целом. Закон был ориентирован на укрепление позиций русского языка в жизни нашего общества – не только на обеспечение сохранения неприкосновенным наброшенного ранее статуса общественной превосходства русского языка, фактического ее распространение в будущем в том состоянии и объемах использования, которые в 1991 году Украина унаследовала от СССР, но и расширения функционального поля языка и укрепление ее правового статуса. По меньшей мере речь шла о паритет, уравнение де-юре украинского и русского языков, а де-факто – сохранение доминирования русского языка, использование ее во всех сферах коммуникации. Сразу же после подписания закона Януковичем, по согласию с руководителями государства и по команде-«отмашке» административных органов и лидеров антиукраинских партий, некоторые областные и районные местные советы и администрации задекларировали признание русского языка как регионального. Этим стартовал новый этап официальной русификации отдельных областей Украины, что имело далеко идущие цели по федерализации страны.

 

Парад циничного демонтажа территориальной целости Украины приостановил мощное общественное сопротивление, протесты общественности. Однако возмущений сомнениями и ностальгией по утраченным раем СССР человеческое море бурлило, хотя власть и пыталась направить его в соответствующее русло. Показательно, что за одну-две суток по всей Украине – вдоль всех важных трасс, путепроводов, на виду площадей – было развернуто с тысячу билбордов о счастье быть русскоязычным в Украине, а если такое счастье обошло тебя стороной, то быть хотя бы двуязычным, не меньше! Не надо иметь особого дарования следователя, чтобы понять, что и инициатива такой однотипной во всех регионах Украины «рекламы счастья», и толстенные расходы на изготовление и размещение такой рекламы «русскоязычной единодушия» имели тот же источник, те же украинофобские властные кабинеты! Все это было запобігливою реакцией наших гигантов-государственников на продуманную систему политического давления Кремля на Украину.

 

Москва решала свои глобальные стратегические вопросы: достижения де-факто экономического и политического подчинения Украины, недопущения ее европейской и евроатлантической интеграции, а вопросы языка служило лишь одной из форм неприкрытого давления на Украину, привлекательной оберткой для этой далеко не сладкой конфеты. Взбудоражить общественность Украины вокруг языковых проблем Кремлю было не сложно: предательстве национальных интересов «политиками» отвечал неплохой прейскурант, уризноманитнений различными формы поощрений-отплаты и гарантированное прикрытие и защиту этих национальных предателей от правовой ответственности в Украине. Языковой вопрос как очень чувствительный, что охватывает широчайшие слои общества, Кремль использовал как один из важных инструментов усмирения Украины. Закон о языках, рост цен на энергоносители, торговая блокада – это элементы одного ряда, одной матрицы политической экспансии, формы обеспечения имперского присутствия России в Украине с целью восстановления Советского союза в любом новом формате, но с доминированием Кремля. Это элементы одной хорошо спланированной в ФСБ-Кремле системы давления на Украину, где должны были бы воцариться русский язык, русская церковь, российская сознание-история, русская культура. Это давало бы возможность на весь мир сказать: «Украинцев как нации не существует – это русские, россияне с испорченной польскими влияниями языке! Украины как государства никогда не было и нет сегодня – это выдумки, это политический проект!». Такова генеральная программа гибридного уничтожения Украины, когда Украина захотела бы освободиться от братской опеки России. Не маскируясь и не прибегая к эгоцентрической речи, сегодня это озвучивают в разных вариантах и Путин, и Лавров, и вся неоглядная медіарать Киселева…

 

Протест против закона Кивалова-Колесниченко под Конституционным судом

 

– Как Вы оцениваете популярную в Украине тезис – о том, что большую долю среди наших воинов в окопах на Востоке составляют русскоязычные, и что украинский Майдан был наполовину русскоязычным? То есть: что язык не является основным критерием для идентификации патриота?

 

– Никто вам точно не скажет, или половина, или треть, или больше половины на Майдане, а сейчас – на передовых рубежах обороны Украины, были и есть русскоязычные граждане Украины. Никто не занимался подсчетами, поэтому нельзя апеллировать к количественным показателям. Важно другое: не только по принадлежности к украиноязычной общины люди брали оружие в руки, а чаще всего – за свою гражданскую позицию, по убеждениям и зову сердца. Это настоящие патриоты, перед которыми склоняем головы сегодня и будем чтить их всегда!

 

Надо помнить, что каждого украинца к русскому языку вели свои тропы-обстоятельства, своя судьба. Русскоязычность для очень большого количества украинцев – это не политическая позиция, не сознательный выбор России в качестве ориентира, определенного идеала, а лишь следствие тех обстоятельств, в которых оказался человек или еще ее родители на своем жизненном пути. Механизм русификации в СССР был хорошо продуманный, отточенный до деталей, наступательный. Именно поэтому он дал такие результаты. Сегодня настоящие мужчины взяли в руки оружие и защищают украинскую землю, украинский язык и украинскость, чтобы не осталась по нам, нашим потомкам, выжженная земля разорена, знедуховлений пространство. Тот из круга русскоязычных наших граждан, кто так горячо, ценой собственной жизни защищает-оберегает Украину на фронте, то душой является настоящим украинцем, українськоцентричною личностью, то в свое время, при других благоприятных обстоятельств, придет к украинского языка. Мы же должны создать такие условия, чтобы этот человек смог вернуться в лоно украинского языка, когда почувствует к этому внутренний поезд.

 

То, что народ поднялся против засилья российской военной и политической агрессии, к тому же с использованием в лицемерной пропаганде и русский язык, историю Украины-Руси – это ярко свидетельствует глубинные позитивные изменения за 25 лет в национальной самоидентификации, в сохранении национального сознания и исторической памяти. Это важный шаг вперед украинцев: не является преувеличением, что украинское общество 1991 и 2016 годов очень отличаются. Украинцы доказали способность учиться, способность становиться мудрее.

 

Возможность такого прорыва украинцев не сумели предвидеть кремлевские политтехнологи, а проплаченные украинские «ученые» помощники, аналитики не посмели донести щедрым ефесбешно-кремлевским кураторам правду об обновлении украинцев, а подавали ожидаемую ими информацию, склепану с давно утвержденными чертежами: Украины и украинского языка «не было, нет и быть не может!».

 

– Во время резонансного выступления в Конституционном суде вы говорили о «тактику выбора языков». Как это работало и как это работает? Объясните, почему молодые ребята и девушки, приехав из украиноязычных регионов в столицу – а я за 13 лет жизни в Киеве видел это многократно – мгновенно переходят на русский язык?

 

– По тактике выбора языков, то в Советском союзе все было подчинено тому, чтобы население неуклонно переходило на русский язык. Напомню несколько моментов. Каждый юноша, достигнув соответствующего возраста, был обязан отбыть «всєобщую воінскую обязанность». Когда юноша уходил в армию, то его отправляли служить подальше от Украины. Украинец, который вырос в украиноязычной среде, два или три года был лишен природного рідномовного общения, должен забывать свои корни, потому что иначе попадал под давление русскоязычного официального уставного общения и якобы русскоязычной, а на самом деле – языково не определенной массы, объединенной судьбой и минимальными знаниями русского языка. Став солдатом, парень терял свой язык в той первозданности, как ее дали родители, окружение: у него забирали его родной язык. Весь мир, связанный с родным языком, заступили куски наспех усвоенного с русского языка. Тот, кто не сумел быстро освоить русский язык, то попадал (с каким-то прозвищем!) к числу униженных. Поэтому дорогой ценой ребята пытались освоить русский язык, ибо это была форма самозащиты, основа выживания. Следы армейской русского языка несли после службы домой, нередко подсознательно пользуясь ими всю жизнь.

 

Подобная дорога была и до высшего образования по очень многим специальностям (кроме украинской филологии и, частично, педагогики): чтобы получить много из технических, математических, естественных специальностей или научиться медицине, юриспруденции, должны были переходить на русский язык обучения, а дальше – и на русский язык производственных коллективов. Дьявольская тогдашняя дилемма – или защита и лелеяния украинского языка, или высшее образование с перспективой высшего материального и общественного статуса – не озвучивалось вслух, сознательно пригамовувалася. К тому же существовали лекарства от таких «нездоровых мыслей». Пропаганда каждый раз твердила: русский язык – это самоочевидный прогресс, расширение жизненных возможностей, это интернационализм, а украинский язык – это сужение твоих возможностей, замыкание в рамках национального хутора, в конце концов, – это почти национализм… Создание и постоянное использование системы скрытой и откровенной побуждения к «добровольного» отказа от родного языка и перейти на русский язык существенно расширило круг так называемых русскоязычных граждан Украины. Десятилетия культивирования противопоставление: Россия – это центр, все остальное – периферия; русский язык – высшая, более развитая, центральная, все остальные языки – периферия, недоразвитые на фоне русского эталона. И эти противопоставления сформировали матрицу, которая и сегодня еще жива в сознании многих людей. Поэтому, выезжая из села в город, до какого-то крупного центра, человек активизирует эту укоренившуюся советскую матрицу. Мол, если хочешь подняться в жизни выше, то обязательно должен отбросить свое национальное, вытравить все то, что вяжет с селом. В этом ярко проявляет себя тактика выбора языка общения. Ведь речь указывает на социальный и культурный статус говорящего, на его мировоззренческие ориентиры… Поэтому дітиська, которые приезжают до крупного центра (скажем, до Киева), сразу хотят подчеркнуть, что это изменение, внутреннее переключение языкового кода в них уже состоялась. Хотя, конечно, такие представления далеки от реальности, и опираются они на неведение того, чем является речь на самом деле. Однако факт, что эта матрица самооценок языковой компетенции и поведения работает до сих пор, заслуживает глубокого внимания общества.

 

– Возможно ли, что Украина становится прочной независимым демократическим государством – при том, что русский язык получают в государстве одинаковый статус?

 

– Никогда не будет Украина высокоразвитой, процветающей державой, если ее и дальше будут терзать между собственно Украиной и Россией. Еще раз подчеркну, что вопрос русского языка в Украине – это не вопрос только сугубо языка. Это вопрос политической зависимости Украины от России. Сама по себе язык не является агрессором или угрозой другой языков или другому народу: агрессор и угрозу несет тот, кто целенаправленно использует любой язык (сегодня – это русский язык) как инструмент достижения не языковых, культурных, гуманитарных, а экономических, политических и военных целей. Необходимо четко осознать: если наша задача, что связано с украинским языком, – это объединение всего социума и создание предпосылок для развития и сохранения языков национальных меньшинств, то задача тех, кто определяет и пытается ожиттєвити идеи удержавлення русского языка в Украине, – это намерение растворить Украину в России. То о котором дальнейшее развитие Украины при условии воплощения такого сценария в жизнь идти речь? Еще раз подчеркиваю: «языковой вопрос» в Украине – это не только вопрос выбора языка общения в различных ситуациях, это составляющая основополагающей стратегической проблемы – свободы и независимости Украины.

 

Павел Гриценко с Атласом украинского языка

 

– Как Вы думаете, с чем связана актуализация языковой проблематики именно сейчас? Жалоба на закон Кивалова-Колесниченко стала рассматриваться чисто в Конституционном суде только прошлой осенью и примерно в то же время начали разрабатываться языковые законы. Раньше за это не брались, потому что не хотели обострять ситуацию. Или сейчас, на третий год войны с Россией, уже перейдена грань, когда языковой вопрос не играет большой роли?

 

– Я сказал бы, что языковой вопрос только сейчас начинает по-настоящему играть свою большую роль. Наконец в обществе происходит глубокая переоценка этого вопроса и с позиций личности говорящего, и в плоскости государства. С того времени, когда на площади перед Украинским домом протестующие выразили решительное несогласие с Верховной Радой и Президентом относительно принятия и введения в действие закона Кивалова-Колесниченко, в обществе изменилась шкала оценок языкового вопроса. Можно утверждать, что круг граждан, осознающих ценности этих проблем, стало значительно шире, родилось много волонтерских центров изучения украинского языка, общественных движений за распространение функционального поля украинского языка и защиту прав украиноязычных граждан. Такие движения не прекращаются до сих пор, имеют немалые наработки, хотя в то же время нарастают новые нерешенные проблемы.

 

А то, что Конституционный суд лишь недавно начал рассматривать конституционность этого закона, то здесь надо учитывать кадровые изменения, которые происходили в самом КС. К тому же нерассмотренных дел, которые были поданы в суд еще перед этим законом, – тоже немало. Да и сам вопрос уникальное, сложное, в нем не просто разобраться. В этом деле есть слишком много важных деталей, которые надо осмыслить, проверить, согласовать, чтобы не возвращаться к этой проблеме снова. Поэтому не вижу здесь со стороны КСУ какой-то предвзятости. Мне кажется, что обстоятельства сложились так, что не рассматривать, игнорировать или замалчивать этот вопрос уже нельзя. Хорошо, что это происходит. Хорошо, что к этому процессу приковано общественное внимание. Потому что это напоминание власти, всему обществу, что язык был и остается навечно демиургом, строителем государства. Это означает: запустить свой язык – закинуть свое государство!

 

Следующее. Подчеркну, разрабатывать законы о языках начали не сегодня. Отдельные законопроекты, что сегодня стоит на кону Верховной Рады, были наработаны еще в 2012 году, когда собиралась рабочая группа под руководством Леонида Кравчука. В эту группу входили и Владимир Василенко, известный специалист в области юриспруденции и дипломат, под руководством которого разработан один из законов (проект №5670), и Сергей Головатый, тоже выдающийся украинский юрист, который еще несколько лет назад подготовил другой закон (проект №5669) в соавторстве с Оксаной Сыроед, которая сейчас является заместителем председателя Верховной Рады. Поэтому нельзя сказать, что это произошло сегодня. Другое дело, что, возможно, катализатором изменений стали события в Конституционном Суде: авторы решили, что не надо держать свои наработки в ящиках, а необходимо вынести их на обсуждение и двигаться дальше к изменениям законодательства.

 

– У меня к Вам вопрос относительно общественного запроса и приоритетов государственной политики. Согласно данным социологических опросов, среди приоритетов, которые выставляют респонденты, языковой вопрос набирает 1-2 процента. Понятно, каким образом эти проценты интерпретируют люди, которым не важно, как называть колбасу («пусть и ковбаса, лишь бы она была»). Но вопрос в другом: эти 1-2% свидетельствуют о том, что вопрос языков перестало быть конфликтным и мы имеем покой в сфере, которая всегда была горячей. Этот покой, по Вашему мнению, является ценностью? И это та вещь, которую следует беречь?

 

– Понятия покоя, как и само слово покой – очень широкое. Мы можем трактовать его как общественный покой, как отсутствие конфликта: не льется кровь – значит, покой. Хотя это, я сказал бы, вопрос скорее индивидуального восприятия, чем объективно измеряемая ипостась понятия, ситуации. Сложно ответить на вопрос, в государстве является покой или нет. Для государства как сложного общественного организма, что обеспечивает жизнь социума, важно, чтобы все элементы функционировали должным образом и не давали сбоя: чтобы медики работали в своей сфере, учителя – в своей, чтобы должным образом «работали» и язык, и культура… Это вопросы обеспечения функционирования государства: должны оценивать не только то, видно в государстве спокойствие, – но и то, у граждан есть внутренний покой, нарастают противоречия, которые в любой момент могут нарушить общественное равновесие. Языковой вопрос – это всегда вопрос напряжения – большей или меньшей, уявненої или скрытой. Поэтому дело не в процентах, а в том, какую модель отношений, оценок поддерживает общество, чтобы это могло сохранить государство.

 

Языковой жизни государства – это котел, в котором не прекращается кипения. И если в государстве воплощается хорошо продуманная, сбалансированная модель языковой жизни общества, то это кипения лишь стимулирует позитивное развитие государства, притупляет проявления негативного. Мне кажется, что модель языковой жизни государства, которая оприявнена в новых законопроектах, – это модель четкого взаимодействия различных языков в пределах Украины за отчетливого доминирования украинского языка как государственного. Если общество сознательно, осмысленно принимает такую модель, поддерживает ее, то можем утверждать, что языковой вопрос в Украине в своих главных проявлениях решен, что обеспечено функционирование украинского языка как государственного, інтегрувальної для всего социума, и языков национальных меньшинств. При таких условиях исключается определенно спекулятивное использование языковых вопросов как политиками, так и гендлярами от политики.

 

– Языковой вопрос – это «игра с нулевой суммой» в том смысле, что один язык может развиваться только за счет ограничения другой? Возможно ли укрепление положения украинского языка без сужения позиций русского?

 

– Если правильно понимать назначение языка, многообразие ее функций, то ответить можно только однозначно: нельзя в пределах одного функционального поля расширить сферы использования одного языка, не задев других сфер языков. Иначе не бывает. Все остальное – иллюзии. Приведу простой пример: если вчера все 10 работников отдельного коллектива говорили на русском, а сегодня изменилась ситуация (состав коллектива) и уже 5 говорят на русском, а 5 – на украинском, то функциональное поле русского языка в рамках этого коллектива уже изменилось; а в сфере управления, где работают государственные служащие, в соответствии с законодательством о госслужбе это соотношение должно стать 10-0. Поскольку обязанность чиновника – пользоваться украинским языком на службе. То есть утверждение, что никаких изменений с русским языком не произойдет – это иллюзия. Такой механизм перераспределения функционального поля действует в коллективах разной величины, хотя при этом используются схемы различной сложности, с учетом многих индивидуальных проявлений. Другое дело, что по новой украинизации русский язык как структура, как средство общения может оставаться без видимых внешних изменений (относительно грамматики, синтаксиса, лексики), оставаться потенциально доступной для использования в Украине.

 

Художник Александр Мельник, автор известного майданівського плаката «Вижу дела твои, человек», – на протесте против русификации

 

Заметим, что пользование русским языком, впрочем, как и любой другой, в частности, и на украинском, – это всегда работа ума, приложения определенных усилий. Ведь это постоянный выбор языковых структур и форм. Если русскоязычный человек хочет сохранить свой язык в неросійському окружении, она должна школить в себе качество языка, возвышаться до высшего уровня владения языком, должен много работать над собой. Это общее правило касается и украинцев: для сохранения своего языка, усиление тонкого ощущения внутренних смыслов высказывания, способность к филигранного словокористування каждый говорящий должен работать над собой.

 

Разумеется, если укрепляется в обществе ориентация на украинский язык, то, соответственно, уменьшается количество тех, кто и дальше будет искать для своих детей только русскоязычные школы, а впоследствии – русскоязычные университеты. Поэтому не можем говорить о какой-то идеальную ситуацию, когда украинский язык будет расширять поле своего функционирования, а при этом русский язык сможет сохранить свои старые позиции.

 

– Может языковой вопрос решаться сами по себе? Чтобы люди самостоятельно определяли языковую идентификацию, добровольно переходили или не переходили на украинский, чтобы их стимулировали, а не заставляли»?

 

– Я присоединюсь к Вашей здоровой предложения: не заставлять, а стимулировать. Думаю, что нельзя полагаться только на саморегулирование, стоять в стороне от решения языковых вопросов. Государство остается инструментом и стимулирования-поощрения, и принуждения-принудиловки. Если кто-то хочет стоять на пути развитию языка, то здесь на страже языка должно быть государство. Потому что ни корреспондент газеты, ни директор киностудии, ни директор школы, ни люди, которые хотели бы отстоять позиции украинского языка перед каким-то состоятельным бизнесменом, который пренебрегает языковыми законами, не смогут эффективно противостоять такому нуворишу самостоятельно. Здесь должен вмешаться государство, проявив свою регулирующую функцию. Поэтому формулировка определенных правил существования социума, согласование этих правил с другими законами, создание надлежащих условий для соблюдения в обществе этих предписаний – все это относится к задачам государства. Наконец, к задачам государства относится также экономическое обеспечение развития языка. Отдельный говорящий или даже группа энтузиастов не могут обеспечить печать учебников для школ, выпуск украиноязычной кинопродукции, поддержку творческих коллективов, особенно детских…

 

Необходимо добиться, чтобы экономическим обеспечением развития языка, языковой ситуации государство занималась предметно, не декларативно или по остаточному принципу, уделяя на нужды языка ничтожную частичку того, что чиновники случайно еще не успели заофшорити. Государство не имеет права обещать, что должную поддержку языка будет предоставлено за расцвета экономики: поддержка нужна уже сегодня. Поэтому подъем общественного интереса проблемами языковой жизни Украины, стремление наконец преодолеть последствия русификации, крайняя необходимость создания условий для нового этапа украинизации и гармоничного языкового бытия государства – сегодня особенно актуально. Государственным руководителям, особенно любителям слововиливів-обещаний, не удастся избежать полномасштабного выполнения конституционных обязанностей перед народом относительно построения украиноязычной и українськоцентричної Украины, обязанностей достижение полноформатного удержавлення украинского языка.

 

– Где тот барьер, на котором должен остановиться государство в регулировании языковой политики? Где частное становится публичным или государственным? Например, общение продавца с клиентом или внутренняя организация бизнеса частной собственности – это публичная сфера, или частная?

 

– Все сферы, в которых человек в своей жизненной деятельности выходит за пределы семьи или частного общения, является полем общественной жизни, нечастной коммуникации. Это публичная сфера. И здесь уже действует 10 статья Конституции («Государство обеспечивает всестороннее развитие и функционирование украинского языка во всех сферах общественной жизни на всей территории Украины»). Если ты готовишь продукт, который хочешь продать, то ты входишь в сферу социума, ты должен принимать правила, прописанные для общественной коммуникации. В соблюдении соответствующих правил нарушений прав человека нет. К тому же права не существуют в отрыве от обязанностей. Если человек законопослушный и привык жить в социуме бесконфликтно, она никогда не допустит обострений в отношениях с людьми: каждый врач или продавщица поведут себя достойно, потому что они на работе, заинтересованы в хороших результатах своей профессиональной деятельности, поэтому не будут создавать конфликтных ситуаций, чтобы затронуть тонкие и діткливі национально-языковые чувства.

 

Необходимо глубоко осознать, что сформулированные законы следует донести до сознания самых широких слоев нашего общества, разъяснить с позиций прав и обязанностей, выделив при этом важную доминантную черту – толерантность. И этот процесс донесения основ мовобудови государства, основ культуры общения должен быть вознесен на высшую ступень. Гражданское общество сможет решать новые сложные задачи, достойно отвечать на новые вызовы времени, когда его языково-национальное лицо будет четко профилированное, начертанные-викарбоване; аморфная и безликая масса ни в чем не достигает високостей, потому что не доросла до общества свободных граждан!

 

Живу с убеждением, что постепенно, шаг за шагом, происходит эластичная трансформация общества, когда укрепляется осознание, что за языком может стоять не только высказанное мнение, но и политика государства, экономика государства, межгосударственные отношения, в конце концов, может возвыситься достоинство человека. Потому что если тебе президент соседнего государства говорит, что тебя нет, а тебя это не задевает, не возмущает внутренне, то, простите, трудно назвать такого человека достойной, достойной. И тебя, и целый народ, целое государство считают фантомом! Тебя нет, ты не существуешь, ты – выдумка. И дед твой – выдумка, и отец твой – выдумка, и дети твои – тоже выдумки. И это тебя не затрагивает глубинно?.. Василий Симоненко изрек глубокие по своему смыслу слова «Ты знаешь, что ты человек?..», полны осознания величия человека. А когда тебя растирают, уничтожают народ, а ты молчишь, – это недостойно статуса человека. Ибо человек – это достоинство. Сегодня настало особое время: время украинского прямостояние, время национального достоинства, время построения и защиты величественной украинской Украины.

 

Беседовал Владимир СИМАКОВ

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика