Новостная лента

Пещерный монастырь в Бакоте – столицы Руси Дольной

23.04.2016

 

Сейчас одна из самых резонансных тем для Западного региона – угроза создания каскада водохранилищ на верхнем Днестре. Днестровские воды могут похоронить под собой не только деревни и городки, великолепные пейзажи и плодородные почвы, но и памятники археологии, истории, культуры.

 

В конце концов, на Днестре мы уже имеем такой прецедент. В 1981 году Новоднистровское водохранилище поглотило здания древней столицы исторического Низовья – легендарного села Бакоты. И лишь кельи пещерного монастыря, выдолбленные в скалах огромной Белой горы напоминает о бурном прошлом этих городов.

 

Об этом 16 марта рассказал львовянам исследователь Бакоты, археолог из Хмельницкого, кандидат исторических наук Сергей Маярчак.

 

 

 

 

Виктор Мельник (модератор встречи)

 

Я очень рад представить нашего гостя из Хмельницкого – Сергея Андреевича Маярчака, кандидата исторических наук, с которым я познакомился через его публикации. В частности, он подавал материалы на конференцию в Львовский музей истории религии, и как оказалось, у нас есть общие исторические интересы – в частности, это исследования Бакотского скального монастыря.

 

Бакотский скальный монастырь, как теперь уже доказано историческими исследованиями, был на границе Галицко-Волынского княжества, но эту информацию, собственно, уточнит наш сегодняшний докладчик, хочу лишь сказать, что мы имеем очень мало памятников, которые дошли до нас в измененном или неизмененном виде, из тех глубоких древних времен, и, собственно, Бакотский скальный монастырь является одним из тех объектов, которые позволяют нам лучше понимать нашу историю, наш родословная как родословная народа, как родословная нашей церковной традиции. Я думаю, что наш докладчик нам сегодня больше расскажет.

 

Сергей Маярчак

 

Я, собственно, защищался по историко-археологической тематике, по древнерусски периода Центрального Подолья. В целом территория Подолья сейчас занимает три современные украинские области. Западное Подолье – Тернопольщина, Восточное Подолье – Винница, и Центральное Подолье – это южная часть Хмельницкой области. Собственно, о Центральное Подолье (или же левобережное Среднее Приднестровье, или же Середньодністровське Левобережья – и так, и так, и так правильно) поговорим сегодня.

 

 

На первом слайде можем видеть структуру моего доклада.

 

Перед тем, как перейти к изложению, собственно, к информации о Бакотский монастырь, считаю необходимым напомнить и ознакомить с территорией, где тот Бакотский монастырь и, собственно, Бакота (столица древнерусского Низовья) располагались.

 

Говорили латиняне: «Inter arma silent musae» («Во время войны музы молчат»). Попробуем немножко перенестись от всяких будничных этих событий, тяжелых событий, в нечто такое далекое, прошлое, но оно было запутанное и сложное по-своему. Если мы перенесемся в первую половину XIII века, то увидим, что земли Галицко-Волынского государства, которая охватывала огромные пространства современной Западной Украины, также занимала смута, также были распри между правителями различных феодальных образований. И свой внешний завоеватель тоже был на то время – монголо-татары.

 

Так вот, регион Середньодністровського Левобережья находился на периферии относительно главных политических центров – таких, как Галич, Теребовля, Владимир. И это было причиной слабого внимания к нему летописцев. О событиях, которые происходили в пределах региона (южная Хмельницкая область), написано совсем мало. Известия присутствуют прежде всего в Киевском и Галицко-Волынской летописях. Эти летописные сообщения, которые касаются почти исключительно политических и военных событий, довольно рано привлекли внимание исследователей. Упомянутые в летописях населенные пункты края (а их всего три: Бакота, Ушица и Калюс) достаточно давно, еще в XIX веке локализован, в районе позже одноименных поселений – такие же поселения, с теми названиями и остались.

 

С 1981 года села Ушица, Бакота и Калюс (то есть, эти летописные населенные пункты, находившиеся в Каменец-Подольском – Ушица и Бакота – и Новоушицком – Калюс – районах Хмельницкой области) затоплен Днестровским водохранилищем. Есть спутниковый снимок, который показывает современное состояние – собственно, Бакотский залив в пределах Днестровского водохранилища.

 

Летописное Бакота была объектом длительных археологических исследований известных ученых (я не буду называть по именам и фамилиям), в результате чего получено много ценного материала о городе, в значительной степени проанализированы. Однако основания города Бакоты в истории Поднестровья и особенности исторического развития и в дальнейшем остаются перспективными для исследования. Видим также необходимость в проверке отдельных результатов научного изучения этого города, в более детальном выяснении истории его изучения и границ летописного области Низовья, центром которой оно было.

 

Еще с XIX века начало формирования исторической области Подолье историки в значительной степени интуитивно, а не путем глубинного анализа связывали с (в древнерусском написании) Низовьем. Это Пшездецкий, Зубрицкий, Барсов, Молчановский, Петров и тому подобное. Ярослав Романович Дашкевич в своем исследовании 1990 года «Подолье. Возникновения и значение названия» отметил: «Мало правдоподобно, чтобы Подолья, в территориальном отношении заменило название Понизье, которая активно употреблялась в XIII веке. Или Низовья и Побужье вместе. Потому что территория самого Низовья (или Низовья вместе с Побожжям) не тождественно с Подольем. Подолья XIV века охватывало гораздо больше земель, чем описанное Низовья». То есть, Дашкевич какого-то прямой связи между Низовьем и Подольем не видит.

 

В 2004 году вышла в свет монография Белецкой «Подолье во второй половине XIV – первой половине XV вв.» (сделано, я думаю, под влиянием Дашкевича). И вывод: начало формирования исторической области Подолья приходится лишь на вторую половину XIV века. Соответственно, летописный Низовья и Подолье не имеют последовательной территориально-административной преемственности. Поэтому целесообразно проверить эти выводы, в частности, проанализировав роль Бакоты на Низовьях на основании письменных источников.

 

Коротко по историографии Бакоты. В конце XIX века были опубликованы труды Екатерины Мельник, Владимира Антоновича, Ефима Сецинского с информацией о древности летописной Бакоты. Эти работы имели преимущественно описательный характер, но, в отличие от студии историка Никандра Молчановського, в значительной степени основывались на результатах собственных археологических исследований. Под влиянием увиденных раскопок христианского пещерного монастыря в Бакоте, подольский краевед Сицинский считал вполне реальными народные предания о том, что основатель Киево-Печерского монастыря Антоний на пути с Афона останавливался на Днестре и здесь копал пещеры в скалах, а уж впоследствии поселился на берегу Днепра и стал известен, как основатель Киево-Печерской Лавры.

 

В работе 1891 года профессора Киевской духовной академии Петрова «Подолия. Историческое описание», изданной в рамках программы по празднованию столетия присоединения Подолья к Российской империи, высказано мнение, что вследствие своего географического положения, тиверцы, уличи и остальные славяно-русских племен, «должны были подчиниться греческому влиянию и получить возможность ознакомится с православной верой».

 

Таким образом, на основании народных преданий, впечатлений от раскопок Бакотского монастыря конца XIX века и по соображениям географического характера, в историографии сформировалась гипотеза об относительно раннюю – не позднее X-XI веков – и значительную христианизацию населения Днестровского Левобережья. В течение 1960-1980-х годов на территории Бакоты и на окраинах, проводили раскопки, экспедиции во главе с Винокуром, Верхним, Кучерою, Юрой и другими. Это экспедиции Каменец-Подольского пединститута и экспедиция Института археологии Академии наук СССР.

 

В 1994 году была издана книга в соавторстве И.Винокура и П.Верхнего «Бакота – столица Понизья». Она подытожила исследования Бакоты и собственно монастыря. В 2005 году местным краеведом Тарасом Васильевичем Горбняком был издан литературно-художественное издание «Бакота – затоплена судьба».

 

Ну, и позже, среди других исследователей, заинтересовала и меня эта тема «Бакота и Низовья». Итак, перехожу ко второму пункту: «Бакота как столица Понизья»

 

Происхождение топонима «Бакота» не выяснено. Позднесредневековый историк Станислав Сарницький считал, что он – татарского происхождения. По мнению Масенко, название того же происхождения, что и староукраїнське «буката» (кусок) или белорусское «букота» (гора округлой формы). За Вейнтрубом, название «Бакота» можно перевести на современный украинский язык как «желанное место».

 

Город упоминается в Галицко-Волынской летописи в описании событий 1241-го, 1242-го и 1252 лет как административный центр исторической области «Низовья». Таким образом выяснение исторической роли Бакоты есть в тесной взаимосвязи с выяснением (хотя бы в общих чертах) политического прошлого региона, центром которого она определенное время была.

 

Название «Понизье» впервые фигурирует в летописи в 1227 году. Тогда уже немолодой и, вероятно, болезненное тесть волынского князя Даниила Романовича, галицкий князь Мстислав Мстиславич, вопреки предыдущим договоренностям и воли большинства галичан, вследствие ухудшения отношений между ними и под влиянием отдельных бояр, отдал галицкий стол другому своему зятю, венгерскому королевичу Андрею, а сам взял Понизье, оттуда пошел к Торчського». Вскоре Мстислав пожалел о своем поступке и уже в марте 1228-го обратился к Даниилу: «Сын! Провинился я, не дав тебе Галича, а дав іноплеміннику за советом Судислава обманника [галицкого боярина, клеврета проугорської партии. – С.М.]. Обманул потому что он меня. Если Бог захочет, мы пойдем оба на них [на венгров. – С.М]. Я посажу на коней половцев, а ты пойдешь со своими. Когда Бог даст его [королевича Андрея. – С.М] нам обоим побить, – ты возьми Галич, а я Понизье». То есть, такой план похода тестя. И вскоре Мстислав Удалой умер, совместный поход так и не состоялся, и Даниил Романович сосредоточился на некоторое время на укреплении своей власти в Волынском княжестве. В 1230 году галичане – сторонники Романовичей – направили послов к Даниилу с предложением занять город: «Судислав ушел в Понизье, а королевич в Галиче остался. Поди-ка боржій!». Даниил Романович послушался совета. Часть его войска во главе с тысяцким Демьяном идет на Судислава в Низовье, и тот перед ним, как пишет летопись, «не устоял». Сам Даниил с другой частью войска занял на какое-то время Галич и разорил Судислава Бернатовича, галицкого боярина, который уговаривал отдать галицкий стол Андрею.

 

Указанные летописные сообщения дают возможность интерпретировать Низовья как историческую область, даже говорить о формировании в этой области удельного княжества, что выделялось в начале XIII века из Галицко-Волынского княжества. Разделяем взгляд Романа Мисько, что некоторое время центром отдельной административно-территориальной единицы или волости, которая формировалась в XII веке вдоль Среднего (а, возможно, частично и Верхнего) Днестра, мог быть упомянут в летописи в 1144 году Звенигород на Днестре. Его остатками является городище у села Звенигород Борщевского района Тернопольской области. Другой летописный центр под названием Звенигород существовал, как известно, недалеко от Львова.

 

Все письменные упоминания, а также собственно география и особенности материальной культуры региона, дают основания считать, что импульс административного освоения и подчинения Середньодністровського Левобережья в исследуемых пределах во второй половине XII века шел прежде всего с запада, с территорий выше по Днестру.

 

Но называть «Низовьем» земли, что подчинялись Звенигороду на Днестре, можно лишь гипотетически, и предостерегающе. Никаких источников для такого утверждения не известно. Отождествление летописного Низовья и неологизма (потому что это новый срок, достаточно недавно придуманный) «Днестровская» или «Днестрово-Берладская волость» тем более считаю необоснованным.

 

Еще Зубрицкий полагает, что в 1227 году Мстислав Галицкий, «оставшись Галичи, довольствовался только Понизьем и своим Торческом».

 

Зато Александр Борисович Головко склонен считать, что после потери галицкого стола Мстислав через Низовья только проезжал, направляясь к Торчеська, которым действительно завладел. По нашему мнению, игнорирование летописного взятия (именно о «взятии» речь идет в летописи) князем Низовья, отраженное в двух эпизодах, ошибочное. Здесь речь не идет только о переезде Мстислава через указанную область, а докладывается именно об овладении сложившимся административным регионом, уделом, который удовлетворял амбиции самых искушенных из русских князей. Не исключено, что в Низовьях Мстислав по каким-либо причинам не смог удержать власть надолго, поэтому переехал к Торчеська. Однако пунктирність изложения событий и наша доверчивость летописном текста в конкретном месте («Мстислав взял Понизье, откуда пошел к Торчська») не позволяют воспринимать эту версию как безальтернативную. Так Мстислав Мстиславич мог в конце своей жизни одновременно владеть двумя уделами – Низовьем и Торчеськом (Торческ – это город в Поросье). Переезд Мстислава к Торчеська, возможно, был связан с его планами организовать антиугорську коалицию и пойти на Галич, о чем Удалой князь информировал своего тестя Даниила. В любом случае овладение князем Низовья –реальное, пусть и кратковременное – свидетельствует о факте существования этого удела, его выделения из состава Галицкой земли.

 

 

Главными причинами формирования удельного княжества в Среднем Поднестровье были: 1) быстрое увеличение его населения на протяжении XII века (на картах можно посмотреть, там собственно фиксируют появление новых поселений); 2) окраинное географическое положение Низовья в составе Галицкого княжества (это была периферия Галицко-Волынского княжества); 3) перманентная – от начала XIII века – политический кризис в Галиче, ослабившая влияние центральной власти в регионах (что-то подобное и сейчас происходит). Можно также предположить сокращение поступления прибавочного продукта в виде налогов с периферии к центру, а это стимулировало экономическое развитие периферийных регионов Галицко-Волынского княжества – таких, как Низовья.

 

 

Следовательно, развитие феодализма на территории Среднего Поднестровья в XIII веке находился на этапе, известном как феодальная раздробленность. Возникла необходимость в местном политическом центре, стабильной и эффективной власти, которая решала бы проблемы региона, динамично развивался. Подсчитано, что в течение второй половины XII века – 40-х годов XIII века на Руси образовалось около ста небольших княжеств. Примерно по 10 в каждом удельном княжестве, за исключением Новгородской и Переяславской земель, для которых процесс выделения небольших княжеств не был характерным. О центр нового княжества в Среднем Поднестровье в летописи рассказывается в 1241 году. Понятно, что выделяется новое княжество Низовья. Теперь перейдем собственно к центру.

 

Рассказывается в летописи под 1241 годом, когда речь идет о своеволии и неповиновении Даниилу Романовичу галицких бояр. В частности о Доброслава Судича, который «укняжився был и грабил всю землю, а войдя в город Бакоту, все Низовье забрал без княжеского повеления». Таким образом, именно Бакота была административным центром Понизья – за тогдашними реалиями, захват центра предусматривало овладение всей территорией, что ему подчинялась (собственно, и сейчас так – кто в администрации сидит, тот управляет не только администрацией, но и собственно регионом).

 

При всем уважении к классику галицко-волынской историографии, но с мыслью Крипьякевича, что главным городом Низовья сначала была Ушица, а потом Бакота, я лично не согласен. Потому что она может опираться на более древнюю летописную память Ушицы относительно Бакоты 1144 года.

 

Того же 1241 года Бакоту пытается покорить черниговский князь Ростислав Михайлович. Как свидетельствует летопись, он «собрал князей болоховских и напоследок галичан и пришел к городу Бакоты. Но Курило-печатник [начальник княжеской канцелярии, канцлер. – Z] был тогда в Бакоте, посланный Даниилом князем и Базиликом списать грабежи нечестивых бояр». Я цитирую перевод на украинский с Леонидом Махновцем. Вероятный соавтор Галицко-Волынской летописи, Кирилл был верен своим сюзеренам и с пешими воинами сумел отбить штурм города. Даниил Романович, со своей стороны, совершил поход на союзников Ростислава Михайловича, болоховцев, и опустошил их землю. В следующем 1242 году Даниил Романович едет до Бакоты, чтобы укрепить свою власть в Низовьях и, возможно, мобилизовать местное население на борьбу против монголов: «Хоть тяжело оставить зємлі, ехать в Бакоту и Калюса».

 

Низовья не пострадали или почти не пострадали) в результате монгольского похода 1240-1241 годов, а, следовательно, еще было на то время способно на сопротивление завоевателям. Но вскоре князь Галиции, как и Волыни, как и другие русские князья, был вынужден договариваться с татарами (поехал в ставку Батыя).

 

Последний раз Бакота в летописи упоминается при описании событий, произошедших 1252 года. И здесь она фигурирует как административно-политический и фискальный центр. Цитирую: «Приехали татары до Бакоты, и примкнул Милой к ним. Даниил пошел на войну против Литвы, на Новгородок, но потому, что была розкаль, послал он сына своего Льва на Бакоту. Лев послал дворового перед собой. Напав врасплох, схватили они Милія и баскака, и привел Лев Милія к отцу своему, и стала снова Бакота королевой отца его. Затем же, посовещавшись с сыном, он, Даниил, отпустил его, то есть Милія, а поручиком был Лев, заверив отца, что тот будет верным. Но когда снова приехали татары, то он, Милой, совершил обман и предал ее, Бакоту, снова татарам».

 

Приведенный отрывок Галицко-Волынского летописи имеет принципиальные разночтения. Так, в Хлебниковскому списку, в отличие от приведенного выше Ипатьевского, является «Милія баскака», а не «Милія и баскака». Это может указывать на то, что речь идет о двух людях, а не об одной. Николай Федорович Котляр и Александр Борисович Головко считают Милія местным воеводой, комендантом крепости. Петр Петрович Толочко – татарским баскаком. Согласен с рассуждением Молчановського, который различал двух человек – баскака и Милія, считал Милія представителем городской общины Бакоты. Очевидно христианское имя бакотского персонажа, названного в честь священномученика Милия Персидского, тоже указывает на то, что он не был татарским баскаком, а был представителем местного населения – то воеводой, то старшим города. Вряд ли сдача Бакоты монголам зависело от одного человека, видимо, его поддерживало большинство населения города. Это объясняет снисходительное отношение к Милия со стороны князя Даниила.

 

Таким образом, Бакота, играла некоторое время роль политического центра, столицы Низовья. Процесс формирования удельного княжества не завершился в результате монгольского нашествия на Русь и изменения политической ситуации в регионе и в целом в Юго-Западной Руси. Город еще играло долгое время роль пусть не княжеского, но административного центра региона, сюда приезжали за данью татарские баскаки. Однако заложенное Мстислав Удалой почву для возвышения незаурядного Бакоты как столицы княжества так и не было реализовано после его смерти.

 

Монголы не способствовали развитию новых административно-территориальных образований на образец Низовья и не допускали строительства потенциально опасных для них административных центров на завоеванных территориях. Более того, требовали разрушить уже построенные. Так, в 1259 году монгольский нойон Бурундай приказал князю Васильку «разметать» галицкие и волынские «огороды». Об отсутствии укреплений в Подольской земле на время прихода литовских князей Кориатовичей рассказывается в литовско-белорусском летописании. Информация об отсутствии строительства новых укреплений во второй половине XIII – первой половине XIV века на исследуемой территории пока подтверждается археологически. В то же время большинство существующих на середину XII века укреплений прекращают функционировать. Монголы использовали с фискальной целью сформированную еще до их прихода в Русь систему власти на местах, несколько приспособив ее для себя. Недвусмысленное сообщение о баскака в Бакоте дает основание считать, что она стала местом концентрации дани с населения Бакотского округа для монголов, которые эту дань более или менее регулярно собирали с помощью местной верхушки. Указанное сообщение является самым ранним письменным упоминанием о институт баскатства на Руси, что просуществовал около века. Фискальным центром и в дальнейшем продолжала оставаться местом концентрации дани.

 

Исследователи называют порубежные с востока земли Галицко-Волынского княжества (имеем в виду прежде всего территорию Низовья) – «буферной зоной», поскольку на этих землях (это речь уже идет о второй половине XIII века) сталкивались интересы и зоны влияния, с одной стороны, галицких правителей, а с другой – монгольских военачальников. Эти приграничные территории не входили в состав Золотой Орды, но политически от нее зависели. Население «буферной зоны» вынуждено было держать удар с обеих сторон.

 

В 1300-1302 годах Галицко-Волынское княжество, пользуясь междоусобицей в Золотой Орде, включило в свой состав на определенное время (до середины 1320-х годов) земли Низовья и территории к устьям Южного Буга и Днестра. Однако ордынская администрация на Среднеднестровском Левобережье сохранялась, а население Бакотского округа с перерывами, но продолжало платить дань монголо-татарам. В частности, и после победы над татарами литовского князя Ольгерда на реке Синие Воды 1362-го (или, по Билецкой, 1363-го) года и подчинения края литовцам.

 

После установления литовской власти на Подолье Бакота постепенно превратилась в рядовой центр небольшого округа. Литовские феодалы были вынуждены учитывать прежнюю самостоятельность города и остерегаться восстановления освободительных тенденций в нем. Поэтому они строили новые, альтернативные политические центры в крае, среди которых особенно развился выделился Каменец на Подолье, современный Каменец-Подольский. Аналогично действовали киевские князья относительно древних племенных центров на Буковине, когда эту территорию присоединили к Киевской державы. Независимые настроения в Бакоте сохранялись длительное время. В 1430-1434 годах здесь произошло восстание против иностранной власти, и некоторое время город вместе с его окрестностями не подчинялось ни литовским князьям, ни польскому королю.

 

Об основании новой столицы края, Каменец, рассказывается в «Повести о Подольской земле», включенной в Супральський и Слуцкий белорусско-литовские летописи первой половины XVI века и в “Хронику Биховця“ XVII века. Цитирую: «Ино тыи княжете Корьятевечи три браты: князь Юрий а князь Олександръ князь Костянтинъ и князь Федоръ со князя великого Ольгирдовымъ презволеніемъ и с помочію Литовскія земли ушли в Подольску землю, и тогды в Подолскои земли не был ни один город ни деревом рубленого, а ни камнем возводимого, и тогды тые княжата Корьятовичи пришли в Подольску землю от татар, и баскакам выхода [дань. – С.М.] не стали давать и на первое нашли собѣ твержю на рецѣ на Смотрити [а вот здесь внимание! – С.М.], а в другомъ мѣсте были черници въ горѣ, и въ томъ мѣстѣ нарядили городъ Бакоту. и ловячи в погоне пригодилося ым так – утонили много елены в тот остров, где нѣнѣ Каменское мѣсто лежит, и посѣкши весь городъ муровали Каменец, а исъ того вси Подолски городы умурували и всю землю Подолскую поселили». То есть, летопись дает приоритет в заселении собственно Подолье литовским князьям Кориатовичам. Они пришли на голое место, здесь «ни деревом не рублено, ни камнем не строенного» и, в частности, на острове тоже ничего не было – лес. Таким образом, заселили. Есть основания не доверять этому рассказу, она имеет литературный характер, ведь описания учреждений столичных городов в белорусско-литовском летописании выполнены за одним образцом – столичные города учреждаются именно на охоте. Легенда об основании Каменца вышла за пределы книжного среды, получив распространение в фольклоре. А это может свидетельствовать о ее сознательное пропагандирование литовскими правителями.

 

Как отмечала Белецкая, согласно с актовыми материалами, и за князей Кориатовичей, и за правления их преемников Подолье оставалось в данницькій зависимости от Орды. Похожая летописная традиция, что связывала приход литовских князей с увольнением Подолья от татар отражала лишь надежду подолян, но не реальность. Археологически известно, что остров, на котором расположен старый город Каменца-Подольского не был необитаем – здесь есть остатки древнерусского поселения XII-XIII веков, жизнь на котором едва ли полностью погас до второй половины XIV века, когда пришли Кориатовичи.

 

То, что литовцы пришли не на пустое место, известно точно. Наверное, однако в «Повести» об этом речь не идет. Летописец литовского князя пытался донести своим читателям, что литовцы «нарядили» (восстановили или перестроили) Бакоту. Известно, что в XIV-XV веке возле Бакотского монастыря действительно была сооружена каменная здание наподобие дворца, раскопанная в 1963-1965 годах Винокуром и Хотюном.

 

Однако в целом за литовского (а впоследствии и польского) владычества на Подолье значение бывшей столицы Низовья все больше ослабевало. Так, в «Списке русских городов дальних и ближних» конца XIV – начала XV века Бакота упоминается уже на последнем месте в списке Подольских градов после Камня (Каменец-Подольский), Іловеча (Язловец на Тернопольщине), Бряславля (Брацлав в Винницкой области), Сокольця (Сутковцы Хмельницкой области), Звенигорода в Черкасской области, Черкасс, Чернена, Нового Городка, Веніча (Винница), Скалы (Скала-Подольская на Тернопольщине). Что такой порядок не случаен, видно из жалованых грамот 1395 года на подольские замки польского короля Владислава-Ягайло и королевы Ядвиги краковскому воеводе Спитко. И здесь Бакота упоминается последней после Каменца, Смотрича, Звенигорода и Скалы. В этих перечнях подольские грады расположены не в географическом широтном или меридиональном порядке. В частности, после Каменца-Подольского в них указано не ближайшую до этого города Бакоту, а другие поселения, также грады на территории Тернопольской, Винницкой, Черкасской, упоминается вперемешку. То есть, в этих реестрах Бакота упоминается на последнем месте среди многих других населенных пунктов, которые появились.

 

В XVI веке Бакота упоминается в письменных источниках, как обычное село Каменецкой округа. Обозначение ее на европейских картах XVI века, среди других значительных населенных пунктов Подолья, объясняется консервативностью картографии. Карты передавали информацию о прежний блеск столицы Низовья, а не о значения поселения в XVI веке.

 

Подъему Бакоты как главного политического центра Низовья в XIII веке способствовала совокупность нескольких факторов. Расположение в большой и давно заселенной плодородной долине, которая давала возможность прокормить сравнительно значительное количество населения. Подчеркиваю на большой плодородия почв Бакотского долины. Расположение в центральной части Низовья, что давало возможность более эффективно управлять краем. Функционирования здесь мощного культового центра – пещерного монастыря. Важность Днестра, на берегу которого расположена Бакота как транспортной и торговой артерии. Наличие у города брода через Днестр, что способствовало коммуникации с правым берегом реки.

 

Вероятно, территория Низовья и, соответственно, Бакотского волости (поскольку Низовья – это волость города Бакоты) не включала в себя правобережья Днестра на запад от (примерно) современного Хотина, хотя правобережья Среднего Днестра до реки Прут, по летописному сообщению 1229 года, принадлежало к Галицкой земли. Князь собрал все войско – к Ушице и Прута. «Всю землю Галицкую, к Ушици и Прута» – таким образом очерчены.

 

Картографирование археологически известных поселений XII–XIII века на Буковине показывает их значительное количество на запад от притока Прута реки Сталінешти, и, наоборот, относительно незначительное – на восток от этой реки. На запад, а точнее на северо-запад от реки Сталінешти располагались летописные поселения Плав, Онут и Васильев. Учитывая значительные археологические материалы, эти пункты не уступали по развитию столицы Низовья. Васильев, возможно, был даже более значительным, занимал большую площадь, был гуще городским центром, чем Бакота. Онут и Плав более географически тяготели к Василева, чем до Бакоты, а все вместе – в Галич.

 

Используя терминологию представителей школы Фроянова, можно сказать, что названные населенные пункты не могли быть «пригородами», «маленькими городами» Бакоты, но были такими по отношению к Галич, как и сама Бакота до начала XIII века.

 

Итак, есть основания предполагать, что указанные летописцем поселения Буковины политически зависели не от Бакоты, а от Галича и располагались за пределами Низовья. Предполагаем, что обусловлены территории западной части современной черновицкой области уже в XIII веке представляли собой какое-то отдельное административно — территориальное образование в составе Галицкой земли. В XIV веке именно они входили в Шипинской земли. По крайней мере никаких сведений о политической зависимости буковинских летописных поселений от Бакоты нет.

 

Относительно этимологии и семантики макротопонімів «Низовье» и «Подолье», то, по мнению одних исследователей, речь идет о «низ», «долл» в отношении Карпатских гор, тогда как другие толкуют это название как «страна, расположенная в долинах», «страна-долина». Таким образом, обе версии опираются на специфику ландшафта края но вторая версия, очевидно, более верная. Действительно, эта территория густо изрезана речными долинами, реки текут строго мерідионально с севера на юг, впадая в Днестр. Их здесь много, и постепенно их течения образовали глубокие каньоны. Действительно, много речных долин именно на этой территории. Трактовка происхождения названий «Низовье» и «Подолья» как «страна речных долин», в частности, может подтверждаться лингвистическим наблюдением Адриана Юськовича. Так, в летописном сообщении за 1223 год единственный раз упоминаются «выгонцы галицкіе», что их по-разному интерпретировали исследователи. Одно из значений слова «выгон», на что обратил внимание польский исследователь, – «отток воды в устье реки», соответственно слово «выгонцы» касается людей, которые живут возле «устья реки». Кстати, «выгонцы» упоминаются как участники похода русских князей к Калки 1223 года. Недавно географ Денисик предложил свое объяснение происхождения названия «Подолье» от слова «делить надел», акцентируя внимание на перераспределение земли в XIV века между Литвой, Польшей и татарами. Однако ландшафтная версия убедительнее, она подтверждается и письменными источниками. Так католический архиепископ Антон Вранчич в своем труде «Описание Трансильвании, Молдавии и Валахии» 1549 года отмечал, что во времена воеводы Петру Рареша (в 1527-1546 годах – с перерывами – правил этот воевода): «Молдавия граничила на севере с тремя Русями – Белой Русью, Русью Верхние и Русью Долішньою, которая называется еще Подолья».

 

Историческая параллель Низовья – административное образование «Подгор’є» (Підгорайська волость), что существовало в пределах Грядового Побужья, севернее Львова. Как и Низовья, Подгор’є занимало относительно небольшую территорию; связанную с ландшафтом свое название получило не от главного очага. То есть, обычно, Владимир – главный город Владимирского княжества, а здесь, собственно, от ландшафта. Первое письменное упоминание (1235 год) приближенная по времени до первого письменного упоминания о Низовья. Именно в это время Галицко-Волынское княжество, раньше единственное, распадается на ряд феодальных образований, которые раньше, осмелюсь сказать, не настолько обращали внимание исследователей. Сейчас исследователи все глубже и глубже «копают», и все становится более понятным.

 

Несмотря на то, что названия «Низовье» и «Подолье» имеют одинаковое происхождение, пределы упомянутых исторических областей не совпадали. Низовья охватывало Среднее Поднестровье. Говорят: «Галицкое Понизье», «Днестровское Понизье» – это современные названия, в летописи просто Низовья. И если мы говорим, например, о нижние течения Днестра и Дуная, то лучше, как по мне, использовать нейтральные географические термины. «Земли нижнего течения Днестра», «земли нижнего течения Дуная», а не низовья Днестра, низовья Дуная, если мы говорим о конкретно этот древнерусский период нашей истории. Потому что, собственно Низовья в источниках до этого времени – это земли Среднего Поднестровья, прежде всего левобережья Среднего Поднестровья.

 

Перехожу к пункту третьему. Бакотский пещерный монастырь.

 

Археологическое изучение Бакоты началось в конце XIX века из раскопок основанного в древнерусское время пещерного монастыря на окраине села, на горе Белой. Желание найти сокровища, якобы спрятанные там, побудило местных крестьян копать при случае. Была легенда о том, что там есть какие-то сокровища, время от времени она действительно подкреплялась случайными находками. Особенно активными раскопки были в 1870-1880-х годах. В 1883 году в селе проводили археологические исследования Владимир Антонович и его будущая жена Екатерина Мельник. На вершине горы Белой Антонович исследовал спиралеподобную пещеру, спускается двумя оборотами вниз. Нижний ее проем выходил в скале на обрыв, перпендикулярно спускается к подножию горы. В нижнем обороте пещеры Антонович обнаружил две небольшие кельи. Исследователь интерпретировал пещеру как ход, соединявший монастырь с вершиной горы, где, как он предполагал, был когда-то замок. Попутно скажу, что повторно пещера Антоновича (ее так назвали) была исследована лишь в 2002 году (поскольку там опасно спускаться) группой спелеологов во главе с Богданом Тарасовичом Рідушем. В итоге здесь были обнаружены фрагменты древнерусской керамики и человеческих костей.

 

Екатерина Мельник сосредоточилась на исследованиях урочище «Монастырище», у подножья горы Белой (ниже впоследствии были открыты кельи монастыря). Площадью почти два гектара оно занимало наклонный высокий берег, заходил в Днестр в виде полуострова. Полуостров даже во время наводнения не затапливался водой и был хорошо защищен, поскольку с восточной стороны примыкал к склону, который переходил сверху в крутую скалу, а с других сторон был окружен водой или болотом. В северной части урочища Екатерина Мельник обследовала остатки циклопической стены строения» без цемента, которая тянулась от большой глыбы, которая лежала над самой рекой, к подножию горы. Там же были обнаружены, на ее взгляд, мегалиты с древними петроглифами. Исследовательница предполагала, что именно на этом месте раньше был монастырь. По информации искусствоведа Костя Широцкого, который опубликовал в 1912 году свои впечатления от экскурсии в Бакоту, в 1886 году обследованы Екатериной Мельник стену и мегалиты якобы разобрали, потому что «они выбивали из строя галеры». То есть, судам, которые плавали по Днестру, мешали в навигации.

 

Средневековые, сложенные из необработанного камня без использования связующего раствора стены, тянущиеся поперек речной долины от горы до воды, пересекая путь вдоль воды, известны в азиатской части России в схожих ландшафтно-топографических условиях глубоких речных каньонов. Возможно, обследована Мельник стена была воздвигнута для защиты Бакотского долины, прежде всего, от вражеских конных мероприятий с востока на пути вдоль левого берега Днестра. Потому что собственно Бакота располагалась в глубокой долине, и возможность быстрого конного нападения была ограничена и, в принципе, если нападать на ту долину, то лучше было не спускаясь с горы, а вдоль берега Днестра. Возможно, и стена, которая шла перпендикулярно берегу Днестра, должна останавливать такие отряды.

 

В июле 1889 года между урочищами «Курятник» и «Монастырище» на скале горы Белой бакотские крестьяне раскопали вырубленные в скале ниши, где стали попадаться разнообразные предметы. Были также найдены наскальные надписи уставу: «Григорий воздвигъ мѣсто се», «Благослови Христосъ Григория Игумена давшаго силу Святому Михаилу» и фрагменты других. Прорис надписи сделано Антоновичем. Так было выявлено основную часть пещерного монастыря и выяснено, что он был мужским, основанным Григорием в честь Святого Михаила. На основании упомянутых надписей начало функционирования монастыря датируют древнерусским временем. Надписи по палеографією датировал, по воспоминаниям Винокура, Николай Тихомиров, известный палеограф, который посетил монастырь в 1962 году: соответственно, первая надпись – концом XI – началом XII века, а второй – концом XII – началом XIII века. То есть, некоторое время после основания монастыря, и в монахов возникла идея: чтобы не пропала память, увековечить основателя.

 

Антонович предполагал, что бакотский игумен Григорий был тем самым Григорием, ігуменем монастыря под Полонним (это город в северной части Хмельницкой области), («человѣкъ святъ, єгоже не было предъ нимъ и по немъ не будеть»), о котором упоминается в Галицко-Волынской летописи под 1255 и 1267 годами. Но такое отождествление противоречит датуванню надписей, где говорится о игумена Григория, за Тихомировым. Возле надписей о Григории, вырезан равносторонний крест, образованный треугольниками, которые сходятся вершинами внутрь. Такого же типа кресты–петроглифы обнаружены в культовом пещерном комплексе на горе Белой рядом соседнего с Бакотой, затопленного теперь села Студеница, а также в Новгородкивском пещерном монастыре (тоже средний Днестр).

 

При раскопках в 1889 году крестьяне наткнулись также на каменную стену на известковом растворе, длиной около двух саженей и шириной 1,75 аршина. Один ее конец упирался в скалу, а другой — опускался вниз по склону напротив стены, обследованной Екатериной Мельник на полуострове. Высота Белой горы над обычным уровнем воды в Днестре тогда составляла 75 саженей, а крестьянские раскопки проводились на высоте 27 саженей над уровнем воды в Днестре, за 45 саженей от реки.

 

В Бакоту снова приехал Антонович и руководил раскопками, которые продолжались в течение одной недели июля 1891 года и с 7 по 25 августа 1892 года. В историографии не совсем точный взгляд на якобы общий с Антоновичем участие в этих раскопках Михаила Сергеевича Грушевского. Известно, что во второй половине мая 1891 года, во время своего путешествия по Подолью, главной целью которой был сбор материалов по тематике «Баскак – староста», над которой работал молодой Грушевский тогда по рекомендации своего учителя Владимира Антоновича, он действительно, в числе других населенных пунктов края, посетил Бакоту. В апреле 1893 года благодаря учителю он также подготовил какую-то информацию о Бакоте, очевидно исторического характера, о чем остались записи в его дневниках. Исходя из содержания и хронологии записей в дневнике Грушевского, собственно в Бакотском экспедиции Антоновича Грушевский участия не принимал. Впрочем, Михаил Сергеевич в своей Истории Украины–Руси, писал, что «участником раскопок Бакотского монастыря был и я в 1891 году…». Следовательно он совершил тогда какие-то предварительные разведовательные исследования монастыря, еще до начала раскопок Антоновичем.

 

В конце концов, выяснилось следующее: на площадке размером 29 на 8-9 м, что вытянулся полосой вдоль обрыва на высоте 70 м над уровнем воды в Днестре, на расстоянии 8-9 м от края склона Белой горы обнаружены три пещеры. В скальном полу пещеры зафиксировано 19 прямоугольных продолговатых углублений – гробниц (аркасолей). Аналогичные гробницы известны в Непоротівському скальном монастыре в Черновицкой области, а также в монастыре Бутучень в Молдове. Кроме того, открыт 17 ниш для покойников в стенах пещер. Ниши имели видовбини для закрытия их плитами или досками, плит найдено не было. По бокам вверху над нишами выявлено углубления от гвоздей или крючков от лампад. Были обнаружены и остатки каменных столбов, которые, очевидно, когда-то поддерживали каменное или деревянное своды церкви монастыря (на черно-белом фото есть алтарная часть церкви монастыря.) В алтарной части остатков церкви посередине арки был расчищен престол в виде большого камня с ровной поверхностью в верхней части. Подобный престол Иоанно-Хрестительської церкви Лядовского скального монастыря на Винничине. Цитирую: «Много ниш было выявлено и за пределами пещер, они были высечены непосредственно в склонах скалы».

 

В ходе раскопок попадались остатки иконописи в православно-греческом стиле, выполненного водяными красками красного, черного, синего и желтого цветов на известняке. На время проведения раскопок Антоновича на обломках стен монастырской церкви еще четко было видно шесть икон. Вскоре после своего открытия фрески были частично «обновленные» неудачно позолотой, что констатировал в ходе своего путешествия в монастырь в 1919 году Осип Назарук. 2011 года при входе в одной из пещер возле остатков монастырской церкви автором зафиксированы лишь незначительные фрагменты иконописи, частично закрытые современной побелкой.

 

Остатки фресковой росписи, выглядывающих из-под слоя мела

 

 

Тогда же на тропе, на поверхности почвы между источниками №2 и №3 (согласно местным указателем; всего возле монастыря есть три источника) найдено несколько фрагментов керамики XII-XIII веков.

 

Бакотский монастырь – единственный из скальных христианских комплексов Поднестровья, где обнаружены фрески. Это объясняется его расположением в столице Низовья. Предположение Павла Нечитайло об экономической поддержке монастыря местными феодалами в форме ктиторских пожертвований представляется логичным. Вероятнее всего, фрески в монастыре появились вследствие сидения в Бакоте в 1227-1228 годах (точный период неизвестен) князя Мстислава Удалого. (Как вы понимаете, я отстаиваю версию, что он не проезжал через Бакоту, а взял ее). Из Лаврентьевской летописи известно, что чувствуя приближение своей смерти в 1228 году, Мстислав принял схиму. «Того жъ лѣта преставися Мстиславъ Мстиславичъ въ чернеце и въ схиме». Следовательно, он был человеком довольно набожным. Собственно, есть мнение, что он причастен к обустройству Бакотского монастыря.

 

 

Попутно вспомним находку конца XIX века – это находка Антоновича, она попала в Киев, и там сохраняется до сих пор в Государственном историческом музее. Это изделие в виде костяной трубочки с вырезанными на ней двозубами, знаками Рюріковичів. Такие вещи, со знаками Рюриковичей, хоть и могут быть не в стольном центре, но все эти факторы в большей или меньшей степени говорят о том, что это был княжеский центр. Все же концентрация таких изделий (со знаками Рюриковичей) была именно в княжеских центрах.

 

В общем фресковая иконография Бакотского монастыря продолжает византийско-болгарские традиции христианского пещерного живописи. Более ранние его образцы известны в Малой Азии и Западном Причерноморье.

 

По технологии древнерусских пещерных комплексов Бакотский монастырь принадлежит к развитому кустового-группового типа, к которому исследователи относят крупнейшие монастыри и скиты, которая развивалась на протяжении значительного отрезка времени.

 

Вдоль остатков церкви Антоновичем были обнаружены остатки деревянных пристроек, где найдено мечи, наконечники стрел и пик, снаряжение верхового коня и всадника, каменные ядра и другие вещи, датированные ученым XIV-XV веком. Перечень находок позволил предположить пребывание здесь части гарнизона Бакотского замка. Уже отмечалось, что о «чернцы в горе» в Бакоте упоминается в «Повести о Подольской земле» под 1362 годом.

 

Обвал части горы, что произошло в позднем средневековье, до конца XIX века скрыл остатки монастыря. К сожалению, его раскопки в XIX веке крестьяне проводили в основном хаотично, без научной фиксации: «Много костий в нишах пещер, которые народ растащил. Кого болела голова, принимал череп, кого нога – косты с ноги и так далее, пока всех оставших костий не собрали в одну нишу и не закрыли перед набожными верующими», – писал Осип Назарук. Это в начале XX века, вскоре после открытия. К сожалению, люди начали растягивать. Неизвестно, сколько найденных здесь вещей навсегда потеряно для науки: их разобрали крестьяне, или же они пропали вследствие разных лихолетий XX века.

 

Часть находок из раскопок Антоновича попала в Киев, до Государственного исторического музея. В фондах Хмельницкого областного краеведческого музея автору попалась фотография 1891 года оловянных чаш и дискоса, найденных при раскопках Антоновича на месте монастырской церкви, их вид не был известен нашим современникам. Известно, что в 1901 году в монастырь специально приезжал делать фотографии Ефим Сіцинський (известный подольский краевед конца XIX – начала XX века). А в 1930 году – сотрудник Харьковского государственного художественно-исторического музея Павел Жолтовский (тоже известная личность).

 

В 1999 году неподалеку от главного входа в монастырь было случайно обнаружено четыре погребения. Это местный работник Национального природного парка «Подольские Товтры» Горбняк Тарас Васильевич подсказал исследователям, – сообщил на исторический факультет Каменец-Подольского университета. Одно из тех погребений содержало бронзовые височные кольца. Наличие височных колец в погребении на территории мужского монастыря заслуживает внимания. Если ювелирные украшения в древнерусский период носили и мужчины, как считает Марина Ягодинская, то вряд ли монахи – височные кольца. Височные кольца, я напоминаю, носили на уровне висков.

 

В 2006-2007 годах в монастыре выявлено (тоже случайно) еще две ниши и парное погребение. Из чего, в частности, можно сделать вывод, что он пока исследован не полностью.

 

В 1963 году плато над остатками монастыря (урочище Белянская Стенка) обследовал Павел Рапопорт. Он не обнаружил здесь городища и думал, что обследованы каменные валы на краю плато остатками поздних хозяйственных построек. Напоминаю, Антонович предполагал, что на вершине Белой горы был замок, а монастырь был, собственно, под замком. Но Рапопорт, известный исследователь древнерусского оборонного зодчества, не нашел никаких оснований для того, чтобы говорить, что там был какой-то замок.

 

Винокур, который обследовал в 1964 году эту территорию вместе с Хотюном, предполагал, что здесь был хозяйственный двор пещерного монастыря или же феодальный замок, склоняясь к последней версии. Такое же предположение делал и Сіцинський.

 

Во время археологической разведки Верхнего и Юры (1974), а позже – Сугробы и Якубенко (1995) на этом месте были найдены лишь единичные фрагменты керамики XII–XIII веков. В 1977 году на участке поймы у подножия Белой горы Кучерою и Верхним было заложено три шурфа, однако ни в одном из них древнерусского культурного слоя не обнаружено. Итак, вероятней всего, что над монастырем был его хозяйственный двор, причем доподлинно неизвестно, древнерусского или более позднего времени. Потому что монастырь и в позднесредневековый время функционировал.

 

Неподалеку от вершины Белой горы в урочище Двор, всего за 500-600 метров от монастыря, в 1961-м, 1963-м и 1965 годах Винокур и Хотюн исследовали здание дворцового типа XIV-XV веков. Очевидно, она и была тем историческим фундаментом, на основании которого возникли предания и гипотезы о замок на Белой горе. Там действительно был дворец позднего средневековья. «Замок Бакота упоминается в жалованной грамоте польского короля Владислава Варненчика под 1442 годом.

 

Ну, и закончу вкратце, четвертым пунктом – археологические исследования древнерусских древностей в мікрорегіоні села Бакота.

 

Территория, выделенная пунктирными линиями, собственно, о которой я говорю в сегодняшнем докладе, – эта территория Низовья. Это поселения по периодам: как формировалась эта территория Низовья, ядро более позднего Подолья. Вы можете увидеть, что в XI-XII веках резко возрастает количество известных поселений. А чем больше концентрация населения, тем больше потребность в организации этого населения.

 

 

Это топографическая карта. Она показывает рельеф до затопления. Справа – Белая гора. Вы можете увидеть, что достаточно большой остров был на Днестре напротив Бакоты. Те острова, которые были на Днестре, не могли на долгое время заселяться, потому что с каждым наводнением они затоплялись. Поэтому там жить стабильно нельзя было. Но использовали их «под огороды», потому что аллювиальный грунт постоянно улучшает свойства этой земли.

 

Здесь вы можете увидеть мисоподібний останец – урочище Скалки. В 1974-1975 годах экспедицией Института археологии Академии наук под руководством Павла Горишнего и Романа Юры раскапывали это урочище и нашли тут одно жилье и пару десятков погребений позднего средневековья. Сначала они думали, что именно здесь был расположен детинец летописной Бакоты. Но потом засомневались, потому что, как они пишут, небольшие валоподибни образования по периметру, которые раньше воспринимались как валы (при первом приближении), когда их раскопали, оказалось, что это не остатки оборонительных сооружений, а следствие многолетнего распашка плугом по периметру этого останца. И то, что воспринимали как ров, оказалось, что тех. не ров. И четких археологических доказательств, что именно здесь было укрепление летописной Бакоты (а оно было, потому что упоминаются в летописи ворота), нет. Как на мою мысль, и перед этим высказывал Василий Иванович Якубовский скепсис, что именно здесь было укрепление. Собственно, улик было мало, и там есть другие, более перспективные места в пределах Бакотского долины, где, возможно, было укрепление.

 

Бакотский залив Новодністровського водохранилища (спутниковая съемка). Зеленая отметка – место бывшего села Бакота, фиолетовая – Белая гора с пещерным монастырем. Мыс левее зеленой отметки – урочище Скельки

 

 

Это Бакотский залив сейчас, монастырь находится вот здесь, урочище Скельки – здесь. Село Бакота, Теремцы – все в этой заливе.

 

План-схема городища Винокура и Верхнего 1994 года. Полностью утверждать, что именно здесь было городище, я не берусь, но согласен с Якубовским, что археологических доказательств для 400 квадратных метров раскопок, в принципе, маловато. Только одно жилье обнаружено. Спорный вопрос. Может, и было, но доказательств мало.

 

 

Это план–схема из той же книги Винокура и Верхнего, план-схема городища. Интересные реки такие – Лутка и Градівка. Названия указывают на древнерусский период формирования.

 

I

 

План пещерных помещений монастыря. Ниши, три пещеры, а то, что заштрихована, то это ниши в тех пещерах – костиці.

 

 

Это скальный надпись о игумена. В конце XIX века, очевидно, найдена вот эта шиферная или керафінітова каменная иконка святого Георгия-воина, которая хранится в Каменец-Подольском музее.

 

 

Ну и энколпион – это тоже показан с обеих сторон. Еще эта самая костяная трубочка со знаками Рюриковичей.

 

 

На этом снимке – Покровская церковь XIX века, на территории села. Но она, кажется, до XVIII века уходит в прошлое. Было желание в Середньодністровській экспедиции найти остатки древнерусского храма, исследовали эту территорию, делали шурфы, но не нашли подтверждений того, что именно здесь был древнерусский храм, на месте этой более поздней церкви.

 

Это фото 2012 года, примерно так оно сейчас выглядит, этот монастырь сейчас. Место очень уникальное. В начале я говорил, что в историографии под влиянием преданий о Антония и открытия Антоновичем этого пещерного монастыря, утвердился взгляд о массовой христианизации в X-XI веке. Но впоследствии оказалось, что все-таки позже, в XII веке происходила массовая христианизация населения этой территории. Но все равно, Бакотский монастырь действительно является жемчужиной Восточной Европы, не только Украины. Один из древнейших центров христианства на Украине, на территории древней Руси-Украине.

 

 

 

Лекцию было прочитано 16 марта 2017 года во Львове (Гостиный Дом «Архистратиг»).

Организатор – Католическое академическое общество «Обнова».

 

Видеозапись лекции: часть 1, часть 2.

 

Подготовили Нели САУЛЯК и Андрей КВЯТКОВСКИЙ

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика