Новостная лента

Плюндровані кресы

24.10.2015

 

С появлением фильма «Волынь» пресса и интернет в Польше запестрели множеством статей, их куда больше, чем в Украине. И к их чести сказать, взгляды на тот драматический период истории не всегда антиукраинские.

 

Хотя в комментариях читатели настроены слишком радикально и видно, что головы их забаламучені тем, что они изучали в школах и там их учили специфически. Поэтому и встречаем упреки украинцам аж из эпохи Хмельницкого, потому что, мол, уже тогда украинцы резали поляков.

 

Да оно то так. Резали. Как резали испанцы французов во время наполеоновских войн, и то вместе с женщинами и детьми, как резали фламандцы испанцев, и как резали индейцы белых завоевателей. Нигде не было благородного отношения к непрошеных гостей.

 

Жаль, что, вспоминая зверства казаков и гайдамаков, не помнят в Польше других фактов. Например, как писал о Вишневецком Кривонос в письме к Доминика Заславского: «Людей мучил и срубал и на кол сажал, везде в каждом городе посреди рынка виселица. Попам нашим глаза сверлом выкручивал».

 

Но есть и собственные слова Иеремии Вишневецкого в письме Адама Кисиля: «Мучайте запорожцев так, чтобы знали, что умирают».

 

Петр Вєлґуцкі, автор громкой книги «Берек», высказался так: «Если кто-то должен был научить украинцев грубости, то первыми мастерами этого дела были поляки». Он также рассказывает такие трагические страницы нашей общей истории, как несоблюдение Польшей обещания отвоевать у русских Украину. Пишет о 200 тысяч интернированных в Польше украинцев, которых трактовано варварским способом: «у многих были выбиты зубы и челюсти, выколоты глаза. Среди интернированных было более 700 священников. В концлагерях они голодали и умирали. Только в одном Бресте с 27 июля по 4 сентября 1919 года умерло 774 интернированных украинцев».

 

Прочитав два десятка рецензий на фильм «Волынь», уже можно некоторые выводы сделать. Прежде у меня не появилось никакого желания смотреть эту агитку.

 

Почему я называю фильм, который другие называют добротным, даже талантливым кинопродуктом, агиткой? Да потому, что такие же талантливые фильмы снимали и советские и нацистские режиссеры, а все же они оказались агитками.

 

Агитка имеет одну неоспоримые особенность – она лживая. Может быть талантливая, но лживая. Лжи в «Волыни» разлито немало, и каждый может сам убедиться, читая не только украинские, но и польские отзывы.

 

Однако, кроме лжи есть и откровенный цинизм. Это когда из лжи делают еще большую ложь, которая тупо не укладывается в голову. Просто любой поляк мог бы и сам догадаться, что, когда поляков убивали вояки УПА, которые имели пулеметы и автоматы, то к чему здесь ножи и топоры? Нет никаких сведений об освящении священниками тех же ножей и топоров, как нет сведений о призывах священниками убивать поляков.

 

Если бы режиссер хотел снять исторический фильм, то не производил бы глупостей не делал бы украинцев алкашами. На Волыни в то время успешно развивался антиалкогольное движение, корчмари массово закрывали корчмы, на целое свадьба хватало водки столько, сколько сейчас маловато для одного стола.

 

Для меня же показательным был эпизод, описанный несколькими обозревателями. Это когда польский мальчик протягивает кусок хлеба маленькому украинцу, а тот говорит: «ты лях, я теперь с тобой не играю». То есть наоборот – быть не могло? Не мог украинский мальчик протянуть хлеб малом поляку и услышать: «jesteś kabaniem, nie mogę bawić się z tobą»?

 

Странной является позиция режиссера. Неужели без накопления этих всех брехень трагедия окажется не такой страшной? Трагедия есть трагедия и, если ее осветить с разных сторон, не замалчивая предысторию, то это гораздо сильнее повлияет на украинские сердца, чем нагромождение откровенного безумия. Которое зато вызывает возмущение и неприятие.

 

Но что было предпосылкой волынской трагедии? Отдельные польские патриоты вопят о 500 тысяч жертв из польского блока тогда, как на Волыни жило 350 тысяч поляков. И не все же погибли. Много кто уехал.

 

И почему мы говорим именно о Волыни, а не о Галичине? Ведь и на Галичине было много польских сел. Причина та, что Галичину тотальная полонизация и террор затронули в меньшей степени. Всю свою ассимиляционной мощь поляки бросили именно на Волынь и соседние Холмщину и Подляшье, закрывая украинские школы и читальни, запрещая культурные и образовательные общества и захватывать церковные земли. Именно с тех земель в Галиции убегала украинская интеллигенция.

 

С начала 1930-х годов осложнялось даже поступление прессы и книг из Галичины на эти территории, в школах оказывали гонения на украинский язык, заставляя учащихся на переменах разговаривать на польском.

 

Из 460 православных церквей Холмщины в межвоенный период разрушено 217, переоборудована под костелы 194, осталось всего 49 церквей. За два месяца в 1938 г. было уничтожено более 160 церквей. Такие же уничтожение церквей происходили и на Волыни. И делали это поляки руками военных. Православных крестьян силой заставляли посещать костелы, грабили их имущество и лупили.

 

Не парадокс ли, что только с приходом «освободительной» немецкой армии возродилась Холмско-Подляская православная епархия, возобновились богослужения в церквях. Были открыты украинские школы и культурные, заработала украинская гимназия и украинский драматический театр.

 

Но уже в начале 1941 г. начался еще больший польский террор против украинцев Холмщины и Подляшья. Историк Алексей Литковец приводит такие данные: в списках убитых были «2 руководители Украинского Допомогового Комитета, бывший сенатор Иван Пастернак, свыше 20 священников и дьяконов, более 20 народных учителей, свыше 30 войтов, их заместителей и волостных чиновников, несколько десятков солтисів, около 200 украинских работников культурно-просветительных и кооперативных учреждений и ремесленников, ряд выдающихся граждан из разных сел. Наиболее сознательных украинцев продолжали убивать дальше в следующем и более поздних годах. Часто это было не простое убийство, а мученическая смерть».

 

«Только в одном Сагрине, – пишет О. Литковец, – было убито, сожжено заживо свыше 800 жителей. В Ласкові тогда убили почти 270, в Шиховичах – до 250, а в Лиственнице убито около 190 человек».

 

Посол от украинцев Кирилл Вальницький, выступая на заседании сейма 31 января 1929 г., привел такие интересные цифры: «Имеем в воеводствах Волынском, Станіславівському, Тарнопільському, Львовском (не считая Полесья и Холмщины), частных имений каждый объемом более 50 гектаров — 2 794. С того числа в руках украинцев есть 208 имений, а в руках поляков 2 228».

 

И это при том, что украинцы составляли только 72 % населения станиславовского воеводства, 68 % – волынского и 45,5 % – тернопольского, составляли также большинство и в восточной части львовского воеводства. Поскольку значительное количество населения составляли также евреи, чехи и немцы, то поляки везде были в меньшинстве.

 

Однако с 19.000 владельцев крупных земельных наделов 16.000 были поляками, а три тысячи были чехами, немцами, евреями и очень мало кто украинцем или белорусом.

 

«Следовательно, – делает вывод посол, – имеем на тех землях 3 миллионов безземельных и малоземельных крестьян украинских и 2 миллиона таких же крестьян белорусских. Имеем кількамільйонову массу людей, лишенных земли и работы, гигантский, отчетливо колоніяльний резервуар рабочих рук, предназначенных в первую очередь обрабатывать помещичьи земли, где белорусский и украинский крестьянин работает, не имея никакой охраны в каких-каких уставах, никакого обеспечения со стороны государства в условиях сугубо панщизняних».

 

Да это и не удивительно, ибо Польша трактовала эти территории как свои колонии. Выдающийся польский публицист Константин Сроковський в труде «Национальная дело на восточных кресах» (1924) заявил, что славянские меньшинства на окраинах есть угнетаемые национально и винищувані хозяйственно. В частности на Волыни на один миллион украинской людности он нашел едва 471 украинскую школу. Но на 1929 год на Волыни уже осталось только четыре украинские школы.

 

Того же года посол К. Вальницький предостерегал: «Польский фашизм любит приодягатися в одежды либерализма», и добавил, что «готовясь к войне, не надейтесь на украинского жолнера, потому что очень ошибетесь».

 

Посол сам ошибся, предполагая, что на случай войны украинцы массово побегут из польской армии. Украинцы защищали Польшу вместе с поляками и от русских, и от немцев, и в Катыни тоже украинцы полегли. Почему-то теперь о таких фактах в Польше предпочитают не помнить.

 

 

You Might Also Like

Loading...

Нет комментариев

Комментировать

Яндекс.Метрика